Теперь мы на равных?

Руки слегка тряслись, а голова уже невыносимо раскалывалась от боли. Девушка сидела на полу, откинувшись головой и спиной на холодную кафельную стену. Солёные и одновременно горькие слёзы стекали по красным щекам брюнетки. Девушка оглянулась по сторонам и задалась одним лишь вопросом: «Что я здесь делаю?» POV Женя. Что я здесь забыла? Какого чёрта меня сюда занесло, опять Этери. Ещё час назад я её не выносила и пыталась не обращать внимания на её присутствие на льду. Огрызнулась в кабинете. А сейчас обедаю и ем чёртово шоколадное мороженое у неё дома. Я пришла сюда с мыслью, что наконец я буду с ней на равных. Не буду в её власти, не буду её подчиненной. Но нет, видимо, после одиннадцати лет работы с ней я уже никогда не смогу воспринимать её по другому. Ну почему я такая дура!? Зачем я полезла сюда, зачем..? Конец POV. — Ты выходить собираешься?— тихо спрашивает Этери, примкнув лбом к двери, но она неожиданно толкает её вперёд. — Нет, я собираюсь уходить. — Женя уверенно направляется к выходу и начинает обуваться. — Постой, не нужно... возможно, мы бы не смогли идти дальше без этого разговора. — Не нужно, Этери.— спокойной произносит Женя, поднимаясь с колена и смотря ей точно в испуганные глаза. — Не нужно что? — Нам не нужно идти дальше. Мы достигли точки невозврата и никогда не простим друг друга. Я вернулась сюда лишь переждать тяжелый период с работой. Не за тобой, прости. Я провела с тобой всего лишь час и весь мир опять летит к чертям. Кажется, ты - моя чёрная полоса. Мне нравится по ней идти, но всё вокруг рушится. — Но...— не успевает даже возразить Блондинка, как Женя вновь её перебивает. — Нет, дай мне закончить,— небольшая пауза и Женя продолжает,— я больше не твоя подчиненная. Я твой коллега, не более. Ты для меня никто, я не буду тебе подчиняться и терпеть твой дурной характер. — Я же твой терпела,— улыбается Этери, смотря в пол и поджимая губы, превращая их в полосу. — Ты его и породила!— выкрикивает девушка и, заметив, что вновь срывается на крик махает рукой. — Надеюсь ты найдёшь себе ещё одну «Евгению Медведеву». Она ушла тихо, дверью не хлопнула, а лишь тихо прикрыла. — Не найду...— шепчет Тутберидзе и закрывает за ней дверь, скрещивает руки на груди и отправляется на балкон. — не узнаешь никогда, что я чувствовал к тебе. снег растает, я уйду, словно холод по весне. Тери вытаскивает губами тонкую сигарету с вишневым привкусом и закуривает, уплетая взгляд в кудрявых оранжевых от заката облаках. — и мой самый тёплый взгляд тебе встретится во сне. ты захочешь наяву, но меня уже здесь нет. Все мысли были лишь о ней. Она вновь вернулась в её жизнь и всё ради чего? Женщина не хотела верить в то, что всё ради работы. Работать можно где угодно, тем более с её статусом. Но нет, она прибежала именно сюда. Почему? Зачем? Чего она хочет? Вся голова болела только этим. Вопросами, на которые ей не дают ответов. Сколько можно мучать друг друга, когда они научаться получать удовольствие от их совместных вечеров, ужинов и поедания мороженого у камина? Девушка поймала такси и, надев наушники и погрузившись в мир музыки и гармонии, тихо плакала, облокотившись головой на окно. Погода сентября как знала, что Жене нужен дождь. Нужна атмосфера погрузиться в себя и свои мысли. Все обдумать. А именно поэтому она поехала в загородный дом, а не домой. — Да, мам? — Солнышко, ты почему трубки не берёшь? Я уже Этери набрала даже, думала, вы друг друга поубивали. — Телефон без звука в сумке валялся,— устало скулит Женя,— ты что-то хотела? — Хотела. Уже не помню, что хотела... как Этери? Как работа? Я же волнуюсь. — Всё просто супер, мам. Давай завтра поговорим, я устала. — Завтра? Ты домой не поедешь что-ли? — Нет, я еду в наш дом. Одна-а.— тянет Женя, дабы Жанна не надумала раньше времени. — Что-то случилось с Этери?— одно её имя отзывалось всеми существующими эмоциями изнутри. Отголоски нежности и сожаления о том, как всё вышло. — Я поняла, дочь. Можешь не отвечать. — Мам, я не знаю, что мне делать... — Прости её. Даже если кажется, что не можешь. Малышка, просто прости её. Ты тоже не без греха. Тебя есть за что карать, есть за что ненавидеть с её стороны. — Но я не могу...