bl (backwards love)

Он поверить не может, что Джисон хотел выйти за него. И, наверное, всё ещё хочет. Ему интересно, что бы сказал Минхо из прошлого. Согласился бы? Конечно, теперь эта идея вызывает лишь одно желание: сбежать. Куда-нибудь в горы. Они познакомились чуть больше двух месяцев назад, и теперь он узнает, что Джисон купил ему обручальное кольцо. Хотел ли тот Минхо всего этого? Он понимает, что его пугает отнюдь не Джисон. Ему страшно от самого себя. Он понятия не имеет, кто он такой, и когда он понимает это, то чувствует, что вся земля уходит у него из-под ног. Джисон заслуживает знать это. Знать, что он просто не может. Пока не стало слишком поздно. Минхо и так слишком долго откладывал этот разговор. Он подходит к двери их квартиры и понимает, что у него вспотели ладони. Он осторожно толкает ее внутрь, вспомнив, что время ужина давно прошло. В горле напряжение, во рту – кислый привкус. Он и представить не может, какого оправдания от него ждёт Джисон. Младший в гостиной, завернувшись в своё любимое одеяло, смотрит что-то по телевизору. Он оборачивается, когда Минхо подходит ближе. На лице ни единой эмоции. Челюсть и плечи заметно напряжены. Хорошо, что он злится. Пусть лучше злится, чем расстраивается. Он должен злиться. Он не заслужил этой боли, а вот Минхо – ещё как. – Привет, – он понятия не имеет, с чего начать. Джисон выглядит уютно, одетый в огромную толстовку, но его волосы уложены, а на ушах – крошечные серьги-кольца, подходящие к его очкам. Он готовился. Он готовился к их свиданию, а Минхо сбежал. Ему хочется разрыдаться прямо здесь. – Привет, – отвечает Джисон. Его голос звучит разочарованно, но мягко. Он выключает телевизор. Минхо стоит неподвижно, не в силах ни говорить, ни сидеть, ни объясняться. После слишком долгой паузы он говорит: – Прости меня. Джисон и глазом не моргает. – За что? Джисон знает, за что. Он просто хочет, чтобы Минхо сам в этом признался. Он прерывисто вздыхает и отвечает. – За то, что сбежал. Я испугался. Джисон заметно сглатывает. – Я сделал что-то не так? – Нет. – Я поторопился? Минхо пожимает плечами. – Наверное, – он смотрит в пол и сухо смеётся, – Ну, да. За последние несколько недель всё в моей жизни происходит как-то слишком… быстро. – Ты не обязан был соглашаться, – мягко говорит Джисон, – Ни на что. Ты мне ничего не должен. Минхо качает головой в молчаливом, настойчивом несогласии. – Я должен доверять людям в своей жизни, – его голос дрожит. Он боится, что заплачет, – Я… я больше не тот, кем я был раньше. Три года моей жизни прошли мимо меня. Я должен доверять тебе. Джисон выпрямляется. Одеяло падает с его плеч, он скидывает капюшон и убирает волосы с глаз. Его взгляд полон сдержанной решимости. – Я предал твоё доверие? Минхо думает об обручальном кольце. Кое-как снова пожимает плечами: – Нет. Я просто чувствую, что обязан тебе. Мы с тобой… – он издаёт ещё один прерывистый смешок, – Мы с тобой приложили много усилий, чтобы не сделать друг другу больно. Мы оба здесь из чувства долга, Джисон. – Я – нет, – отвечает он. Теперь в его голосе слышны нотки раздражения, – Я здесь, потому что я хочу быть здесь. С тобой. Минхо нечего сказать. Он не знает, что ему делать. Хочется облить всё вокруг бензином и поджечь. Уничтожить всё, что вышло из-под его контроля, всё, что ему так сложно понять. – Ты сказал, что это был не просто секс, – продолжает Джисон, – Так ведь? Минхо дёргает головой, не говоря ни «да», ни «нет». – Так. – Ты переспал со мной, потому что чувствовал, что должен? – голос его становится резче, – Будто… ты был обязан сделать это? – Нет. Я не это пытаюсь сказать. – Тогда что? – Я… – Минхо чувствует, как щиплет в носу, затем в глазах. К горлу подступают слёзы. Он делает глубокий вдох и смотрит на младшего, – Ты влюблён в меня? Джисон открывает рот. Закрывает. Издаёт нерешительный смешок. Видимо, это значит «да». – Так вот, в чем дело? – спрашивает Джисон, его голос дрожит, – В том, что чувствую я? – Да, – Минхо сжимает кулаки, пытаясь хоть с чем-то связать свои эмоции, – Это отношения. В них обычно участвуют обе стороны. Для меня важно, что ты чувствуешь. – Значит, сам ты ничего не чувствуешь? Минхо морщится, чтобы прогнать жгучие слёзы. – Конечно, чувствую. – Тогда я всё ещё не понимаю, в чем проблема. – Джисон, – его имя звучит громко, звенит в тишине их гостиной, – Я познакомился с тобой всего три месяца назад. В начале лета. – Да, спасибо, что напомнил. Я в курсе. Минхо смеётся, откинув голову назад и вцепившись себе в волосы. – Разве это не