Теперь мы на равных?

Давно Женя не просыпалась от дикой головной боли. Создавалось такое ощущение, что кто-то внутри пытается вырваться наружу. «Да уж, посадили бы меня жить в свою голову, то я бы тоже надолго там не засиживалась...»,— мысленно шутит девушка, пытаясь хоть как-то понять, что происходит вокруг. У Жени не было четкого отпечатка в памяти о вчерашнем вечере. Она помнит лишь немного: Алкоголь, Этери и секс. Грубый, доминантный секс. Медленно поднимаясь и принимая сидячее положения Женя трёт глаза, дабы чётче видеть окружающее. «И так, последствия алкоголя и секса вижу. А Этери?». В комнате стояла пустая бутылка вина, что брюнетка всадила в полном одиночестве, нижнее бельё и халат, валявшиеся в разных углах комнаты. — Доброе утро алкоголикам,— громко здоровается Этери, заходя в комнату и слегка пугая Женю. — Можно не кричать, голова раскалывается. — хрипит Жека, всё ещё не убирая рук от лица. Она была, очевидно, не в самом лучшем расположением духа. — А я смотрю, ты живешь по принципу, пускай завтра будет плохо, зато сейчас будет хорошо? — не перестаёт издеваться Этери, собирая свои вещи по комнате. — А я смотрю, ты уже уверено на ногах стоишь после вчерашнего то.— затыкает её за пару секунд Женя и поднимается с кровати, дабы раздобыть себе аспирин и воды. — Куда ты пошла? На столе уже всё стоит. Женя бросает взгляд на стол, лёгкий завтрак в виде омлета, стакан газированной холодной воды и таблетка. — Спасибо.— цедит девушка и усаживается за комнатный стол, дабы отведать завтрак и поскорей избавиться от похмелья. Женя дожёвывает последний кусок омлета, запивает всё водой и смотрит на время. Десять минут восьмого. Чтобы добраться до Хрустального требуется сорок минут, а это означало лишь то, что нужно поторопиться. Она бросает взгляд на Этери, которая уже как всегда была собрана, за час до выхода была при параде. — Этери, извини.— начинает Женя, как только давящее чувство в голове утихает и она более менее приходит в себя. — М? За что?— отвлекается от телефона и вопросительно устремляет взгляд на брюнетку. — Нахамила тебе тут, с чего бы вдруг. — ей и в правду стало как-то неловко. Было очень странно, что вчерашний вечер ещё ни разу не упомянут от Этери за утро. Помимо алкоголя. Всё как-то неестественно нормально. Но на самом деле для Этери это было лишь затишье перед бушующей бурей. Её разрывало лишь от одной мысли, что Женя сейчас сидит здесь, она готовит ей завтрак, вчера у неё был незабываемый секс, а всё это произошло лишь за сутки после их долгожданной встречи после разлуки в пять лет. Женщина никак не находила этому объяснений, может, они настолько соскучились друг по другу, что не успевают насытиться друг другом. Разными эмоциями, но у Этери в основном был гнев, да и только. Ещё ни разу за эти сутки Женя не напомнила о той себе, по которой хотелось скучать. По её нежности, доброте и улыбчивости. Она была жесткой, всё такой же ранимой, но впредь более жёсткой. Повзрослела? Или настолько всё это её ранило, что она стала придирчиво осторожной? — Если я ещё не всё перепутала, то вчера ты приходила поговорить? — А? Да, да. Поговорить.— выпалывает из моих мыслей в реалии Тутберидзе. — Так о чём же? Давай поговорим. Пока мы не уехали в Хрустальный. Этери поджимает губы и слегка улыбается, отводя взгляд. — Видишь ли, вчера ты сказала, что нам не стоит двигаться дальше. — Так...