— короткие, но частые всхлипы послышались по ту сторону телефона Жанны. — Ты сможешь. Сможешь, обещаю. Ты только не думай о себе. Думай о ней,— Женя прикрывает лицо рукой и пытается глубже дышать, дабы остановить этот неугомонный поток самых разных эмоций, что буйным штормом вылетают наружу. — Думай о том, сколько боли ты причинила ей. Сколько было отдано, чтобы вот так бросать. — Но я столько всего плохого сказала ей, мама.. — Она простит тебя, она мудрая женщина. — Она не простит, она сказала, что не простит! — Простит. Просто хочет, чтобы ты поняла, как больно ты ей сделала. Она простит, главное прости ты. Отпусти этот груз, раз и навсегда. — Я постараюсь,— быстро произносит Медведева, дабы не начать всхлипывать, ведь слёзы не останавливались. У Жени почти никогда такого не было, она ловит истерику и наконец доезжает до дома, к слову. — Я люблю тебя. Хочешь приеду? Женя выходит из машины и мотает головой, будто она это видит,— нет. Мне нежно побыть одной. — Хорошо, пока, любимая. — Пока, мам.— хотела Женя сбросить трубку, но вновь услышала родной голос в динамике. — Дочь? — Да, мам? — Прости её. Женя поджимает губы и сбрасывает трубку, сдерживая следующий поток слёз. На фоне всех этих событий Женя даже позабыла о Илье, который обманул её. Она трёт красный нос и попутно ищет ключи, чтобы наконец попасть внутрь и спрятаться от этого безжалостного по отношению к её судьбе мира. — Да, Жанна?— взволнованно берёт трубку Этери, открывая шкаф с вещами и быстро выбирая, что же надеть. Какой бы не был день, и как важно не было бы то или иное событие Этери всегда тщательно подходила к выбору одежды. Ведь то, как она ощущает сама себя в разных вещах было одним из изысков её жизни. Чувство стиля было освоено ею ещё в отрочестве, когда хотелось, чтобы всем вокруг нравилась её одежда. Но позже она начала получать удовольствие от того, что это нравится ей, и чужое мнение на это перестало влиять. — Этери Георгиевна, она поехала загород. — Загород?— Тутберидзе на секунду отвлекается от выбора и устремляет взгляд в окно, возмущённо приподнимая брови домиком. — Да, в наш дом. Думаю, что вы там бывали. И она очень расстроена всем, что произошло. Я бы сказала даже очень очень.— по голосу Жанны можно было понять, что она очень переживает за весь исход событий и особенно за свою дочь. Конечно, Этери часто испытывала чувство должного перед Жанной. Ведь она должна уберечь её девочку от всех бед, что могут случиться на их общем пути. Женщины ещё недолго перекидывались информацией и, закончив разговор, Этери взяла сумку и выдвинулась на поиски Жени. Ведь быть уверенной в том, что Женя сказала маме правду было нельзя. И поездку по, казалось бы, точному адресу тоже можно было назвать поиском. В это время Евгения же без паники и угрызения совести, разве что со слезами на глазах, распечатывала бутылку красного сухого грузинского вина, на которое её подсадила Этери, будучи она была ещё малолеткой. Из колонки играли не самые позитивные песни, что по радио. Женя не хотела слушать Ольгу Бузову поэтому тут же потянулась за телефоном, чтобы подключить свою музыку, но вслушалась в пару строчек из радио. «ты искал идеальную? вот она - я, твоя роковая ошибка.» Усмехнувшись в словах, что слегка напоминали ей об этой ситуации, Женя подключила телефон и включила свой самый грустный плейлист. Даже не брав стакан, девушка с горла осушила четверть бутылки и сняла с зарядки электронную сигарету. Вкуса заправки она не чувствовала из-за терпкого вкуса вина. Но стоило Жене просидеть не больше получаса, как в дом раздался звонок. Женя нахмурилась, чувствуя как перед глазами уже всё плывет, ведь в ней уже почти бутылка, осталось лишь пару глотков. Медведева берет бутылку вина, еле услышав из-за громкой музыки стук уже в дверь, а не в звонок в ворота. Интересно, кто пробрался через ворота, и закрыла ли она вообще их. — Ведь я тысячи раз обрывал провода! Сам себе кричал: «Ухожу навсегда!»