Карманный Ганнигрэм

      Уилл - крошечный домовик, размером не больше четырех дюймов. Как и любой другой домовик, Уилл живет в жилом людском доме. Как и у любого другого домовика, у Уилла есть собственный угол в стене, который в последнее время он покидает все реже.       Однако в отличие от прочих домовиков, преданных одному дому, в котором они чаще всего рождаются и умирают, Уилл сменил уже целую кучу домов. То, что еще отличает его от прочих домовиков, так это то, что он терпеть не может компаний - других домовиков или людей (он пока не решил, кого не выносит сильнее).       Уилл знает, что он неправильный домовик. К тому же он мечтает жить на природе, где-нибудь поближе к воде. Уилл обожает смотреть на блики, чего другие домовики панически боятся, полные суеверий и страха смерти.       Наверное, дело в том, что Уиллу по большей части плевать на собственную жизнь. Он даже не думает о том, чтобы завести семью - основу основ каждого крошечного домовика, который предпочитает держаться в кучке себе подобных.       Ну, Уилл действительно странный домовик. Другие домовики его в основном не любят. Уилла это никогда не заботило.       Он знал, что что-то не так с ним, но никогда не придавал этому значения. Однако последнее время у него появились проблемы. Ночные кошмары заставляли Уилла метаться во сне, и к тому же он начал часто просыпаться с криком. Это его очень беспокоило, ведь домовики не должны устраивать столько шума, особенно по ночам: если Кроуфорды, с которыми он жил, заподозрят чужое присутствие из-за шебуршания в стене, то примутся вытравливать его, приняв за зловредного грызуна.       Уилл уже сталкивался с проблемой травли раньше, но тогда в доме и правда поселились грызуны. У него даже остался шрам на плече от зубов особенно кровожадной крысы, с которой он сцепился.       Впрочем, крысы беспокоили его на порядок меньше, чем собственные кошмары. В очередной раз проснувшись от собственного крика, Уилл вскакивает. Полосатый шерстяной носок, в котором он спит, полностью промок от холодного пота. Загнанно дыша, Уилл некоторое время просто сидит, пытаясь прийти в себя. Он никогда не помнит, что конкретно его мучало во сне, с ним остаются лишь смутные ощущения красного, преследующего и атакующего.       Проведя дрожащей рукой по мокрым волосам, Уилл вылазит из носка. Вообще-то, как домовик, он не должен спать ночью, только днем, но его режим полностью сбит. Оттянув носок в другое место, он достает еще один, не такой теплый и уже изрядно потрепанный. Прежде чем лечь обратно, Уилл стягивает мокрую футболку. Закутавшись в носок, он чувствует себя бесконечно уставшим, словно бы не спавшим тысячу лет.       После кошмаров его обычно мучает бессонница, и Уилл долго глядит в сторону выхода, плотно прикрытого книгой с твердой обложкой, которую не сдвинешь с места просто так. Несмотря на то, что он не может заснуть, его тело очень хочет спать, и Уилл все чаще смыкает веки, мелко дрожа от холода.       Когда он открывает глаза в следующий раз, то книга не закрывает выход, и щель в стене разливается чернильной темнотой. Домовики довольно хорошо видят в темноте, но глаза Уилла не могут разобрать абсолютно ничего за щелью, словно сама тьма разлилась снаружи.       В полной тишине он слышит треск, с каким вверх от щели по стене ползет трещина. На пол сыплется крошка. Уилл видит, как трещина ползет дальше и дальше, через весь дом, и сквозь нее пролазят человеческие пальцы, сотканные из той же непроницаемой тьмы. Надавив на потрескавшиеся края, пальцы разламывают стену, и, прежде чем Уилл видит человека, он просыпается.       В его углу уже по утреннему светло (то есть все еще темно, но домовики умеют различать утреннюю и ночную мглу). Уилл чувствует себя совершенно больным и измотанным. Он не встает с кровати и не открывает глаз, хотя уже не спит, и сквозь пульсирующую головную боль привычно прислушивается к тому, как Кроуфорды собираются на работу. Оба Кроуфорда, и мужчина, и женщина, работают, а еще у них нет детей, в чем Уилл видит бесконечное множество плюсов.       Он бы не вынес любой шум, который обязательно создают человеческие дети.       Когда входная дверь жилища захлопывается, Уилл все еще дрейфует в зыбком полусонном мареве. Он не собирается вылазить из носка, хотя его съестные запасы подходят к концу и пора отправиться на кухню. У Уилла все равно нет аппетита последнее время, и одежда, которую он обычно носит, даже стала висеть на нем.       Возможно, думает Уилл, он умирает, хотя еще не дожил до почтенного возраста домовика, когда им приходит время умирать.       Ну, Уилл действительно странный домовик.       Какой-то стук заставляет его очнуться. Когда спустя время звук повторяется, Уилл открывает глаза, смутно встревоженный. Книга, прикрывающая вход в его угол, на месте. Уиллу чудится, будто на кафельный пол с глухим звоном упала ложка.       Он выпутывается из носка и натягивает первую попавшуюся сухую кофту. Ослабнув из-за ночного кошмара, Уилл с трудом отодвигает книгу, чтобы протиснуться в щель. Сразу за щелью в стене находится книжный стеллаж, и Уилл взбирается на самую высокую полку, спрятавшись за тяжелыми корешками книг. Осторожно выглянув, он осматривает пустую гостиную. Шум, как ему кажется, исходил из кухни, но отсюда видно лишь кухонный островок.       Уилл ждет еще с минуту, но безжизненная тишина продолжает окутывать дом. Тем не менее он отчетливо ощущает чужое присутствие.       Неужели Кроуфорды завели кошку?       Любой домовик на месте Уилла забеспокоился бы, но Уилл лишь тяжело вздыхает. Если в доме появилась кошка, ему следует быть втройне осторожным, ведь этот проворный зверь может взобраться за ним куда угодно и даже вытащить его лапой из щели. Уилл знал одного домовика, который погиб подобным образом.       Впрочем, напряженно вглядываясь в углы гостиной, где за ним могла бы следить кошка, Уилл никого не видит. Вконец обессилев, он стирает мокрую пленку со лба и возвращается к себе в угол.       Его голова болит.

