Катарсис

      И всё же вороны Корнелии нравились. Их чёрные, отдающие на свету синевой длинные перья выглядели завораживающе. Любопытные глазки-бусинки игриво сталкивались со взглядом Хэрбеффоль, когда птицы прыгали по ветвям яблони, во время перелётов демонстрируя размах своих сильных крыльев.       Глянцевый журнал неожиданно соскользнул с колен в шерстяных колготах и упал на землю с характерным шелестящим звуком, привлекая к себе внимание не только девочки.       — Вот же хвастуны! — с улыбкой причитала она. — Нет у меня ничего, — и в качестве доказательства показала для птиц ладони. Вороны, на вид обиженно, оттолкнулись когтистыми лапами и упорхнули вглубь заросшего парка. И чем меньше становились чёрные точки вдалеке, тем отчётливее ощущался ожигающий взгляд на впалой щеке.       — Не понимаю я твою любовь к пернатым, — ноты раздражения в голосе мальчишки отыгрывали глухо, фальшиво, после таких звуков обычно нёбо чешется.       У всех нёбо, а у Корнелии язык, видимо.       — Теоретически, умеешь ли ты понимать черепах?       У Тома дёрнулся правый глаз.

...

      У Хэрбеффоль с Риддлом был всегда один постоянный план действий:       — Отвлекай.       Одно слово.       Команда.       Призыв.       И Корнелия уже плавно выбегает из-за угла со слипшимися от слёз ресницами в сторону цели. Врезается в спину. Не сильно, но быстро. Кудряшки подпрыгивают, обрамляя чуть покрасневшее личико с горящими глазами. Носик сморщивается напоказ от удара, а бровки взлетают вверх, будто от удивления перед стоящим мужчиной.       — Простите! Правда, извините, я не хотела... — последняя гласная протянулась чуть дольше положенного, переходя в шёпот от смущения – даже Том затруднился бы дать ответ, настоящее оно или фальшивое. Совсем лёгкий кивок головой, и девочка огибает жертву быстрым шагом, оставляя человека недоумённо смотреть ей в спину.       Мальчишка выбегает следом, выхватывает из кармана пальто кошель, плавно роняя его себе во внутренний карман пиджака, и грубо толкает плечом зеваку, набирая скорость.       — Эй!       — Извините! Нелля, стой!

***

      — Почти три фунта... — констатировала Хэрбеффоль. Том присвистнул, — Как делим?       — Как обычно.       — Не делится.       — Тогда округляй в мою сторону.       — С чего бы? — детские брови взлетели вверх. — Дойдём до комнаты, отдам твою пол-       — Здравствуйте, молодые люди, — Том поспешно вскочил со скамьи, загородив обзор на прячущую деньги Корнелию.       Грубоватый, даже старческий голос раздался слишком неожиданно. Откуда он вообще взялся?!       — Извините за беспокойство... — девочка осторожно выглянула из-за спины Риддла, намекая, что закончила. Они вдвоём сконцентрировались на мужчине перед ними, что с лёгкой, ленивой хитрецой поглядывал им в глаза. — Не подскажите, как мне пройти в приют Вула?       Дети переглянулись.       «Серьёзно?»       Вежливость вопроса казалась очень странной, если брать в расчёт их форму с ярким, крупным названием, вышитым на пиджаках. Словно псин пометили. С такими, как они, не принято любезничать. Корнелия быстро перевела взгляд от рыжеватого незнакомца к Риддлу и увела в сторону. Том недовольно повел челюстью, цыкнув напоследок.       — Могу я узнать ваше имя, мистер? — нагло, с нажимом мальчишка вскинул ладонь, не дав возможности не представиться.       — Дамблдор, юноша. Альбус Дамблдор.       — Мистер Дамблдор, — как будто распробывая на вкус, повторил Том, — Имечко, конечно... С какой целью Вы направляетесь в столь злополучное место?       «Вот язва!» — с усмешкой подумала Хэрбеффоль.       — Мне нужно встретиться с некой Мисс... Коул, если я правильно помню, — мужчина перевёл блеклые голубые глаза на клочок желтоватой бумаги. — Всё верно.       Они обречены. Первым же делом им влетит по первое число ни за что. Конечно, их руки нечисты, но подозрений к себе они ни разу не привлекали. Вот и как много он услышал?       Горечь пропитала языки обоих.       — Следуйте за нами.

...