— громко пела Женя и поворачивала дверной замок. Дверь распахнулась, за ней стояла Этери. — Непонятно как доживал до утра,— пара глотков и пара пропущенных слов и Женя допивает бутылку, уже еле держась на ногах, она смотрит на неё и продолжает свою песню,— дальше не сбежать, ближе не подойти!— махает рукой и продвигается на кухню. — Женя!— пытается переорать музыку Этери, проходя за ней вслед на кухню. — Но я буду с тобой или буду один!— путается в словах Жека и открывает холодильник в поисках ещё одной бутылки. Этери мрачным взглядом оглядывает происходящее. Пару тарелок было разбито, непонятно при каких обстоятельствах. Пустая бутылка вина и легкий шлейф её электронной с ягодами. Этери нажимает на паузу музыку и Женя вмиг разворачивается,— я не поняла... не хозяйничай в моём доме, я наслаждаюсь своим одиночеством и ты вновь хочешь мне помешать!— она уже плохо понимала, что вообще говорила, но с её приходом сердце явно начинало биться быстрее. От опьянения щеки Жени налились кровью и горели, что придавало румянца. — Я приехала поговорить, но смотрю, что ты не в состоянии на разговор. — Я?— она указывает рукой на себя и возмущённо фыркает,— что тебе нужно? Мне, например, вот эта прекрасная бутылочка и полное одиночество. А, и музыку включи, как будешь уходить. Не знаю, зачем ты опять приехала. — Женя,— Этери выхватывает бутылку, что оказалась последней в алкогольном арсенале. — Э! А ну отдай, ты что делаешь!? Тутберидзе ставит бутылку на холодильник, куда Женя без стула или чужой помощи не дотянется. — Зачес ты напилась? Ты можешь справиться с собой в трезвом уме? Женька кидает осуждающий взгляд на неё, слегка преследуя её действия таким же взглядом,— Я с тобой сопьюсь скоро. Как ещё справляться с болью, которую ты мне причиняешь? М? Этери молча ставит сумку на диван и берёт Женю за руку,— куда ты меня ведёшь? Ты можешь просто уехать и больше никогда сюда не приезжать? Я видеть тебя не хочу! Сука, сколько можно убиваться по тебе и страдать!? Почему я не могу выкинуть тебя из головы, даже за чёртовы пять лет это не вышло! Этери внимательно слушала Женю, но ничего не собиралась даже отвечать. Открыв дверь в ванную комнату она заталкивает туда Женю и приказным тоном указывает,— раздевайся. — Ты меня слушаешь вообще? Уйди-и, говорю же. Покинь эту территорию! Но Блондинка даже не обращала особого внимания на её закидоны и против воли начала её раздевать, уже по чуть-чуть начиная тушить в себе пожары возбуждения от вида её оголенного тела. — Знала бы ты, как же сильно я не хочу тебя любить. Тебя любить - это больно. Очень! И мне просто... просто хочется влюбиться в кого-то также, но в каждых отношениях я ищу тебя. И не было ни одной и не одного, кто смог бы заменить тебя хотя бы на частичку. Почему ты? Что в тебе такого особенного? Этери ухватила Женю за подбородок, повернув её голову к себе и смотря точно в глаза. Женя слегка опешила от столь резкой близости и интуитивно приклеила взгляд на её губы, что там маняще были близко. Слишком тяжело, тело Жени предательски реагирует на жестокий, но такой возбужденный жест и она инстинктивно выгибается бёдрами навстречу. Тери берёт всю ответственность на себя и только стоило ей уловить взгляд полный желания на своих губах, она в этот же миг втянула её в поцелуй, перейдя рукой на шею и прижимая её к себе. Вторая рука блуждала по оголенной ранее талии. — Этери, зачем...— шепчет Женя, стоило им прерваться лишь на секунду набрать воздуха. Она прислоняется к ней лбом, касаясь своим носом её. Глаза прикрыты. Как щенки, они ориентировались лишь по изученному так давно телу и лицу. — Жень, я не знаю. Низ живота Этери связало узлами желания. Непреодолимого, такого дикого. Как будто животного. Ей так хотелось без объяснений любить её. Взять прямо на стиральной машине, что стояла позади неё. — Скажи, что хочешь меня.— шепчет Этери на ухо Жени, от чего у младшей всё тело накрывает волной мурашек и приятная тяга внизу живота. Но Женя молчит. Совладать с трезвым сознанием было точно невозможно. Первой причиной на то был алкоголь, который поцелуями не выведешь. А второй, так это страх. Страх наступить не те же грабли, сблизиться, быть оттолкнутой и опять чувствовать боль. Она боится боли. — Скажи, прошу. Скажи, что ты хочешь.