***

      В следующий раз Уилл чувствует себя лучше, когда в доме снова неспокойно. Кроуфорды вновь на работе, а Уилл отправляется на кухню за едой. Ему не под силу открыть человеческий холодильник, где люди хранят самые питательные запасы, но он может пробраться в кухонные шкафчики. Забытые Кроуфордами хлопья все еще стоят на прежнем месте, хотя последний раз Уилл был здесь больше месяца назад. Подпрыгнув, Уилл цепляется за край коробки и подтягивается наверх. Хорошо, что коробка открытая и ему не приходится проделывать дырки. Люди всегда соотносят появление дырок на упаковках с нашествием грызунов.       Уилл забивает свою сумку для еды хлопьями, когда его тонкий слух улавливает стук где-то в соседней комнате.       Застыв, Уилл осторожно вылазит из коробки и, прислонившись к приоткрытой на пару дюймов дверце шкафчика, смотрит в щель. На кухне ничего не происходит.       Нахмурившись, Уилл отступает обратно в тень. Когда он принимается за сбор крупы, ему мерещатся чьи-то мягкие шаги. Резко прекратив, Уилл снова приникает к щели, чтобы цепко оглядеть пространство.       Никого.       Мысленно Уилл чертыхается. Он уже знает, что Кроуфорды не брали никакой кошки. Он бы обнаружил ее раньше. Но что тогда это за звуки? Особенно они беспокоят Уилла по ночам, но он не вполне уверен, что реально ночью, а что часть его кошмаров.       С его головой точно творится что-то неладное.       Вдвойне осторожный, Уилл покидает кухонный шкафчик и, маневрируя в полутенях дома, крадется к себе в угол. Дом затихает, словно насмехаясь над ним.

***

      Уилл никак не может отвязаться от чувства, будто за ним следят.       Сам не свой из-за этого, он дважды перед сном проверяет, плотно ли закрыта щель в его угол. Книга не даст никому пробраться внутрь незамеченным. Кто бы это ни был.       Если, конечно, этот кто-то вообще существует.       Сбросив со счетов вариант с кошкой, вторым делом Уилл думает о том, что в дом заселился кто-то из домовиков. Домовики довольно тихие и скрытные существа, поэтому было бы совсем неудивительно, что они не обнаружили друг друга за столько времени. Однако Уилл уверен, что рано или поздно раскрыл бы их, ведь домовики селятся большими семьями и ведут себя шумно, когда никого из людей нет поблизости. Особенно маленькие домовички.       Возможно, думает Уилл, по соседству поселилась молодая пара юных домовиков без потомства. Это бы объясняло их излишнюю осторожность даже во время отсутствия людей. Сам Уилл никогда не шумит просто потому, что ему незачем это делать, ведь он всегда живет сам по себе.       Вероятно, Уиллу следовало бы дать знать домовикам о себе и познакомиться с ними, ведь домовики вполне себе дружелюбный народец. Не редкость, когда несколько семей домовиков живут в одном людском доме. Некоторые людские дома действительно огромны. Уилл, впрочем, не хочет никаких знакомств. Ему вообще не нравится мысль, что в его доме поселился кто-то еще, кроме него самого.       Пребывая в смурном настроении, Уилл тратит неделю, обшаривая все местечки за стенами, которые могли бы стать углом для домовиков. Он обследует даже второй этаж, на котором не очень любит появляться из-за того, что люди чаще всего встречаются именно здесь.       Уилл ничего не находит.       Это вводит его в замешательство, хотя он не может отрицать легкое чувство облегчения.       Что ж, не похоже, что кто-то из домовиков поселился рядом с ним.       Звуки продолжают появляться.