большая разница по сравнению с тем, как долго меня знаешь ты? – Если я тебе нравлюсь, я не вижу… – Да, – огрызается Минхо, и Джисон морщится, – Да, Джисон, ты мне нравишься. Но ты любишь меня, да? Джисон напрягается. Он отводит глаза, мелкими, отрывистыми движениями качает головой. Затем устремляет на него свой остекленевший взгляд. – Я не понимаю, к чему ты клонишь. – У нас с тобой, – Минхо настойчиво жестикулирует руками, указывая то на него, то на себя, – У нас ничего не получится. Вот почему я сбежал, Сон. Вот почему… мне нужно уйти. Я несколько дней поживу у Чанбина. Джисон закатывает глаза и издаёт хриплый, измученный смешок. – Ну, конечно. Минхо смотрит на него с вызовом, призывая продолжать. – Ты сбежал, потому что я люблю тебя? – тыльной стороной запястья он смахивает слезу, бегущую по его щеке, – Хочешь сказать, мне должно быть стыдно за собственные чувства? – Ты ни в чем не виноват, – Минхо чувствует смесь радости и страха из-за такого резкого признания, – Ты не сделал ничего плохого, мы просто… на разных ступенях. Мы больше не те, кем были раньше. Я больше не я. – Поэтому я и предложил начать все сначала! – Джисон поднимается на ноги. В глазах настойчивость, его ладони, почти горячие на ощупь, находят ладони Минхо, – Я не хочу продолжать с того места, на котором мы остановились, я хочу, чтобы мы начали все заново. – Но это всего лишь слова, малыш, – вздыхает Минхо, и последнее вырывается быстрее, чем он успевает подумать, – Это не больше, чем слова. Как ты, блять, собираешься так просто взять и стереть всё, что было между нами? Как ты можешь смотреть на наши отношения так, словно их никогда не было? Это просто невозможно. – Минхо, – Джисон умоляет. Он крепче сжимает его ладони в своих и складывает их в молитвенной позе, прижав кончики пальцев к подбородку, – Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого. Не делай этого, потому что не хочешь сделать мне больно. Я сам решу, чего я хочу. – Дело не в этом. Мне просто это не нужно. Джисон приоткрывает рот. По его щекам текут слёзы. – Тебе не нужен я? – Нужен, – выдыхает Минхо, горячее дыхание свистом проходит сквозь его сжатые зубы. Джисон стонет. Хватается за завязки у себя на капюшоне и тянет за них так, словно задушить себя пытается. – Ты так сильно хочешь испортить то, что нам удалось построить? Погляди, у нас ведь почти получилось. Всё ведь хорошо. – Но мы даже не встречаемся! – кричит Минхо, чуть ли не подпрыгивая на месте. – И что? – И то… то, что я, блять, не хочу выходить за тебя, Джисон! Джисон хмурится. – Разве я говорил что-то о браке? Минхо резко выдыхает. Жар исходит от его шеи, от его ладоней, от искусанных ногтей. – Я нашёл обручальное кольцо, – признаётся он, заглядывая в его глаза, когда их осеняет осознание, – В шкафу. Сегодня, когда ты позвонил мне. Наступает тишина. Тишина, от которой становится страшно. В глазах Джисона ни намёка на жизнь. Челюсть отвисла, он шумно дышит. Сердце колотится с бешеной скоростью, тишина затягивается. Наконец, Джисон снимает очки, закрывает лицо руками. Его плечи сотрясают рыдания. – Прости, – тихо говорит Минхо. Ему больно видеть, как Джисон плачет, словно иглы проходят сквозь все внутренности, – Увидев его, я понял, насколько мы далеки друг от друга. Джисон снова всхлипывает, почти смеётся. Он снова надевает очки. – Минхо, – поднимает на него взгляд, в котором ничего, кроме холода, – Кольцо купил не я. Минхо хмурится. – Что? Джисон просто смотрит. Даже не моргает. Глаза ледяные. Минхо ждёт. Это наследство или что-то типа того? – Что ты имеешь… И тут его осеняет. Кольцо купил не Джисон. Минхо открывает рот. Горячее, покалывающее всё тело унижение захлестывает его, словно ударной волной. Удаётся выдавить лишь слабое: – Блять. Джисон смеётся, но смех его смешивается со слезами. Он подпирает лоб рукой. В голове пусто. – Джисон… – Отлично, – выдыхает он. Он шмыгает носом, а затем снова снимает очки, чтобы протереть их тканью толстовки. Он зажмуривается, – Здорово. Просто прекрасно. Минхо не знает, что сказать. Сердце бьется о грудную клетку, отдавая в уши. Кажется, собственные глаза вот-вот вылетят из орбит. – Именно так я и представлял себе момент, когда ты сделаешь мне предложение, – смеётся Джисон. Он вытирает вновь подступившие слёзы и опускает взгляд, – Потрясающе. – Прости меня, – говорит Минхо. Внутри пусто, он ровно в одном шаге от того, чтобы разбиться вдребезги. Джисон поднимает руку. Качает головой, все ещё отказываясь поднимать на него взгляд. – Нет, – бормочет он, затем