Jack box

      Ветер раздувает черные словно уголь волосы. В зубах уже не сосчитать какая сигарета, а на часах полночь. Юнги не хотел бы стоять сейчас здесь и тем более продолжать нелепый разговор, но почему-то не может уйти. — Юнги, ты должен сделать выбор. — Джин стоит вместе с ним на крыше и смотрит в его спину. — Сколько еще… — у Юнги руки дрожат когда он выдыхает серый дым. — Сколько еще времени есть? — Время вышло Юнги. Его больше нет. — Джин прячет руки в карманы брюк и развернувшись покидает крышу. Сигареты в руках Мина уже превратилась в пепел, когда он тянется за еще одной. Встречать рассвет на крыше звучит невероятно, но этот рассвет для Юнги стал выжигающим.

***

      Сжимая педаль газа на арендованной машине, Чонгук мчится обгоняя ветер. Он похоронил себя вчера, восставая из пепла сегодня. Злость полностью погрузила его тело в зыбучие пески. Он сжимает руль, выворачивая его не сбавляя скорости. В его кармане очередная доза счастья, но он твердо решил завязать. Чимин был прав когда говорил о том что все угасает. Чон стал замечать что то, что приходит на смену счастью после дозы, становится все мрачнее и мрачнее. У самого руки трясутся от легкой ломки.       Поместье Чон встречает его уже привычным мраком. Натянув капюшон и спрятав руки в карманы, он проходит через главный вход в надежде не встретить брата, но судьба явно повернулась к нему спиной. Хосок стоит на первом этаже в костюме и с небольшой тростью. Не сказать что в его глазах удивление от их встречи, но вот что там явный шок, этого не скрыть. — Чонгук. — вид потрепанного младшего брата словно молотком по затылку. Чонгук заметно похудел и побледнел. Его зрачки бегают по комнате и словно дрожат. Он нервно перебирает руками в карманах худи или это уже не скончаемая дрожь в кончиках пальцев. — Что с тобой стало? — Давай только без нотаций. — Чонгук впервые в жизни огрызнулся. Он никогда не грубил Хосоку и тем более не смотрел так. — Все в порядке. — Даже слепой видит что не в порядке. Хосок с ужасом осознает что времени становится все меньше. Чем дольше Чонгук с ними, тем быстрее он гаснет. — Просто один вопрос, почему? — Хосока не волновали такие вопросы как, кто? где? когда? Его родной брат стал наркоманом и важны лишь причины. — Даже не знаю. — Чонгук устало усмехнулся. — Просто однажды, я проснулся тонущий в боли. Я просто не хотел чувствовать боль хен. — улыбка медленно сползла, а глаза словно смотрят сквозь пол. — Ты с самого начала знал что будет больно, зачем ты позволил этому случится? — Хен. — Чонгук поднял слезящиеся глаза. Хочется хорошенько встряхнуть этого мальчишку, чтобы дурь всю выбить. — Лишь на мгновение. Я хотел лишь на мгновение увидеть его. — Оно того стоило Чонгук? — Я думал мне становится лучше. — Чон растерянно смотрит по сторонам, не зная куда деться. — Честно, так по началу и было. — Хосоку нечего сказать. Его младший брат увяз, глубоко увяз в том, что ошибочно считал спасением. — Когда все пошло не так? — совсем тихо.

***

      Телефон в руках неприятно трескается, когда Юнги сжимает его в очередной раз. На экране заученный номер, но абонент не отвечает. Чимин всегда любил уходить, исчезать, в надежде быть таким как Тэхен. Юнги всегда оставалось лишь наблюдать как тот губит себя, в надежде достичь так называемого идеала. На деле же, Юнги всегда читал именно Чимина идеалом, хоть он уже давно таким не является.       Трель телефона выводит его из мыслей, заставляя ответить на звонок. — Чимин. — Ты знаешь что я занят. — на том конце провода послышался шорох и Юнги точно не хочет знать чем он занят. — Ты переехал? — Юнги сейчас сидит в пустой квартире, полный недоумения. — Да, позже скину новый адрес. Захотелось сменить обстановку. — Чимин прерывисто дышит, а из трубки слышится чужой мужской голос. Юнги сжимает пальцы, чуть морщась. — Хорошо. — он сбрасывает первым, заставляя Чимина покосится в недоумении на телефон. Пак лишь пожимает плечами и убирает мобильник в карман джинс. — Ну что, продолжим? — он коварно усмехается и сильнее давит ногой на пальцы мужчины, который сейчас лежит на асфальте в какой-то подворотне. Рядом лежат еще несколько, что уже вероятно не дышат. Чимин сегодня лишил жизни трех уродов, а Юнги решил что умирает только он.