***

      Какого черта?       Уилл подскакивает от скрежета совсем рядом. На секунду он даже думает, что это книга на входе, но та остается стоять на месте, сколько бы Уилл на нее ни пялился с быстро стучащим сердцем.       Громкий стук раздается прямо за стенкой его угла. Рыбные чешуйки даже отваливаются от стены и падают ему на голову. Переполошенный, Уилл хватает заостренный рыболовный крючок, который служит ему оружием, и выбирается наружу, заползая на полку выше. Его терпение настолько на исходе, что он даже хрипло кричит: - Эй! Выходи! Я знаю, что ты где-то здесь!       И вновь дом тонет в тишине. Уилл крутит головой, внимательно прислушиваясь. Никаких звуков. Чужой взгляд оседает у него на спине. Он резко оборачивается. Никого.       Разнервничавшись, Уилл пытается выследить, откуда шел звук удара. Судя по ощущениям, где-то отсюда, рядом с тумбой, на которой стоит огромная плоская штука, которую люди зовут телевизором.       С быстро стучащим сердцем Уилл осматривает внутреннюю сторону тумбы и тут же находит несоответствия: пары проводов не хватает.       Здесь действительно кто-то был.

***

      После инцидента с проводами проходит три недели. За это время Уилл так никого и не обнаружил, и, хотя звуки периодически продолжали его напрягать, больше ничего из вещей не пропадало.       Уилл начинает думать, что дело в его голове. Он спит все хуже, и ему постоянно кажется, будто в углах мелькают тени. Иногда он просыпается, но не может открыть веки и пошевелиться. Ужас сковывает его, и Уилл слышит голоса прямо над своей головой, хотя не может разобрать ни слова.       Люди называют это галлюцинациями. Уилл боится, что он испытывает именно это.       Неужели он настолько болен?       Уилл и раньше был нестабилен, но никогда - настолько сильно. Это буквально истощает его.       Однажды он просыпается глубокой ночью и обнаруживает себя посреди гостиной в одном ночном белье. Дезориентированный и взмокший, он не может понять, как попал сюда, на середину комнаты, в открытое пространство. Он не помнит, как вышел из щели.       Уязвленный и дрожащий, Уилл обхватывает себя руками. Ему снова кажется, будто за спиной что-то караулит его. Резко обернувшись, он ничего не видит.       Задыхаясь, он спешит обратно в свой угол. Книга откинута от входа, и он с усилием возвращает ее на место, совершенно не осознавая, в какой момент отшвырнул ее.       Это пугает его до чертиков.       Что с ним происходит? Он вышел во сне в центр открытого пространства, что не случалось с ним уже лет десять.       Звуки в эту ночь беспокоят его в удвоенном режиме, барабаня со всех сторон.       Закрыв уши руками, Уилл утыкается лицом в носок. По его худым щекам катятся слезы. - Нет, нет, нет, - шепчет он. - Пожалуйста, хватит, пожалуйста...       Что, если все эти звуки были лишь в его воображении все это время?