— выдавливает из Этери слова Женя, пока блондинка мямлит. — Ты действительно так считаешь? — Считаю как? Что нас больше нет? Эта фраза выбивала из колеи весь порядок событий с самого знакомства с Женей 16 лет назад. Эта фраза была неубедительна, Этери отказывалась это принимать. Как их может не быть? Но для Жени поверить в то, что они и в правду ещё существуют - тяжелый труд. Женя не была в этом уверена, она знала, кем они являются в жизни друг друга, но никак не могла вернуть себя во времена, когда Этери всегда была той самой. Этери - это что-то родное. Что-то, что навсегда в её сердце. Родной человек, любимый душой и сердцем человек. Но все эти чувства за пять лет Женя закопала глубоко внутри. Они были, естественно это никуда не делось. Она - любовь. Но та самая, опасная. Она очень долго собирала своё сердце, очень долго. И казалось, что от одного легкого толчка оно разлетится на ещё большее количество осколков. Даже сейчас Жене плохо давалась мысль, что после всего, что было, эта женщина сейчас сидит у неё дома и они разговаривают. Но за этот долгий временной промежуток Этери упустила очень важную деталь. Нить. Их нить чувств. Этери всегда чувствовала Женю, предсказывала её по шагам, вплоть до выбора белья в любой день недели. Но Женя изменилась, и Этери это не хотела осознавать. Она больше не чувствует свою девочку, не знает её. Да, что-то осталось прежним. Сигналы, знаки, привычки. Но всё, что касалось морали, было больше не под властью женщины. Это пугало. Неужели они настолько отдалились? — Этери, я не знаю. Видишь ли, ты - запретная тема моей жизни. Отдельный кусочек моей души. Это не значит, что это только хорошее. Я знаю, как ранила тебя своим уходом, но я, собственно, уже через полгода тебе всё объяснила... Май 2018-го года. Москва. — Ну неужели это обязательно, Брайан?— ноет девушка, сидя в машине у Хрустального, упираясь головой в руль и держа у уха телефон. — Женя, без её подписи мы не сможем официально тебе никуда присвоить и заявить. Это контракт и ты его расторгаешь. Конечно обязательно. — Всё-всё, поняла. Наберу, как выйду. — Удачи. Женя тяжело вдохнула и вышла из машины. Для полной картины осталось перекреститься перед кабинетом. Она заходит внутрь и улыбается воспоминаниям, что ударили в голову. Долгие коридоры, что как будто знали, как Жене нужно время, сопровождали путь до главного тренера. Она точно знала, что Этери здесь. Убедилась сотню раз через все возможные связи и собственную память. Вот она дверь, так близко. Всё внутри сжалось, она так боялась вновь её увидеть. Ей казалось, что женщина просто разорвёт её бумаги в клочья и она полетит отсюда пинком под зад до самой Канады. Стук. Этери тут же поняла, кто стучит. Во-первых, так стучалась к ней только Женя. Особый такт и ритмичность. Ну а во-вторых, её уже предупредили, что она явится. Но никто не предупредил, что это будет невыносимо больно. — Заходи,— откликается Тери, откладывая дела и отодвигая бумаги. — Здравствуй,— робко здоровается Женя, внимательно бегая глазами по её лицу. Всё такая же прекрасная, такая же красивая, строгая. И, как бы больно не было это признать, всё такая же любимая. — Ну привет,— тихо здоровается Этери и указывает рукой на диван, предлагая присесть. Она, как и всегда, держала лицо. Хотелось разреветься, обнять, не отпускать. Она же здесь, не за 7000 километров, всего в одном метре от неё. Никакого расстояния, всё здесь и сейчас. Напряжение, молчание и тишина. — Тебе же нужно, чтобы я поставила подпись об обоюдном расторжении, верно?— начинает Тери, скрещивая руки на груди и откидываясь спиной на спинку кресла. — Угу, тут всего две подписи. — И тебе известно, что будет в случае, если контракт будет расторгаться без моего участия..? — К сожалению, известно,— вздыхает Женя и тут появляется новая эмоция - раздражение. — Штраф в размере нескольких миллионов и полный сезон в старых краях, то есть здесь. — Этери...