разворачивается к офису, – Нет, я пока не могу находиться рядом с тобой. Когда дверь закрывается, Минхо остаётся один. Минхо сидит на полу в гардеробной. Перекатывает обручальное кольцо между большим и указательным пальцами. Его мать, наконец, берет трубку. – Мам. – О-о, – вздыхает она, – Что-то случилось. Слёзы щиплют глаза. Минхо никогда не умел правильно обращаться с собственными эмоциями. Мама всегда читала его лучше, чем он сам. – Кажется, да. – Расскажи, что произошло, – она прочищает горло, – Я выпила немного шампанского за ужином, поэтому не удивляйся, если мои ответы не будут вершиной мудрости. Минхо слабо смеётся. Он подтягивает колени и крепче сжимает телефон. Ему не хочется ходить вокруг да около, поэтому он говорит: – Ты знала, что я собирался сделать Джисону предложение? Она замолкает. Он знает, что она не любит говорить о чувствах. Но его трясёт от злости. Если она и правда знала, то почему не сказала ему раньше? – Да, – говорит она наконец. Минхо морщится, – Я помогала тебе выбирать кольцо. – Когда? – спрашивает он. Он чувствует, как собственный пульс в ушах заглушает звук его самоуничижения. – В начале года. Ты хотел сделать предложение в июне. Он закрывает глаза. Зажмуривается, пока не появляются белые пятна. Прямо сейчас у Джисона мог бы быть жених. Но вместо него у него глупый придурок-сосед, который просто использовал его. – Как ты узнал? – ее голос звучит неуверенно, будто она не понимает, злится он на неё или нет. – Я нашёл кольцо. В шкафу. И решил, что это Джисон его купил. – Я поняла. – Почему ты мне не сказала? Она вздыхает. – Ты и так был напуган, милый. Вспомни, как ты вёл себя, когда узнал, что вы встречаетесь и живете вместе? – Но я должен был знать об этом, – огрызается он в ответ, – Я заслужил знать правду. – Вы говорили? – Да, – Минхо думает о том, как Джисон плачет, заперевшись в своём офисе, и его парализует от ненависти к самому себе. Он так, блять, устал делать ему больно. – Значит, теперь он знает. – Да, – Минхо надевает кольцо на большой палец – единственный, на котором оно хорошо сидит, – Сегодня у нас должно было быть наше первое свидание. – Но его не было? – Нет, – Минхо делает сдавленный, болезненный вдох, – Я испугался, когда нашёл кольцо. – Чего испугался? Того, что Джисон хотел сделать тебе предложение? Джисон не виноват. Он не сделал ничего плохого. Никогда не делал. И не сделал бы. – Нет. – А чего же тогда? Он медлит с ответом. Думает. Проводит ногтем по сверкающему изгибу кольца. – Я чувствую, что потерял контроль над тем, что происходит, – признаётся он, – Будто я просто смотрю и ничего не могу сделать. – Всё в порядке. Ты всё можешь, милый. Всё, что только захочешь. Минхо опирается подбородком на свою дрожащую руку. – Я больше не знаю, чего я хочу, – признаётся он, – Мне теперь тридцать, всё изменилось. Но одно я знаю точно, – вздыхает, – Он нужен мне. – А ты – ему, Минхо. – Я привык быть один. – Я знаю, милый. – Я никогда ни с кем так не сближался, – выдыхает он. Слёзы оставляют на щеках горячие дорожки, – Ни с кем, кроме тебя. – Ты боишься того, как сильно он тебе дорог? – Да, – его голос дрожит, – Я ничего в этом не смыслю. – В чем? В романтике? – Да. Мне было… – он шмыгает носом, выдыхает сквозь сжатые зубы, – Мне было двадцать шесть, у меня не было ни обязательств, ни отношений. А теперь мне, черт возьми, почти тридцать. В октябре будет тридцать. – Я понимаю, тяжело смириться с этим. – Я не привык, – он стискивает зубы, на мгновение пробуя слова на вкус, а затем признаётся, – Я не привык влюбляться в кого-то. Он любит Джисона. Любит. Он улыбается и издаёт слезливый, измученный смешок. – Не знаю, станет ли тебе от этого легче, – говорит его мать, – Но два года назад, когда вы только начали встречаться, ты прошёл через нечто очень похожее. Тогда тебе тоже было страшно. Минхо оживляется. – Правда? – Да! Любовь – это такая штука… она делает тебя человеком. Она открывает в тебе то, что ты целую вечность прятал внутри. Заставляет тебя исследовать самого себя, чтобы понять, можешь ли ты впустить кого-то в своё сердце. И это страшно. Не только любить кого-то, но и давать любить себя в ответ. Минхо впитывает каждое слово. Грызёт ноготь, царапает щеку обручальным кольцом и вытирает слёзы. – Ты – уникальный человек, – продолжает она, – Ты рос, скрывая от всех свою ориентацию, и, пускай ты этого никогда не признаешь, у тебя была тяжёлая жизнь. И ты стал сильным, привыкнув к одиночеству. – Да, – шепчет он, – Я чувствую это. Для меня признать, что он мне нужен равно