***

      У Чонгука сильная ломка и алкоголем это не восполнить. Прошел месяц как он закрылся в поместье и не выходит. По комнате разбросаны бутылки, а те несколько таблеток что давал Намджун уже закончились. В попытках бросить, он сотню раз пытался запить всю боль алкоголем. Чонгук даже не заметил как боль от потери Тэхена стала периодически покрываться ломкой от недостатка наркотиков. Вливая очередную бутылку абсента он даже не морщится. Образа Тэхена нет, значит он даже не на грани. Хосока в поместье нет, но может оно и к лучшему. Алкоголь заканчивается когда Чонгуку становится лишь немного легче. Хватаясь за горло он осознаёт что задыхается. Его душит это помещение, его душат воспоминания. Чонгуку нужен воздух. На ватных ногах он поднимается и кое-как выходит из комнаты. Под пристальным взглядом дворецкого он выходит на улицу, стараясь дышать глубже. Все еще не то. Он хватается за горло, все еще задыхаясь. Глаза Чонгука натыкаются на автомобиль, что припаркован неподалеку. Несмотря на протесты дворецкого, он сел на водительское место и завел машину. Глаза бегали по дороге перед собой, а горло все еще жгло. Глаза сильно болят, словно иглы втыкают, но проморгаться не получается. Чонгук давит на газ сильнее, вылетая периодически на обочину. Руки, что держат руль дрожат, а в воздухе понемногу чувствуется запах сырости. Чонгук прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Губы дрожат, а нога продолжает сдавливать педаль газа. На огромной скорости он выезжает на дорогу к морю, но скорость слишком высока. Выехав в очередной раз с дороги, колеса попадают в большую яму, из-за чего руль выворачивается. Машина начинает терять управление и петлять по дороге, задевая деревья на обочине. Открыв глаза, Чонгук сталкивается с подушкой безопасности, когда машина вписывается в дерево.       В груди сильно ломит из-за удара, словно несколько костей сломано. Чонгук морщится, открывая дверцу машины. Выпав из нее, он прокатывается по асфальту, сжимая грудь. На лицо множество ссадин, а руки все в порезах, из-за воздуха в подушке безопасности. Ноги и так еле держали, а после удара совсем обессилели. Точно нельзя сказать сколько он пролежал на холодной земле. Легкий ветер обдувал волосы и закрытые веки. Ему не больно, вероятно из-за болевого шока, а может внутри что-то уже не умеет болеть. Шум волн слышится так близко, заглушая посторонние звуки. Он приехал сюда один.       Поднявшись на ноги, он ухватился за бок, в котором словно камень. Ноги еле тащились, а притяжение земли чувствовалось как никогда ярко. Веки еле моргают, отчего каждая картинка словно фото на негативе. Волны бьются об скалы неподалеку, а вода даже на расстоянии кажется ледяной.       Чонгук обычно не курит, но почему-то достает пачку сигарет из кармана. Новенькая пачка была куплена уже давно, но так и не открыта. Поджигая первую сигарету, Чонгук чуть морщится, но делает глубокую затяжку. — Если бы я знал что тогда видел тебя в последний раз, — Чонгук устало усмехается, поднося фильтр к бледным губам. — Я бы постарался запомнить твое лицо, твои слова. — Он выпускает медленно дым, что тут же развеялся по ветру. — Кого я обманываю, я запомнил все это наизусть. Даже нет, не так. Это словно программа в голове, заводские настройки. — Чонгук хрипло рассмеялся, выбрасывая еще не до конца стлеющую сигарету. — Если бы я знал что это последний поцелуй… — Волны уже достают до носков ботинок, но Чонгук даже не думает об этом. Еще несколько минут назад он задыхался, но теперь он может дышать полной грудью. Шагая вперед он прокручивает воспоминания в голове. Все, что только он мог вспомнить. Со страхом приходит осознание что образ Тэхена словно стирается из памяти о многих событиях. Словно старая фотография что медленно выцветает. — Он стал так далеко и кажется, я начинаю забывать что он был.       Чонгук прикрывает глаза и делает очередной глубокий вдох, но легкие почему-то тяжелеют. Тело становится словно каменное, а ноги уже не ощущаются. Открыв глаза он видит лучи солнца наверху, что пробиваются сквозь водную гладь. Он больше не вдыхает, легкие сами заполняются водой, погружая его на дно. В ушах стоит звон, но в голове все еще мелькают обрывки тех редких воспоминаний, где он все еще мог видеть его.       Тэхен не море, но Чонгук потопил себя сам.