— хочет начать Женя, которая ожидала такого исхода. — Нет, Медведева, ты мне скажи, ты правда шла сюда с мыслью, что я быстренько всё подпишу и отправлю тебя в добрый путь? На каких радостях? Женя опускает голову, и в правду соглашаясь с Этери. Но не понимая, почему просто не отпустить? Да, отпусти в добрый путь. В добрый, а не в полный конфликтов, слёз и горечи. — Отпущу, если ответишь на вопросы. — стала кратка Этери, не видя больше смысла в причитаниях. Женя поднимает голову и на секунду ей показалось, что лучше продать почку и откатать ещё год под её руководством, чем отвечать на её вопросы. — Согласна? Я долго ждать не буду. — Согласна,— тоже не стала тянуть кота за хвост Женя. — Почему ушла? Легкий смешок в ответ, Женя прикрывает глаза одной рукой и потирает переносицу. Как же очевидно. — Хотя нет, не так. Почему ты ушла именно вот так? — Потому что не могла по другому, Тери... Не могла. Если бы я обсудила это с тобой, то не ушла бы. Не смогла бы смотреть тебе в глаза, не смогла бы тренироваться. Я бы не смогла дальше жить. Меня изнутри пожирала эта рутина, этот Хрустальный. Это серебро изъедало меня, понимаешь? — Нет. — А ты пойми, Тери. Попробуй. Ты хоть пыталась? Что ты хочешь услышать?! Стыдно? Да, стыдно. Жалею? Нет, не жалею. Ушла бы ещё раз, предоставь мне выбор вновь? Ушла бы. Сказала бы тебе? Нет, ни за что бы тебе не сказала! На глазах накатывались слёзы, руки тряслись. Кажется, она возвращается в то самое состояние. Она знала его. Истерика настигала девушку. — Подпиши ты чёртовы бумаги, дай мне уйти. Уйти и больше никогда не появляться здесь. Это место - сплошная боль. Всё хорошее, что здесь было - ты. Я люблю тебя, любила и всегда буду любить, но ты сама говорила. Иногда нужно умереть, чтобы заново жить. И я умерла. И родилась в Канаде, условно говоря. Всё, что держало здесь - это ты. Всё, что заставляет скучать - ты. Вся боль об уходе и сожаления - ты. Всё сходится на тебе. Скажи, как бы поступила ты, поставь я не на тебя? — Поставь? — Ты тогда поставила не на меня. Ты поставила на Алину. — Это тебе здесь что, букмекерская контора? Ставки никто не ставил, стране нужно было золото. Ты клялась не смешивать личное и лёд. — Ты могла просто не упрощать мой контемп. Всё. — Что я ещё могла? — Ты была моим миром, ты могла всё. — вырывается наружу истина Жени. И тишина. Опять тишина. Недержание и слёзы увлажняют щёки Жени, но она быстро их смахивает. Этери молча пододвигает к себе бумаги и подписывает везде, где нужно. — Ступай. «Нам же было так хорошо, куда ты бежишь?» Женя встаёт и медленно направляется к выходу и стоило ей открыть дверь, она обернулась. — Спасибо, что отпускаешь, правда. Спасибо, иначе я бы не выдержала. «Останови меня, осчастливь, сделай что нибудь, но не дай уйти навсегда». Этери также охватывает волна печали, осознавая, что это их последняя встреча. Она встаёт и подходит ближе, бережно притягивает к себе и обнимает. И только когда Женя уже утыкается ей в плечо, она даёт волю эмоция и отпускает несколько слёз сожаления. — Нужно умереть, чтобы заново жить. «Необязательно жить заново, чтобы быть счастливой. Посмотри на меня, милая моя. Я же люблю тебя». Прикрывает глаза, утыкаясь в её голову носом и вдыхая её аромат. Они не знали, сколько так простояли. Обе обнимали и в правду, как в последний раз. Хотелось запомнить таким их последний разговор. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Уходи, пожалуйста. Уходи, я же отпустила, прошу, уходи быстрее. «Останься, прошу. Не разрушай все, что было. Умоляю! Услышь своё внутреннее «я»» —рыдает Этери, отстраняясь и разворачиваясь к Жене спиной. — Не нужно думать, Жень. — еле шепчет Тери, чтобы не разреветься вновь,—не думай. Сжигай мосты, руби с плеча. Просто уходи, как ты ушла в первый раз. «Никогда так больше не делай, дурочка! Подумай, может не нужно? Останься со мной, пожалуйста, Женька!» — Видишь!? Вот, что было бы, если бы я тебе тогда рассказала! Я бы не смогла уйти! Как сейчас, не хочу!