показать слабость. – Думаю, всё как раз-таки наоборот, признать, что он тебе нужен, – отличный показатель того, насколько ты силён. – Он был так добр ко мне, – говорит он, – Он был готов сделать ради меня всё, что угодно. А ведь с другими такое вызывало у меня только желание послать их куда подальше. Она смеётся, и от её смеха становится легче. Наверное, она тоже переживала за них. – Честно говоря, Минхо, – говорит она, – Джисон всегда был твоим единственным исключением. Минхо откидывает голову, опираясь на полку. Хватка на груди будто бы ослабевает. Вокруг тихо. Конца света не наступило. Он любит Джисона, и это нормально. На следующий день Джисон собирается навестить своего брата. Когда Минхо в половине одиннадцатого заходит на кухню, Джисон уже там, открывает шкаф за шкафом и выглядит абсолютно разбито. Одутловатое лицо, растрёпанные волосы, залёгшие под глазами темные круги. Услышав, что Минхо зашёл в комнату, он бросает на него недовольный взгляд и говорит: – Пожалуйста, оставь меня в покое. – Я хочу помочь, – это меньшее, что он сейчас может сделать, – Нам нужно приготовить кимчи, да? Джисон трёт кулаками свои опухшие глаза. – Я сам справлюсь. – Просто позволь мне помочь. Нам не нужно разговаривать. Я займусь мясом и рисом, а ты – кимчи. Джисон бросает в его сторону сердитый взгляд, но он такой очаровательный, что Минхо не может скрыть легкой улыбки. – Минхо, – бормочет Джисон, – Я не хочу притворяться, что у нас всё хорошо. – Ладно, – отвечает Минхо, подходя немного ближе, – Ничего не хорошо. Я сорвал наше первое свидание и сделал тебе больно. Я понимаю, почему ты злишься. Джисон выглядит встревоженно, зубами впивается в свою губу. – Продолжай злиться на меня, если хочешь, – говорит Минхо, – Я займусь мясом. Джисон вздыхает, на мгновение открывая рот, будто хочет поспорить, но в итоге, промолчав, приступает к готовке. Пока они готовят, Минхо украдкой поглядывает на него. На своего парня. Джисону больно. Он будто совсем не спал, и ему придётся приложить большие усилия, чтобы принять душ и переодеться перед отъездом к брату. Но его вечно надутые губы и пушистые ото сна волосы выглядят слишком мило. Он сутулится, его фигура тонет в пижаме, и он сейчас – один большой синоним слова уют. И Минхо так сильно его любит. Он решает не говорить этого вслух, по крайней мере пока, и сосредотачивается на готовке, чтобы как можно скорее справиться с мясом. Вскоре они заканчивают, Минхо раскладывает всю еду по контейнерам, а затем упаковывает их в пакет, который после аккуратно ставит рядом с обувью младшего в коридоре. Джисон заканчивает мыть руки и неловко встаёт в кухонном проходе. Его взгляд устремлён в пол. – Спасибо, – тихо говорит он. – Ага, – отвечает Минхо, – Иди прими душ и переоденься, – и когда Джисон поднимает на него глаза, Минхо слегка улыбается. Улыбки в ответ он не получает. Джисон исчезает в офисе, низко опустив голову. Минхо решает вымыть посуду, затем делает быструю растяжку и складывает одеяла, лежащие на диване. К тому времени, как он заканчивает, Джисон, пошатываясь, выходит из ванной. У него влажные волосы, розовые щёки и очки на носу. Минхо смотрит выжидающе. – Я не понимаю, – хрипит Джисон усталым голосом. – Чего? Джисон пожимает плечами. – Прошлой ночью ты был готов покончить со всем, потому что думал, что я собираюсь сделать тебе предложение. Но потом ты узнаёшь, что кольцо было твоё, и ведёшь себя как ни в чем не бывало. Минхо, морщась, выдыхает. Он понимает, как это выглядит со стороны. – Джисон… – Я бы сказал «да», – он пристально смотрит на него холодным, бесстрашным взглядом, – Если бы ты сделал мне предложение, до аварии, я бы согласился. Минхо сглатывает. Он не нервничает. Только чувствует себя чертовски виновато. – Я знаю. – Ты заставил меня стыдиться того, что я чувствую. И мне это не нравится. Я не хочу этого стыдиться. – Я не хотел. – Если бы кольцо не купил ты, это сделал бы я. – Я знаю. – Я больше не собираюсь лгать, чтобы не задеть твои чувства, – пожимает плечами Джисон, даже умудряется криво усмехнуться, – Я не хочу стыдиться своих чувств. Ты – любовь всей моей жизни. И мне плевать, если это всё ещё пугает тебя. Минхо забывает, как дышать. Он впитывает его слова, чувствует, как они покалывают его кожу. Джисон любит его, а он любит Джисона. Ему страшно, но в то же время… интересно. – Я знаю, – снова говорит он. – И если ты не можешь смириться с этим, – продолжает Джисон, – Тогда тебе лучше уйти. Я тот, кто я есть, и я люблю тебя. Если это пугает тебя, значит, ты не