      — Нам конец...       — Не начинай.       — До конца жизни нас не выпустят из комнат....       — Не утрируй! — Корнелия грубо дернула Тома за рукав, опалив горячим шёпотом щеку мальчишки. — Всего-то на лет пять, а дальше выгонят к чертям собачим...       Том почти заревел.       Поправочка.       Если бы умел, заревел.       — Ну почему он просто смотрит на нас и молчит?       — Поверь, у меня тот же вопрос.       — Нелля, я спинным мозгом чувствую, как он нас взглядом прожигает. Я даже не знаю что хуже в нашем положении: сейчас же убегать или оттягивать неизбежное.       — Да прекрати уже! Странно что ты вообще знаешь понятие «спинной мозг», — глаза Риддла округлились от такой наглости, мальчик уже открыл было рот, но его грубо перебили, — Помолчи, я думаю...       — О чём же? — Том, внутренне давясь, проглотил командную интонацию в свою сторону, скептически возведя глаза к небу. Любопытство всегда побеждало в случае с ней.       — Он пришёл по нашу душу.       Оба вздрогнули.       Каждый надумал свою причину.       Все ошиблись.

...

      Холл полнился бегающими детьми. Они разбивали колени о битую чёрно-белую плитку, игнорируя окрики старших. Порицаемый воспитателями приюта хаос. Но только не сегодня.       Сегодня это обязательно.       Сегодня гость, нужно создать видимость неконтролируемой непоседливости и безграничного счастья.       Как же это раздражало. Выбешивало до пены изо рта и дыма из ушей.       Мозг Корнелии плавился. Заберут их сейчас. Нет, по одному, и начнут с Тома. Или с неё... Разберут на органы. Кусочки. Молекулы. Для выяснения причины аномалий.       — Нас упекут в психушку.       «Что?»       — Риддл, — голова медленно, хрустнув шеей, повернулась к собеседнику. — Какая к чертям психушка?... — истерика набирала обороты так быстро, что Хэрбеффоль уже не могла скрыть смех за шёпотом. — Тебя действительно беспокоит это место? Ты как моль на огонёк, да?! Что ты прицепился к ней, в конце-то концов?       Образ изумлённого мальчишки расплывался перед глазами, но Корнелия сумела ухватить его за плечи, притянуть к себе и отрезвляюще вонзить ногти.       — Том... — каждый позвонок юноши прошило током под воздействием ломоты голоса. Приятно так... — Том, прошу тебя, начни анализировать. При всём желании, многоуважаемая Мисс Коул не нашла бы денег на психиатра. У приюта попросту нет средств, чтобы нас там содержать, особенно в такое время. — Хэрбеффоль встряхнула в своих руках парализованного Риддла. — Не каждому сейчас кусок хлеба достаётся, оглянись, наконец!       Том оглянулся. Хорошенько оглянулся, а после заклеймил себя идиотом.       — Начни уже думать, — и оттолкнула. Мальчишка чуть не навернулся со скамьи.       — Ребята? — подумать не дали. Карга вышла из кабинета с такой улыбкой, что можно было сделать только один вывод: она выпила, и выпила много. — Пройдите в мой кабинет, с вами хотели бы поговорить, — Женщина чуть вскинула подбородок и направилась по дороге к столовой, напевая под нос незатейливую мелодию.       Три секунды замешательства, и Хэрбеффоль вскакивает, низко склоняется над Томом, прикладывается к нему лбом, нежно обхватывая щёки ладонями.       — Если нас заставят показать что-то этакое, — указательный палец накрутил волну пряди и зачесал её назад, к идеальной укладке. — То, прошу тебя, покажи самое незначительное, на что ты способен. Никаких змей. Пусть хоть козыри останутся, — и, сама от себя такого не ожидая, Корнелия коротко, звонко чмокнула мальчишку у линии роста волос.       — ...хорошо.       Как-то боязно скрепив мизинцы в доверительном жесте, Корнелия потянула Риддла за собой. Замедлила шаг, а после и вовсе остановилась у резной тёмной двери, вспотевшими руками ухватываясь за ручку. Тяжело выдохнув, сложив губы трубочкой, она поменяла положение пальцев и обхватила запястье мальчишки. Толкнула дверь.       — Мистер Риддл, Мисс Хэрбеффоль, позвольте представиться ещё раз. Меня зовут Альбус. Альбус Дамблдор. Профессор трансфигурации в школе чародейства и волшебства Хогвартс.