***

      Уилл в каком-то вялом оцепенении сидит за креслом в кабинете Кроуфорда на втором этаже. Кабинет - воистину опасное место, ведь здесь ни единой щели, куда можно было бы протиснуться и сквозь стены пройти в другие комнаты. Войти можно только через человеческую дверь, которая чаще всего оказывается закрыта, однако сегодня Уилл умудрился пробраться сюда. И застрять, поскольку Кроуфорды были дома, и мужчина уже полчаса сидел за письменным столом и, судя по всему, не собирался уходить. Иногда он издавал протяжные задумчивые и не очень-то довольные звуки, но чаще тер лицо ладонями, выглядя почти таким же изможденным, как и Уилл.       Уилл, впрочем, едва ли замечал состояние человека. Он злился на себя за то, что не дождался момента, когда Кроуфордов не будет дома. Что, если человек уйдет отсюда и запрет дверь? Щели под дверями в этом доме слишком узкие, взрослому домовику там не пролезть. И что Уилл тогда будет делать?       Сейчас ему делать точно было нечего, ведь, несмотря на то что мужчина был занят, он был очень внимательным человеком. Уилл убедился в этом, живя с ним бок о бок в доме три года, так что сейчас он знал, что ему не следует перемещаться из своего укрытия за креслом.       Устав злиться на свою оплошность, Уилл залезает под кресло. Сбив клубки пыли плотнее, он укладывается на них головой и закрывает глаза, думая о том, чем мог бы поживиться. Кабинет был опасен тем, что мог стать ловушкой, однако здесь Кроуфорды хранили кучу полезных вещей. Именно отсюда Уилл однажды достал рыболовный крючок, который использовал как оружие против надоедливых насекомых и для того, чтобы взбираться на высокие предметы, закинув крючок с привязанной к нему ниткой. Отсюда же Уилл как-то раз утащил две пустые пачки из-под сигарет (это такие штуки, которые люди совали в рот и испускали зловонный дым), которые использовал в качестве ящиков в своем углу, чтобы хранить в них вещи. Сигаретные пачки были засунуты между тяжелых бумаг на столе, и Уиллу даже показалось, будто Кроуфорд боится, что их обнаружит женщина, вместе с которой он жил. Как бы то ни было, он не стал травить Уилла, приняв его за грызуна, когда сигаретные пачки пропали. Крысы не воровали сигаретные пачки.       Люди часто думали друг на друга, когда не обнаруживали оставленные вещи на привычных местах. То же самое касалось пропавшей еды. Это было удобно.       Кроуфорд, кажется, снова сунул сигарету в рот, потому что до Уилла донесся зловонный запах. Разморенный дымом и мыслями о том, чем ему удастся поживиться в этот раз, Уилл почти заснул, но затем человеческий телефон резко зазвонил, заставив его открыть глаза.       Кроуфорд, громогласно заговорив на ходу, ушел из кабинета. Уилл остался лежать. Он неверующе смотрел перед собой. Прямо перед его лицом в обивку кресла было воткнуто три булавки так, что торчали одни головки.       Человек не мог засунуть булавки так искусно, да и для чего? Уилл сразу узнал эту манеру прятать вещи - это был тайник домовика.       Шумно сглотнув, Уилл протянул руку и вытащил одну из булавок. Она оказалась длинной и острой и ловила смертоносный блеск от включенной лампы на столе даже здесь.       Прижав длинную булавку к груди, Уилл выбирается из-под кресла. Кабинет пуст, но дверь приоткрыта. Теперь, имея прямые доказательства присутствия другого домовика (признаться, Уилл не был уверен насчет проводов из-за спутанности собственного сознания), он концентрируется на пространстве и может наметить другие места, которые могли бы стать чужим тайником.       Таким образом он находит еще парочку припрятанных мелких вещиц - обломок грифеля, засунутый в корешок книги так, чтобы его можно было легко достать, и кожаную перчатку, свернутую и запрятанную под половицу так, чтобы человек не смог ее обнаружить. Но не домовик.       И эти тайники Уилл находит только в кабинете.       Он не трогает вещи, но в рассеянных чувствах случайно прихватывает с собой булавку, продолжая сканировать внимательным взглядом дом. В коридоре на втором этаже он обнаруживает за чуть-чуть отклеивающимися обоями настоящее птичье перо экзотической расцветки.       Пресвятой домовой бог, думает Уилл, осторожно приглаживая обои обратно. Какой хозяйственный домовик.       И ведь Уилл ни разу не видел его.       Это несколько тревожит его, но не так, как звуки. Он, правда, слегка успокаивается, когда убеждается, что причина шума это не его слуховые галлюцинации.       Что ж, теперь Уилл полон твердости увидеть своими глазами этого неуловимого домовика.