заслуживаешь того, что я чувствую. Он чувствует, как в глазах собираются горячие слёзы. Он многое хочет сказать. Прости меня. Я люблю тебя. Но не выходит. Слова застревают в горле. Джисон вздыхает. Проводит пальцами по волосам и разворачивается к двери. – Поговорим, когда я вернусь. Минхо не знает, что сказать. Подходящее время проходит, и он, жалко свесив руки по бокам, смотрит, как Джисон выходит из квартиры. К счастью для Минхо, у него есть романтические инстинкты. И он никогда в жизни в этом не признается. Он видит местоположение Джисона у себя в телефоне, и оказывается, что его брат живет недалеко от пляжа, на который они планировали пойти на своё первое свидание. Поэтому вторую половину дня он проводит за подготовкой к небольшому пикнику, делая маленькие сэндвичи и домашнюю сангрию. Он надеется, что Джисону понравится. В худшем случае он скажет ему, что он пока не хочет с ним разговаривать, и отправит домой. Минхо готов пойти на этот риск. Поездка до нужного адреса на поезде длится сорок минут, и всю дорогу Минхо с корзинкой для пикника на коленях, думает о том, что он собирается сказать. На этот раз он не может струсить. Не может. Джисон в самом начале обнажил ему своё открытое и любящее сердце. Самое меньшее, что Минхо может сделать сейчас, это поступить так же. Несмотря на то, что его тошнит от волнения. Он прибывает в нужный район ближе к ужину. Он взял с собой связку ключей от седана, который он легко находит возле симпатичного домика, который, видимо, принадлежит брату младшего. Минхо не умеет разговаривать, обычно предпочитая бестактную резкость или вовсе отсутствие общения, поэтому он заводит машину, задним ходом выезжает с подъездной дорожки и ждёт. Проходит не так много времени. Двадцать, может, тридцать минут. Достаточно, чтобы он занервничал настолько, что начал вслух рассуждать сам с собой о посредственности человеческого существования. Однако, довольно скоро передняя дверь распахивается, и Минхо вылезает из машины. Джисон спотыкается, когда замечает, что машины у дома больше нет. Он стоит у двери с отвисшей челюстью, уставившись на то место, где она была припаркована, и Минхо не может сдержать нервного смешка. Они сталкиваются взглядами, Джисон видит его, прислонившегося к припаркованному у дороги седану, словно он приехал сюда на нем, и быстро моргает, явно не понимая, что происходит. – Привет, – говорит Минхо. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Джисон, широко раскрыв глаза. Его щеки порозовели, и Минхо расслабляется, когда замечает на его губах тень улыбки и блеск в глазах. – Хотел забрать тебя, – отвечает он, – Принёс еды. Ты голоден? Джисон улыбается, но тут же застенчиво опускает глаза. Сцепляет ладони за спиной. – Я бы не отказался. – Пляж тут как раз рядом. – Как ты, черт возьми, сюда попал? – он все ещё улыбается, пусть и выглядит устало. Он милый, явно удивлён и не может скрыть свои истинные чувства. – На поезде, – закатывает глаза Минхо, – Ничего особенного. – Точно. Они стоят так какое-то мгновение, Минхо – скрестив руки на груди и равнодушно вскинув подбородок, Джисон – глядя на него с ухмылкой на губах. – Значит, на пляж? – спрашивает Джисон, проходя мимо и слегка толкая его плечом. Они делают то, что хорошо делали последние три месяца. Они игнорируют серьёзные последствия того, что происходит между ними. Солнце уже низко, но ещё не садится. Минхо расстилает одеяла для пикника в уединенном уголке пляжа и достаёт два бокала для вина, которые тут же наполняет сангрией. И когда он проливает её на песок, а заодно и себе на штаны, Джисон смеётся так сильно, что падает набок и, задев тарелку с сэндвичами, отправляет их прямо к чайкам. – А-а-а! – кричит Минхо в притворном отчаянии, сжимая свой уже пустой бокал так, словно это его умирающая любовь, – Только не это! Они были делом всей моей жизни! Джисон достаёт упаковку бумажных полотенец, чтобы промокнуть ими его штаны. Он улыбается, его взгляд сияет, и Минхо становится так невообразимо легко. – Ты милый, – говорит Джисон, наливая ему ещё, – Немного неуклюжий, но милый. – Неуклюжий, но такой красивый, я бы так сказал. Джисон, фыркнув, хлопает его по колену. Минхо, воспользовавшись возможностью, хватает его за руку и переплетает их пальцы, нервно глядя на его реакцию, но расслабляется, когда видит в выражении лица своего парня абсолютное спокойствие. Парня. Минхо не может поверить, что ему так повезло однажды проснуться и понять, что этот человек – его парень. Они наслаждаются компанией друг друга в уютной