кусочки

Мы лежим в ряд — Майки, Джерард, я. Мой очкастый товарищ наслаждается отдыхом в царстве Морфея, отвернувшись от нас, а я чертовски смущён его привлекательным братом. Тяжело. Джерард что-то рисует во всей этой темноте, и кажется очень сосредоточенным — для полной картины не хватает складки между бровями и высунутого кончика языка. Мысли материальны. Теперь Джерард выглядит как картина, которую можно назвать "мыслительный процесс" или как-то так. Ничего более вразумительного в голову не приходит. Простите уж, я сонлив, немного пьян и совершенно очарован. Через пару минут, когда я немного остываю, он наконец заканчивает рисовать. На коричневом листке белым маркером нарисован дракон — набросок, который заставляет моё сердце биться чаще. — Вау... У меня нет слов, это... — Он ещё не закончен, надо добавить кое-что, но я сделаю это утром, и если тебе не нравится, то я... — Нравится!!! Я в грёбаном восторге! Майки шевелится — нужно быть тише. Джерард снова улыбается, и я улыбаюсь тоже, и мы лежим как полные придурки, пялясь друг на друга. — Ты хороший, Фрэнк. — Ты лучше — ты же крутой старший брат! — Это льстит, но я... Я не совсем тот, кем хотел бы быть, знаешь. — Ох. А кем ты себя видишь? — Твоим парнем. Шучу! —улыбается. — Художником и певцом, наверное. — Шуточки у тебя. Джерард щурится, и я уже знаю, что это не к добру. — Стеснительный дракон, интересно. — Ничего интересного. И никакой я не стеснительный, совсем наоборот. Тебе мерещится. вся эта темнота, знаешь ли. — Очень интересно. — А вдруг ты как принц-лугушка, но леший? Тебя поцелуешь — и ты превратишься из замшелого пенька в принца на белом коне, который спасёт прекрасного дракона от кровожадной принцессы. И будут они жить долго и счастливо, узурпировав власть во всех соседних королевствах. Болтать всякую чушь, чтобы сбить собеседника с толку — мой конёк. Но Джерард оказывается крепким орешком и не поддаётся на провокации. — Поцелуй любви от дракона? Придвигается ближе. Я сглатываю. Смотрит мне прямо в глаза, где пляшут огоньки гирлянды. У меня сейчас сердце остановится — такие вот ощущения. Хочу его укусить. Проглотить за раз целиком, возможно. Джерард облизывает губы, и, Боже, за какие грехи на меня пала тяжёлая ноша гомосексуальности? Он меня целует — аккуратно, как мама целует ранку, и это сносит крышу моего в меру сумасшедшего дома. Крыша едет — дом стоит. Я тяну к нему руки, что неудобно, потому что мы лежим на животах, и цепляюсь за его волосы. Чёрные, жестковатые, невероятные. Воронье крыло, ночная тьма, глубина океана, в которую я падаю, не подумав. — Что, превратился в принца? — шепчет Джерарад, отстраняясь. — Ещё не понял. Нужна, ммм, повторная экспертиза, — отвечаю я, притягивая его к себе за голову.

***

Мы проснулись около одиннадцати в самой непонятной и неудобной позе на всём диком западе. Обниматься во сне мило, но тело феерически затекает. Майки рядом нет. Вот чёрт. Он точно догадался, от меня влюблённостью за километр разит, даже во сне. В отдалении слышен гул кофемашины (заметка: вампиры пьют кофе по утрам). Пытаюсь аккуратно выпутаться из рук Джерарда, но тот сонно протестует. — Ты же не спишь, выпусти меня. — Конечно не сплю, Фрэнки, я просто не хочу тебя отпускать, ты слишком удобный. — Удобный, значит? — кусаю его за обнимающую руку, несильно. — Это первое и единственное китайское предупреждение. — Плохой дракоша, фу. Вот как? Ищу новое место для атаки. Подбородок, отлично. Челюсть Джерарда Уэя становится невинной жертвой моих кусачек. Нечего держать гиперактивного дракона в заложниках. — Если собираешься съесть меня, начни со рта. — Самый тупой подкат в моей жизни. — Но тебе понравилось? — Но мне понравилось. Лето обещает быть мифическим.