Времена Султана Сулеймана

— Госпожа, — очередная девушка поприветствовала рыжеволосую госпожу, держа в руках полотенце, а девушка рядом протянула госпоже блюдце с водой. — Доброе утро, Госпожа. Хюррем, не обратив внимание на сонный голос наложниц, спокойно встала и умылась, а также приказала приготовить ей платье зелёного цвета. Во дверях показался Сюмбюль ага, верный и главный евнух. Он выглядел весьма напугано и совсем не спокойно. — Выйдите, — строго произнесла Хюррем, посмотрев грозным взглядом на служанок, те немедленно вышли, поклонившись. — Госпожа! Ой, такое узнал, клянусь, сам тому сначала не верил! — Что, Сюмбюль? Зачем ты так рано пришёл? — Ходят слухи по дворцу, что Ибрагим Паша привёз новых девушек во дворец, а каких красивых! — Девушек? Нашему Повелителю? — отчаянно не понимала женщина. Привычка Сюмбюля-аги не договаривать и не раскрывать все карты сразу иногда сильно ее бесила, и любопытство так и съедало Хюррем изнутри. — Не знаю, клянусь, — и мужчина издал непонятный звук, похожий на кашель. — Ты их видел? Для кого они предназначены? — Видел, но мне показали только одну и сказали отвезти в баню. — Так что же ты стоишь? Иди и разузнай обо всем! , — приказала женщина и плюхнулась на диван, закрыв руками лицо. Сюмбюль-ага, бормоча себе что-то под нос, поклонившись, вышел и поспешил в гарем. Хюррем же была в растерянности, хотя и подумывала над тем чтобы использовать этих девушек против самого Великого Визиря. Это могло бы сойти с рук, если бы она знала абсолютно все, что происходило в гареме. «Но с этими идиотами я не узнаю ничего! Нигяр и то мне была полезнее!» — мысленно произнесла женщина. — Мама? Посмотрев в двери, Хюррем увидела своего младшего сына — Джихангира. Он стоял озабоченный и слегка растерянный. — Джихангир, любимый, — и, раскрыв руки, встречая своего сына, женщина улыбнулась. И отложила свои мысли о гареме.

***

Агафья сидела, облокотившись на столб, запертая в каюте. Корабль был последним местом, где девушка хотелось бы оказаться сейчас, голова ужасно болела, да и подташнивало от качания на воды. А еще тут было грязно и пыльно. — Хатун, как тебя зовут? , — спросил юноша лет семнадцати на вид. Девушка, даже не повернув голову, пробормотала: — Кёсем, а тебе-то что?.. И тут же было поздно. Она сразу узнала в таинственном незнакомце шехзаде, и по одежде, и по внешности. «Как же похоже подобрали актеров для сериала…» И со скоростью света поднялась на ноги и поклонилась. — Шехзаде, молю о пощаде. Я вас не заметила, прошу, не ведите меня на казнь</i>, — слегка нелепо выговорила девушка. Агафья не зря выбрала именно такую тактику. С шехзаде нужно быть вежливой и дать ему понять, что ты его рабыня. Но и иметь своенравный характер, в особенности как у Хюррем. Стихи писать, но подарки не принимать, когда ты обиделась. Да и ни для кого не секрет, что шехзаде любит таких. Хотя девушка и чувствовала себя неловко, кланяться кому-то ей еще не предоставлялось чести. Да и она особо не горела желанием. — Кесем, — задумчиво ухмыльнулся юноша, и его губы скривились в какой-то полуулыбке. Как будто он распробовал имя на вкус. — Кто назвал тебя так? «Думай, головушка моя, придумывай историю». — Отец, Шехзаде. «Это самое банальное, что я смогла придумать. Отца он уважает, поэтому не так уж и плохо». «Сейчас придумаем какую-нибудь трогательную историю, чтобы аж сердце у Мехмеда сжалилось надо мной». — Мой отец был простым рыбаком, а у нашей семьи была лавка. Мы ловили рыбу и продавали ее. Доход был, мы не жаловались. Но вдруг меня схватили спящую, и все, что я помню, это то как меня тащили на корабль. А что случилось с отцом, я не знаю, — девушка, не поднимая голову, поведала этот душещипательный рассказ. «Они же таких любят?» «Бедных и несчастных». — Откуда ты родом, хатун? — Я выросла и родилась в Парге, Шехзаде. «Шах и мат, Ибрагим», — мысленно рассмеялась Агафья, но внешне не подала виду. — Из Парги, говоришь? , — голос Мехмеда был слегка удивленным. — Стража! Отвести эту девушку в дворец Топкапы. Эта рабыня теперь входит в мой гарем. — Как прикажете, Шехзаде. Юноша кивнул, и люди тотчас же ушли. — Люди, которые тебя украли из твоей семьи, называются пиратами Османской империи, им не следовало брать девушек, но… Они уже наказаны самым жестким наказанием. Их нет в живых. Корабль пиратов потонул, а ты чудом спаслась благодаря Ибрагиму Паше. «Благодаря Ибрагиму… Меня спас сам великий Визирь». «А сейчас я разговариваю с Шехзаде. И не просто с Шехзаде, а самыми любимым Шехзаде повелителя!» — Отныне ты находишься под моей защитой. Радости Агафьи не было предела, причем она не показала ее, а только поклонилась с небольшой улыбкой. Шехзаде кивнул и быстрым шагом поднялся на палубу, оставив Агафью в каюте. Попади она в какую-нибудь деревню османов, не увидела бы Шехзаде. Не оказалась бы в гареме. Сев на корточки и облокотившись снова на деревянный столб, девушка заснула.

***

— Повелитель. — Ты можешь быть свободна, стража, поселите эту девушку в комнате для фавориток и обеспечьте чем угодно, лишь бы она была здоровой. — Повелитель, вы так щедры. — Я хочу видеть Кёсем Хатун счастливой и всегда рядом со мной». — «Ибрагим, я…»