тишине, прерываемой легкой беседой о том, как прошла их с братом встреча. Солнце начинает садиться, окрашивая поверхность воды сменяющимися друг другом оранжевыми и розовыми пятнами. Минхо делает вдох и прикрывает глаза. Лёгкий ветерок ласкает его волосы. Он улыбается. Он счастлив. Он открывает один глаз, чтобы украдкой взглянуть на то, как Джисон поедает свой сэндвич, и думает, что это счастье – его заслуга. – Мне двадцать девять, – тихо говорит он. Джисон поднимает голову. Сглатывает. – Да. – В октябре будет тридцать. – А мне в сентябре двадцать восемь, – добавляет Джисон. – Ты старше, чем я был четыре месяца назад. Джисон хихикает. – Это так странно – думать об этом. Минхо кивает. Он играет с его пальцами, прослеживая форму его ногтей, чувствуя его мозоли и костяшки. – Дело не в тебе, – говорит он наконец, – Я имею в виду, меня пугаешь не ты. Джисон смотрит на него. Терпение в его глазах смягчает его, воздействует на его сердце, как успокаивающий массаж. – Не узнавать себя – вот, что пугает, – продолжает Минхо, – Так много может измениться за три года. Я изменился. – И это нормально – изменяться, – тихо говорит Джисон, – Все мы меняемся. Смиряемся с ударами, которые наносит нам жизнь. – Смиряемся с ударами, – смеётся Минхо, – Или, в моем случае, с жизнью с парнем моей мечты, который олицетворяет всё, чего я так боюсь. Джисон улыбается, складывая руки под подбородком. – Я – парень твоей мечты? – Ты только это услышал? – Минхо с улыбкой хлопает его по плечу, – Ты из тех парней, которые меняют людей, понимаешь? Улыбка на губах младшего дрогает. – Я не пытаюсь тебя изменить. – Да. В том-то и дело, что не пытаешься, – Минхо вдыхает, неуверенно выдыхает. Он поднимает руку, чтобы убрать с его глаз растрёпанные ветром волосы. Джисон наблюдает за тем, что он делает, округлив глаза. Невероятно милый. Минхо чувствует, как слова снова застревают в горле. Он стискивает зубы и смотрит на воду. Лицо краснеет от стыда, когда понимает, что зрение затуманивают слёзы. Что, черт возьми, не так? Он ведь ещё ничего не сказал. – Малыш, – ладонь Джисона оказывается у него за затылке, он нежно поглаживает его волосы, – Что такое? Минхо пожимает плечами. Он быстро моргает, пытаясь сдержать непрошеные слёзы. – Ты можешь сказать мне всё, что захочешь. Я всегда выслушаю тебя. – Мне страшно, – признаётся Минхо. Джисон на мгновение замолкает. Правда звенит в воздухе между ними, растворяясь в шуме разбивающихся о камни волн. – Мне тоже. Минхо поворачивается к нему. – Да? Джисон хмыкает. – Я не знал, что ты будешь чувствовать ко мне, когда очнёшься, – говорит он, – Я был благодарен, что ты остался жив, хоть и не позволял себе думать об этом. Наши отношения для меня гораздо менее важны, чем… – он пожимает плечами, – Теперь с тобой все в порядке. Ты здоров и счастлив. Минхо тяжело сглатывает. – Я боюсь того, что я недостаточно хорош. – Для чего? – Для тебя, – выдыхает он, – Для этой жизни. Я не знаю, как сделать тебя счастливым, так же, как это знаешь ты обо мне. – Знаешь, – говорит Джисон совершенно спокойно. Он кладет подбородок ему на плечо, – Ты всегда делал меня счастливым, и делаешь до сих пор. – Всё это… слишком, Сон, – глаза горят. Все тело словно натянутая верёвка. Ему тяжело. Джисон отстраняется от него. – Это из-за того, что я чувствую к тебе? Минхо поворачивается к нему лицом, но не может так просто посмотреть в его милые темные глаза. Он опускает взгляд на одеяло. – Нет, – говорит он. Сердце колотится с бешеной скоростью. На ладонях собирается пот. Он облизывает губы и понимает, что плачет, – Меня не пугает то, что ты любишь меня. Меня пугает то, что я люблю тебя. Джисон прикрывает глаза, шумно выдыхает. – Ты не должен так говорить, – шепчет он, – Ты не должен врать только для того, чтобы не сделать мне больно. – Я не вру, – Минхо прикрывает ладонью рот. Господи, блять, спасибо. Он сказал это. Он выдыхает, чувствуя, как напряжение покидает его лёгкие. Джисон смотрит пристально. – Всё нормально, если ты ещё не чувствуешь этого, – бормочет он, – Но я чувствую, и я просто хочу, чтобы ты позволил мне быть рядом с тобой. – Я чувствую, – собственный голос звучит высоко. Он крепко зажмуривает глаза, – Я чувствую. Чувствую. – Минхо. – Я люблю тебя, – он закрывает руками рот, не в силах открыть глаза. Он слишком боится посмотреть на него, – Я люблю тебя, и мне очень страшно. – Минхо, – тёплые ладони обхватывают его лицо. Моргая сквозь слезы, Минхо встречается с ним взглядом. Джисон улыбается, его щеки пылают розовым. – Всё это – слишком