—также рыдает Женя. Это был их момент. Переломный, интимный. Обе понимали, что прощаются. Но не одна сейчас не хотела держать зла, не хотела сожалеть о содеянном. — Женя, я часто о чем то тебя просила? — Что? — Просто ответь,— быстро говорит Блондинка и всхлипывает, пытаясь контролировать себя, не осознавая, что из под контроля вышла давно. — Нет. — А сейчас прошу. Уходи и не оглядывайся. Не возвращайся. Не объявляйся так долго, насколько это будет возможно. Ты уже всё решила, ты ушла однажды... — Но Тери... Блондинка с грохотом приземляется на стул и закрывает лицо руками. Голос тонкий, вот вот заплачет снова,— проваливай, Медведева, сил моих больше нет! Я люблю тебя! И звук закрывшейся двери. Дальше лишь быстрый топот. «Побежала», подумала Тери и отдалась эмоциям и чувствам впервые за долгое время. Если раньше было опустошение, то сейчас нет. Грусть, тоска, сожаление. Весь спектр эмоций. Она рыдала. Рыдала так, как не рыдала при первой новости о её уходе. Она поняла, что Женя любит. И она любит. Но влюблённые не всегда вместе, чтобы быть счастливыми. Она желала ей счастья и могла побороть даже свою любовь, лишь бы Женечка, её Женька, была счастлива. Наше время. — Продолжай,— тихо говорит Тери. — Я не хотела уходить тогда, веришь, нет. Я перезагрузилась за эти полгода. Я была готова ко всему, была готова строить нашу жизнь с нуля. Было бы не так тяжело, как сейчас. — Зачем ушла то, если не хотела? — Ты бы себя слышала! Ты умоляла уйти, умоляла! Что мне оставалось? Я понимала, что уже разрушила твою жизнь. И своим неожиданным приходом вновь разгромила идиллию, которую и ты, и я успели встроить. — Неожиданным? Да мне с утра телефон оборвали, что ты ко мне явишься. Ох, Женя,— Этери улыбается её наивности. — Неудивительно.— по-доброму усмехается младшая и трёт переносицу. Смотрит на часы и понимает, что пора бы уже заканчивать разговор или отложить его. — Этери,— Женя встаёт из-за стола и садится рядом с ней на кровать. — Я боюсь. Мне правда страшно. Всё, что произошло, я до сих пор перевариваю. Всё слишком быстро. Я не могу сказать, что нас нет. Ведь ты - и есть любовь. Только какая? Дай мне разобраться. Я думаю, тебе тоже это нужно. Этери лишь молча кивает, натянув улыбку. Но внутри всё ноет. Ей не нужно разбираться, она знает. Она знает, что ей нужна она. Нужна любовь, а любовь заключалась только в ней одной. * * * Недели шли за неделями, месяца за месяцами. За это время Женя объявила паузу в их с Этери каких либо личных отношениях. Даже в дружеских. Ей нужно было время. Этери же, в свою очередь, не понимала. Какая пауза? Какое ещё ей нужно время? Разве паузы длинною в пять лет ей не хватило? Она теряла надежду, с каждым днём сталкивалась с холодом не только на льду, но и с Женей. Женя же зря времени не теряла. Успела наладить отношения с Алиной, даже подружиться. Алина объяснила Жене, что Илья ей сказал, что Женя сама ушла с шоу. Как говорит Алина: — А я ещё думаю.. Женя? Ушла с шоу к нам в Хруст? Что за бред. Женя полюбила Алину. Алине же даже нравилось тренироваться под руководством Жени. В её жизни всё стремительно набирало обороты. Друзья, работа, легкий спорт. Но был один камень в одной фазе, который никуда не двигался. Личная жизнь. Дело в том, что сколько бы партнеров у неё не было, то всё было одинаково, будто по сценарию. «А Этери была внимательнее...», « А вот Этери не была