***

      Незнакомый домовик одиночка, и у него точно нет семьи и потомства, тут же решает Уилл. Признаться, он несколько заинтересован, потому что лишь однажды в далеком прошлом встречал такого же нелюдимого домовика, что и он сам.       Уилл еще раз обследовал дом, но теперь он лазил не в стенах, где домовики обустраивали себе углы, а снаружи. Вот где был правильный шаг - он тут же обнаружил еще кучу искусных тайников, в которых иногда были запрятаны совершенно бесполезные на первый взгляд вещи.       Уилл никогда не брал их и не оставлял за собой следов. Ему все еще казалось, что он чувствует на себе чужой взгляд, но так и не смог никого увидеть сам.       Уилл устраивает засады на кухне. Ловить чужого домовика по всему дому глупо, ведь дом огромен, и кто знает, какую комнату облюбовал таинственный неуловимый домовик? Кухня - единственное место, которое посещают все домовики, несмотря на то в какой комнате живут, ведь люди хранят еду лишь в этом месте.       Так вот, Уилл устраивает засаду. Он вылазит на кухню в основном ночью, когда люди спят, ведь домовики ночные создания, но это не дает результатов, и тогда Уилл меняет стратегию, начав появляться на кухне еще и днем.       Так он однажды и натыкается на домовика.       К этому времени, когда Уилл его замечает, он торчит на кухне уже несколько скучных часов, сдвинув плинтус так, чтобы иметь обзор. Сидеть под полом Уиллу не очень нравится, но он не может перебраться в удобный и просторный кухонный шкафчик, потому что женщина-Кроуфорд готовит еду, что случается довольно редко. На плите шкворчит мясо, разнося по всей кухне ароматный запах, от которого у полуголодного Уилла текут слюнки. Он изо всех сил борется со сном - бессонница, скука и размеренные звуки ножа действуют на него усыпляюще.       Женщина вдруг охает и откладывает нож. На пол, недалеко от Уилла, валится веточка свежего базилика. Уилл впивается в нее алчным взглядом - как же давно он не ел хороших свежих растений! Люди хранят в шкафчиках лишь всякий мучной мусор и крупы, и Уилл привык к ним, но больше всего он любит свежие овощи и растения, которые приятно хрустят на зубах.       Женщина ходит прямо возле него, но Уилл все равно рискует и быстро выскакивает, чтобы схватить веточку и нырнуть в укрытие снова. Он чувствует себя глубоко удовлетворенным, вгрызаясь в базилик, и даже чуточку опьяненным таким роскошным уловом.       Уилл давно не чувствовал себя так хорошо.       Именно в этот момент, пережевывая лист базилика, он поднимает глаза и застывает. Из-под столика с вазой у стены напротив стоит домовик в жутко странном клетчатом костюме и в обуви (домовики в основном бегают босиком). Уилл мгновенно понимает, что с ним что-то не так, потому что волосы домовика тщательно уложены (в отличие от Уилла, который напротив имеет обыкновенную для домовиков взлохмаченную шевелюру), а его костистое лицо с выступающими скулами абсолютно ничего не выражает.       Домовик смотрит прямо на него.       Уилла прошибает холодный пот.       Прежде чем он успевает проглотить вставший в горле комком базилик, домовик разворачивается и стремительно исчезает.       На ночь Уилл плотнее прижимает книгу к щели, обеспокоенный присутствием странного домовика десятикратно.