для меня, – всхлипывает Минхо. – Я знаю, – Джисон целует его в лоб, и он тает в его объятиях. Он опускается ему на грудь и вздыхает, когда его тело обвивают сильные руки. Джисон целует его в макушку и говорит, – Однажды ты меня бросил. Минхо садится, затаив дыхание. – Правда? – Ага, – Джисон улыбается и вытирает слезу с его щеки, – Где-то через месяц после того, как мы начали встречаться. – Почему? – шепчет Минхо. Зачем ему было бросать его? Джисон откидывается назад и пожимает плечами. – Ты сказал, что влюбился слишком быстро, и это напугало тебя. Это против твоей природы – позволять кому-то иметь над тобой такую власть. Минхо морщится, а затем безжалостно бьет его по плечу. – Почему ты не сказал мне об этом раньше! – скулит он, скрестив запястья перед своими заплаканными глазами, – Ты мог бы спасти меня от этого… сраного самоанализа! – Но, малыш, кто, если не ты сам, заставил бы тебя понять это? – Джисон снова обнимает его, притягивая к своей груди, - И вообще, мы тогда расстались всего на три дня. – Слава богу. – Я смирился с тем, что стал для тебя чем-то вроде кризиса среднего возраста. – Какой ещё, блять, средний возраст! – кричит Минхо, – Никогда! Джисон смеётся и крепче прижимает его к себе, Минхо расслабляется. Все его тело словно желе. Он измучен и напуган. Но он чувствует себя свободным. – Я люблю тебя, – шепчет он. – Я тоже тебя люблю. Минхо улыбается. И это все? думает он. Неплохо. Они выпили слишком много сангрии, и садиться за руль – плохая идея. Вообще, в свете последних событий они оба считают, что им вовсе не стоит больше водить, но сейчас – особенно. Поэтому они не торопятся домой, сидя на заднем сидении на пляжной стоянке. Уже темно, но до закрытия пляжа ещё час. Минхо холодно от ночного бриза. Джисон исправляет это. Он укладывает его на заднее сидение и целует его. Нос, изгиб верхней губы, подбородок, кадык. Затем бормочет: – Ты такой красивый. Сердце сжимается. Минхо скулит, впиваясь пальцами в его пуговицы. – Мне холодно, – шепчет он, – Ближе. У Джисона тёплые руки. Он ведёт ладонями по его коже, защищает его от ночного воздуха. Его губы находят его ухо, и его дыхание заставляет Минхо вздрогнуть. – Ты взял смазку? Минхо усмехается тому, как он шепчет ему на ухо такой неромантичный вопрос так, словно это любовная поэма. – Да, – он достаёт её из корзины и вкладывает ему в ладонь, затем начинает стягивать с себя футболку. – Тебе же холодно. У Минхо от его вида чуть ли не слюни текут. Его рубашка расстегнута ровно на половину, волосы растрёпаны. Он игнорирует его вопрос, проводя ладонью по его члену и поглаживая его, пока он не твердеет полностью. Джисон прикусывает губу, вздёрнув подбородок и ведя бёдрами в такт его движениям. Минхо неуклюже поднимается на четвереньки, и его губы теперь находятся на уровне его промежности. Минхо нравилось это. Всегда. Но с Джисоном всё по-другому. Когда он проводит языком по всей длине, Джисон издаёт тихий стон и дёргает бёдрами так, словно уже не может терпеть. Минхо кажется, что его член был создан для него. Он водит языком, а затем накрывает губами головку, понимая, что и сам не в силах сдерживаться и уже готов взять его по самое горло. Он никогда раньше не чувствовал подобного. Так, будто он никогда не устанет от этого человека. Джисон грубо заставляет его провернуться лицом вниз и задницей вверх, а затем стягивает с него штаны и наносит первый шлепок. Минхо стонет и задыхается, когда чувствует его язык. Джисон плюёт и размазывает по входу скользкую слюну, а затем вводит два пальца сразу и толкается в простату. Когда он оказывается внутри, Минхо выгибается в спине и громко стонет, впиваясь ногтями в обивку салона. Выглянув в окно, Джисон замечает пару подростков, забирающихся в фургон рядом с их машиной. Он немедленно закрывает ему рот ладонью. – Они могут не заметить нас, – шепчет он, медленно толкаясь, – Если ты будешь вести себя тихо. Минхо хнычет, поджимая пальцы ног, когда головка его члена дразнит его простату. Они ждут, пока фургон отъедет. Джисон двигается мучительно медленно, одной рукой всё ещё закрывает ему рот, а пальцами другой дразнит соски, пока они не твердеют. Как только фургон двигается с места, Джисон прижимает его обратно к сидению и ускоряется, пальцами впиваясь в его талию. Минхо безуспешно цепляется за окно, коленями бесполезно скользя по сидению, а Джисон только хмыкает и начинает входить глубже. Раздается звонкий шлепок. Минхо скулит, выгибается и подмахивает бёдрами. – Блять, – скулит он, чувствуя, как в паху нарастает