бы так груба, она бы поняла меня...», «Этери готовила вкуснее, да уж...», «Даже в сексе она была чутче, чего уж там...». Её первая любовь была слишком идеальна во всем и Женя не знала, радоваться или плакать? Вроде бы ничего не мешало начать всё с нуля, но Женя боялась. Опасалась опять обжечься. Она знала, что почва в отношениях с Этери была твёрдая, изведанная. Она знала, что там ей будет комфортно. Её тянуло к ней, она её знала. Любила, уважала. Но всё изменилось, а в первую очередь она. Смогут ли они всё построить заново? Чего это будет ей стоить? Женя пряталась от этих вопросов, пряталась от Этери. Но она была такая родная. Она была так любима душе и сердцу. Но голова говорила обратное, а Женя очень давно приучила себя поступать по зову разума, а не сердца. Ведь сердце наивно, оно - ребёнок. Оно бескорыстно любит, отдаёт и принимает. Овладевает и лишается. Отвергает и забирает. Но голова должна учавствовать всегда. А сейчас Женя уже была почти готова отключить голову. Ступить по зову сердца, отдаться и окутаться в любви женщины. Она излучала тепло, дарила ласку и нежность. С ней она чувствовала себя защищённой и ни с кем больше себя никогда так не ощутит, наверное. Этери же ощущала себя влюблённой школьницей. Она отдавала себе отчёт, что Женя не сходит от неё с ума, как раньше. Объявляет какие-то паузы, а не ждёт, когда они закончатся. Не скучает, не звонит, не пишет. Мрачный вечер точечно сопровождал настроение Тутберидзе. Мрак, страх и неизвестность. Этери пугало всё, что было не под её контролем. И соответсвенно, пугало и это. Женя преподаёт отличный урок, показав, что мир не крутиться вокруг неё. Что она тоже зависима, как любой. На самом деле Женя любила. Всегда. Но боялась именно отношений. За пять лет любить она привыкла, в быть любимой нет. Из колонки раздаётся любимый голос любимой исполнительницы блондинки. — Замороженными пальцами в отсутствии горячей воды,— тихо напевает Этери, устремив взгляд в одну точку и попивая вино, опустошая бокалы с интенсивной скоростью,— заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя. Бутылка, вторая и она уже не отвечала за себя. Взяв телефон в руку она стала искать контакт «Медвежонок мой🧸💕» и, стоило ей только его найти, набрала. Через несколько секунд по ту сторону разжался родной голос, от которого можно было вмиг протрезветь. — Да, Этери? Что случилось? — Жень, скажи, что это за френд... ик, френдзона?— интересуется Тери, опираясь о стену рукой, дабы не свалиться с ног,— скажи мне, ты меня любишь? Зачем устраиваешь это, зачем мучаешь? В 1:33 Женя от таких звонков ещё не просыпалась. — Какая френдзона, Тери? Ты пьяная? — А это... неважно. Ты любишь? — Я уже отвечала на этот вопрос.— уже более бодрым голосом говорит Женя, по звукам, явно поднявшись с кровати. — Ааа, кста-ати! Илья звонил сегодня, Жень... — Что? Ты не бредишь там? Авербух что-ли?— вмиг проснулась Медведева и по голосу уже подскочила. — Брежу? Фр, нет, конечно. Я же умею пить, в отличие от некоторых. — Вернись к теме. — А вот приедешь ко мне сейчас и я все тебе расскажу. Но учти, что завтра я уже всё забуду, ведь я так пьяна, что одному богу известно, какие меня ждут провалы в памяти. — А ты даже пьяная такая сука?— интересуется Женя, но сама уже ищет одежду, в который сегодня уже выходила. — Можешь не отвечать, я знаю. И Женя сорвалась к Этери. Хоть она и знала, что возможно никакой Илья ей не звонил, а даже если звонил, то, наверное, хвалил Загитову. Пока она была в пути, то сотни раз задумалась, зачем поехала. За Этери или за информацией. Возможно именно сегодня всё решится. Судьба их отношений наконец будет в их руках и наконец так скоро.