В объятиях твоей души

Сичэнь замутненным взглядом смотрел на стоящего перед ним Яо, сжавшегося от страха перед мечущими молнии Цзян Чэном. — Я… Я не знаю... — Сичэнь покачнулся, осознание острой иглой вошло прямо в сердце, — бог мой! Чэн! Прости меня, прости, — он судорожно схватился за расстегнутую рубашку, пытаясь прикрыться ею, но пальцы слушались плохо. — Прости? — взревел Чэн. — Просто прости?!! Я всего ожидал от этого вечера, готовился отпаивать тебя потом успокоительными, даже с доктором Сяо консультировался! Но то, что застану тебя…- Чэн оборвал речь, резко ударив по перилам рядом с Сичэнем. — Я никогда не задумывался, насколько это больно, — прошептал он яростно, — но, кажется, ты преподал мне достойный урок. — Чэн... — прошептал Сичэнь, подавшись к нему. — Не трогай меня, — Чэн отмахнулся от мужчины и, выпрямившись, развернулся к выходу, — извините, что побеспокоил, не смею больше вам мешать, — ровно произнес он. В этот момент на террасу вышел высокий крепко сложенный мужчина: — А, вот вы где, а я вас обыскался… — Минцзюэ осекся, скользнув глазами по расхристанному Сичэню, растерянному Яо, потемневшему от злости Чэну... —Что случилось? — Что случилось? — зло усмехнулся Чэн. — Случилось то, что твой новоиспеченный муженек наставил тебе рога с моим, блядь, парнем! Поздравляю, мы с тобой теперь рогоносцы! Минцзюэ потемнел лицом и перевел глаза на Яо: — Яо, это правда? — Да чего ты спрашиваешь, ты на них посмотри! — махнул рукой Чэн. — Хотя, чего еще ожидать, если берешь в мужья шлюху! — НЕЕЕТ! — пронзительный крик Яо расколол напряжение, повисшее на террасе, — А-Цзюэ, все совсем не так! — парень кинулся к застывшему столбом Минцзюэ и, упав на колени, обхватил его ноги. — Яо!!! Просто ответь на вопрос! — проревел старший Не. — А-Цзюэ, я всё объясню, только выслушай меня, — по лицу Яо катились слезы, его начала бить дрожь. — Значит, правда, — выплюнул Минцзюэ и перевел покрасневший от злости глаза на Сичэня, — а ты… В это мгновение Сичэнь побледнел и, резко развернувшись к ограждению, едва успел перегнуться через него, когда его вырвало. Чэн молниеносно метнулся к мужчине, придерживая его, чтобы не упал. — Сичэнь?.. — Все… — Сичэнь повернулся, вытираясь, — все нормально, мне кто-то подмешал алкоголь в сок,— блестящие нездоровым блеском глаза, ярко выделявшиеся на бледном лице, с болью и раскаянием посмотрели на Минццзюэ. — Прости. Чэн приобнял Сичэня, поддерживая и пытаясь согреть: — Да что ты еще и извиняешься, ясно же кто подмешал, — парень смерил презрительным взглядом распластавшего у ног Минцзюэ Яо. Минцзюэ, не глядя, оттолкнул Яо ногой: — Чтобы больше не попадался мне на глаза, документы на развод я пришлю с адвокатом, — развернувшись, мужчина пошел к выходу, который перегородила тонкая фигура: — Брат? — Хуайсан, отойди! — прорычал старший Не. — Что здесь произошло? — Хуайсан выглянул из-за плеча брата, оглядывая открывшуюся картину: бледный Сичэнь в распахнутой рубашке начал замерзать и мелко дрожал, Чэн, пытаясь его согреть, снял пиджак и укутывал им Сичэня. Яо сидел на полу, глядя в одну точку, его била крупная дрожь, по лицу градом катились слезы. Хуайсан перевел взгляд на Минцзюэ: — Дагэ? Мужчина, не отреагировав на вопрос, просто отодвинул хрупкого парня с прохода и молча ушел. Чэн озабоченно посмотрел в лицо Сичэня: — Пойдем, тебе надо прилечь, — схватив в охапку своего парня, Цзян Чэн увел его с террасы. Хуайсан подошел к Яо и протянул руку, предлагая подняться. Тот заторможено перевел взгляд на парня, но руку принял и с трудом поднялся. Добредя до балюстрады, он какое-то время просто смотрел вниз. — Если решил покончить с жизнью, не советую делать это здесь, только второй этаж, покалечишься, но не умрешь. - емко прокомментировал Хуайсан. Яо горько усмехнулся: — Это зависит от степени сволочизма судьбы, — он развернулся и сел на ограждение, — но ты прав, в моем случае такой исход будет максимально поганым для меня. Закурить есть? Хуайсан подошел ближе: — Ты же знаешь, я не курю. Яо выразительно посмотрел на младшего Не, тот вздохнул: — Но, конечно, есть. — он протянул парню красивый портсигар, внутри которого лежало несколько тонких сигарет и вычурная, отделанная камнями, зажигалка. — Пижон, — поморщился Яо, но сигарету взял и закурил. Затянувшись, он задумчиво посмотрел на тлеющий кончик: — Не думал, что снова начну... Хуайсан спрятал портсигара, достал любимый веер и, раскрыв его, жестко сказал: — Рассказывай!