— уже хрипло и тихо указывает блондинка, сжимая шею Женю, будучи слегка грубой сейчас. Но противостоять своему телу, которое можно было назвать предателем, было почти невозможно. А если и возможно, то попросту не в её силах. Оно сливалось навстречу, выгибалось и пускало мурашки при малейшем касании. — Я хочу.— утверждает Женя. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты взяла меня. Здесь. Сейчас. Этери улыбается сквозь поцелуй и отстраняется от Жени, слегка проводя рукой по её плечу. — Ты так легко сдалась? Всё таки хочешь? Под влиянием алкоголя и страсти, Женю охватила злость. Что за дурные проверки? — Сюда иди.— приказывает Женя и выталкивает её из ванны. — Воу, тише. Ты чего? Женя затягивает её в страстный и полный желания поцелуй, попутно избавляя её от лишних элементов одежды. — Сказать, что хочу? Этери лишь послушно следовала всему, что затевала младшая. От этого узел всё туже затягивало и желание отдаться ей становилось всё сильней. Женя наконец заталкивает её в спальню, после толкает её на кровать, окончательно снимая с себя халат, под которым она прятало голое тело. От этого вида Этери издала лишь резкий тяжёлый вдох. Женя в буквальном смысле набросилась на неё, тонкие пальцы сжали сосок Этери, от чего стены начали впитывать первые стоны. Но нежностей от неё ожидать и не стоило, дальше последовал шлёпок по мягкому месту. — Я задала тебе вопрос. Смотри на меня. Этери через силу разомкнула глаза, что закатывались от провоцирующего массажа. Но слов выдавить она из себя не смогла. Тогда Женя в пару движений перевернула ту на живот, заставила согнуть ноги и встать на колени спиной к ней. Отодвинув влажную ткань и облизав свой средний палец, она грубо ввела его. — Я не слышу ответа. — Не хочу. Просто трахни меня,— еле выговорила Тери, срываясь иногда на стоны. — Ты думаешь, что ты так быстро получишь желаемое?— игриво спрашивает Женя и, намотав пучок из кудрявых волос на руку, грубо притянула её на себя. Желаете Этери всегда было законом, но не сегодня. Женя быстро входила и выходила, то добавляя, то убавляя пальцы. И стоило ей начать ощущать, как влажные и горячие стенки начинают сокращаться, она вытаскивает из неё пальцы и протягивает руку к лицу Этери. — Попробуй. Тери послушно облизывает пальцы, слегка посасывая их. Но паузы надолго не затягивались и, нырнув между ног, Женя начинается ласкать набухший от возбуждения клитор языком. Такт был так быстр, что Этери в него даже не попадала. Волны удовольствия разливались по всему телу, отдавая пульсирующим наслаждением в виски. — Ещё, умоляю. Ещё. Женя ускорилась и добавила два пальцы, заставив старшую уже кричать от удовольствия. — Не кончай, пока я не разрешу. Этери закусила губу и сильно её сжала. А Женя свои манипуляции останавливать не собиралась. Волна удовольствия уже приближалась, Тери была на пике удовольствия издавая стоны каждую секунду их любви. — Можно?— хрипло спрашивает Тутберидзе, закатывая глаза от удовольствия. — Нет. Сдерживать себя с каждой минутой было всё сложней. Казалось, что Этери уже сорвала голос. — Умоляю, разреши!— выкрикивает Этери, но Женя лишь добавляет третий палец и ускоряется, все также запрещая ей поддаться оргазму. Но сил у блондинки уже не было и громко выкрикнув её имя она отдалась чувствам. Тело наполнилось рваной дрожью, ещё несколько минут Этери не могла выговорить и слова, а ноги до сих пор тряслись. — Ты ослушалась...— начала Женя, слегка проводя рукой по самой чувствительной и мокрой зоне. — Нет, прошу. Не трогай там больше ничего... Господи, что это только что было... У меня такого ещё ни с кем не было. — быстро говорит Этери, пытаясь восстановить дыхание. Женя ложиться рядом с Этери и заправляет выбившиеся пряди ей за ухо. Сейчас она будто прошла через утрезвитель, от опьянения осталось лишь легкое головокружение. — И после этого хоть заикнись, что мы не на равных нынче.