***

      Теперь Уилл почти не высовывается наружу. Во-первых, он опасается чужого домовика, который совсем не выглядел дружелюбным (впрочем, Уилл и сам так не выглядит). Во-вторых, он переживает, что во время ночных кошмаров снова выйдет в комнату, а ведь это уже случалось с ним несколько раз. Что, если чужой домовик воспользуется его состоянием?       Уилл ни разу не слышал, чтобы другие домовики отбирали друг у друга углы, но этот домовик носил обувь. Он вполне мог сотворить еще что-нибудь нетипичное для домовика.       Впрочем, несмотря на дополнительные меры предосторожности (Уилл также подпирает книгу, перекрывающую вход в его угол, несколькими другими вещами просто на всякий случай), Уилл попадается домовику довольно глупо - на той же самой кухне, куда отправляется за едой.       Уже набрав в сумку хлопьев (они подходят к концу, несколько огорчив этим Уилла), он вылазит из коробки и, спрыгнув, натыкается прямо на домовика в клетчатом костюме.       Волоски на крошечном теле Уилла разом встают дыбом. Домовик преграждает ему выход из кухонного шкафчика. Его лицо все так же нечитаемо.       Уилл застывает на месте, и неконтролируемая дрожь проносится по его позвоночнику.       Словно он угодил в лапы человеку. - Здравствуйте, - после длительной паузы, когда никто из них не шевелится и не моргает, произносит странный домовик в клетчатом костюме. - Прошу прощения, если прервал ваш сбор еды.       Не веря собственным ушам, Уилл кое-как находит в себе силы ответить. - Эм, нет-нет, я просто... - он прочищает горло; его голос звучит ужасно хрипло из-за того, что он давно не разговаривал вслух. - Я не слышал вашего появления.       Странный домовик чуть ведет подбородком в сторону, словно чем-то позабавленный. Уилла настораживает его сдержанное выражение лица. Обычно домовики не умеют держать собственные эмоции под контролем, что жутко его утомляет. - Что ж. Я посчитал, что это невежливо - поселиться в вашем доме и не выйти на знакомство. Мы, кажется, уже виделись с вами мельком до этого.       Вот засранец, думает Уилл. Ты ведь тоже следил за мной. - Да, верно, - неуклюже соглашается он вслух и надолго замолкает, но это, кажется, вовсе не смущает домовика напротив. - Я, э-э. Ну, я долго не мог понять, есть ли здесь кто-то еще, поэтому мог залезть в ваши тайники. В смысле, извините, если я что-то испортил.       Домовик снова ведет подбородком и на мгновение сжимает пальцы на руках, но его ладони тут же расслабляются. Уиллу кажется, будто он сказал что-то верное, поскольку выражение лица домовика неуловимо смягчается, словно становится терпимее. - Я принимаю ваши извинения, - чопорно говорит домовик и, отступив в сторону, добавляет: - С вашего позволения, не могли бы вы выйти наружу, чтобы мы могли поговорить?       Уилл, посмотрев на него с замешательством, все же соглашается. Странный домовик не уходит, и ему приходится пройти мимо него. Мурашки бегут по его телу, когда Уиллу кажется, будто домовик его понюхал.       Какого черта?       Уиллу довольно некомфортно стоять снаружи, но сейчас ночь и люди должны крепко спать наверху. Глаза домовика в клетчатом костюме блестят в темноте, когда он спрашивает: - Позвольте поинтересоваться, с кем имею честь делить жилое пространство?       До чего же странный парень, думает Уилл и вблизи видит морщины на лице домовика. Тот старше него, по крайней мере, лет на десять. Его обувь начищена до блеска. - Эм. Меня зовут Уилл. - Ганнибал, - вежливо кивает Ганнибал и проводит рукой по своему клетчатому костюму.       Ганнибал. Что за имечко. - Вы не из этих мест?       Ганнибал не кажется удивленным его вопросом. Он также непривычно произносит слова, будто шепелявя. - Да. Я родом из другой страны. - Вы из Европы?       Вот теперь Ганнибал кажется удивленным. Впрочем, он быстро берет себя в руки, хотя не может скрыть заинтересованного блеска в глазах, когда смотрит на Уилла, который стоит на достаточно безопасном расстоянии поближе к стенам. - Да, из Европы, - помолчав, он добавляет: - Признаться, я удивлен тем, что вы осознаете существование других стран.       Уилл понимающе хмыкает. Познания о мире других домовиков ограничиваются домом, в котором они живут. Изредка - районом или городом. Совсем редко некоторые из них знают, что живут в Соединенных Штатах и что это необъятное и непостижимое пространство, не поддающееся никакому разумному осмыслению. Почти никто из домовиков не понимает, что такое страны и что этих стран на земле много, и что есть целая земля, заселенная людьми.       Откуда все это знает Уилл?       Ну, Уилл действительно странный домовик. - Я много скитался в юности, - говорит Уилл. - Видел людские географические карты.       Ганнибал снова сдержанно кивает. Уилл исподтишка его рассматривает. Он точно может сказать, что Ганнибал поморщился, взглянув на его съестную сумку с запасом хлопьев. - Что ж, - говорит Уилл, неловко отступая. - Было, эм. В общем, спасибо, что подошли представиться, но мне пора.       Ганнибал чуть склоняет голову набок. - Конечно, Уилл. Спокойной ночи, - говорит он на человеческий манер (домовики никогда не желают друг другу спокойной ночи, ведь они бодрствуют в это время). - Ах да, Уилл?       Уилл, замешкавшись, останавливается. - Да? - Вы не могли бы вернуть мою булавку, которую взяли?       Уилл чувствует, что заливается краской. - Да, конечно.       Ганнибал тонко улыбается ему выпяченными губами. - Спасибо. Доброй ночи. - Э-э. Ага.       И, развернувшись, Уилл торопится в свой угол, задаваясь вопросом, так ли он рад тому, что обнаружил Ганнибала и не галлюцинация ли он.