жар. Звуки абсолютно непристойные: шлепки кожа о кожу, хлюпающая смазка, собственные сдавленные стоны, – Джисон. Джисонни. Блять. – Вот так, – выдыхает Джисон, хватаясь за его бёдра, будто бы за рычаг, и быстро насаживая его на свой член, – Ты идеален, малыш. С тобой так хорошо. Минхо постанывает, откинув голову назад. Джисон вплетается пальцами в его волосы и тянет на себя, Минхо задыхается. Ощущения невероятные, он будто бы пронзает его тело насквозь, он так глубоко, что и вообразить невозможно. Он дёргает его за волосы, и искра боли вызывает ещё больший прилив удовольствия. Проходит совсем немного времени, как его стоны перерастают в хриплые вскрики. Минхо извивается, пощипывая собственные соски и умоляя его двигаться быстрее, пока Джисон впивается пальцами в его задницу, толкаясь в то самое место. Минхо стонет, когда чувствует наступающий оргазм, и сквозь его стоны Джисон слышит просьбу кончить в него. Движения становятся медленнее и глубже. Джисон ещё несколько раз толкается внутрь, затем стонет, и Минхо чувствует, как его наполняет горячая жидкость. Когда младший выходит, Минхо вытягивает шею, чтобы посмотреть, что он собирается делать, и ахает, когда Джисон падает на колени и проводит языком по покрасневшему кольцу мышц. – Боже, – стонет он, и его ноги дрожат, пока Джисон вылизывает все до последней капли. От такой стимуляции становится больно, – Боже, Джисон. Тот только мычит в ответ, быстрее двигая языком и добавляя к нему большой палец. Когда внутри не остаётся ни капли собственной спермы, он, промычав, снова погружает свой язык внутрь. Минхо трясёт. – Какой чувствительный. Минхо слабо смеётся и тянется назад, чтобы провести рукой по его волосам. – Не могу поверить, что ты только что сделал это на общественной, блять, парковке. Джисон устало смеётся и целует его в бедро. – Нам лучше одеться, пока никто не вызвал полицию. Вскоре они едут домой. Минхо за рулём, Джисон играет с его свободной рукой. Они опускают окна и позволяют ночному воздуху уносить с собой запахи, которыми наполнился салон. Минхо сжимает его ладонь. Он не может дождаться, когда вернётся домой, в их квартиру, и посмотрит, что их ждёт дальше. – Знаешь, – говорит Джисон. Они прибирают на кухне, готовясь к приему своих друзей, чтобы пораньше отпраздновать дни рождения Джисона и Феликса, – А мне повезло. Сейчас первая неделя сентября. Они встречаются уже два месяца. Минхо хмыкает и говорит: – Ты о чем, милый? – М-м, – Джисон пожимает плечами и, надув щеки, брызгает чистящим средством на столешницу, – Не каждому парню удаётся пережить конфетно-букетный период во второй раз. Ты меня балуешь. Минхо хихикает, он и не думал об этом. – А что, до аварии наша жизнь уже была скучной рутиной и мы надоели друг другу? Джисон громко смеётся, его волосы разлетаются в стороны, когда он откидывает голову назад. – Нет, но всё было… не так, как в самом начале. Знаешь, как это бывает, когда вы постоянно нервничаете рядом друг с другом, потому что боитесь все испортить и потерять друг друга навсегда. – Знаю, – соглашается Минхо, – Я рад, что нам довелось испытать всё это снова. Джисон, усмехнувшись, слегка шлепает его кухонным полотенцем и направляется в гостиную. Минхо смотрит ему в след, на его губах играет улыбка. По наитию он достаёт свой телефон и звонит матери. Он бредёт в спальню, желая немного уединения для этого разговора. – Алло? – зевает в трубку она. – Привет, мам. Я быстро. Хотел сказать тебе спасибо. – Спасибо? – она, похоже, окончательно просыпается, – Это точно Минхо? Ли Минхо? – Пф-ф, – он закатывает глаза, когда она смеётся, – Спасибо, что помогла мне разобраться со всем. Джисон, он… – он замолкает, потому что не в силах выразить словами то, что чувствует. Она усмехается: – Твоя родственная душа? – Да ладно тебе, – огрызается он, – Я в это не верю. Но, да. Возможно. – Не за что, – говорит она, – Мы с отцом планируем скоро навестить вас. Передай Сонни мои поздравления с днём рождения, хорошо? – Конечно. Пока, мам, люблю тебя. Повесив трубку, он выходит из комнаты и видит, как Джисон бесцельно шарит по гостиной в поисках пульта, и, подойдя ближе, обнимает его со спины. Джисон, удивившись, скулит: – Ты чего это вдруг? – Ничего, – он обнимает его крепче. Джисон расслабляется в его объятиях и вытягивает шею, чтобы оставить на его щеке поцелуй. – Ладно, дурачок. Я люблю тебя. – И я тебя, – Минхо утыкается лбом между его лопатками и вздыхает. Он счастлив. Счастлив, что нашёл того, кто был готов пройти весь этот путь вместе с ним. Снова.