В объятиях твоей души

— И ты собираешься туда идти? — Чэн задумчиво крутил в пальцах картонку приглашения. — Да, но, если ты против, я не пойду. Чэн нахмурился, — Я не хочу выступать в роли злодея, запирающего принцессу в башне. — А я принцесса? — лукаво улыбнулся Сичэнь и присел рядом с Чэном. — Сичэнь! Я серьезно! — Чэн гневно откинул глянцевый кусок бумаги в сторону и отвернулся. — Ну не сердись, — Сичэнь положил руки на напрягшиеся плечи и начал их мягко разминать, — это просто свадьба друга. — Это свадьба бывшего, из-за которого ты лечился от депрессии! — Но ведь теперь мое лекарство всегда со мной, — Сичэнь обнял мужчину со спины, устроив подбородок на его плече. — Вот именно! Я не хочу опять несколько месяцев обниматься только с твоим подсознанием! — Чэн! Почему ты считаешь, что это должно произойти? У нас теперь другая жизнь. Мы оба прошли тот этап: он выходит замуж за моего друга, у них все хорошо, а я… — Сичэнь развернул и мягко повалил Чэна на кровать, нависая над ним, — у меня есть ты. И тебя, как ты сам справедливо заметил, выбрало даже мое подсознание, так с чего мне расстраиваться из-за встречи с бывшим? — Не знаю, я не знаю, — Чэн попробовал отвернуться от лучившегося нежностью и любовью орехового взгляда, — может, где-то глубоко внутри ты всё ещё… — Дурачок! Где-то глубоко внутри меня есть тот, кто выбрал тебя в минуты самого сложного периода, когда мне было всё безразлично, а ты стал тем светом, что вывел меня из темноты! Как я могу отказаться от света в пользу тьмы? — Но тьма бывает очень притягательна, — промямлил Чэн, поддаваясь на чары голоса и взгляда, и потихоньку расслабляясь. — Поверь мне, милый, тьмы в тебе для меня тоже более чем достаточно! — Сичэнь наклонился и накрыл губы Чэна своими, затягивая его в долгий и страстный поцелуй. С трудом разомкнув поцелуй, Сичэнь прислонился лбом ко лбу Чэна: — Ты мне веришь? — Верю! Тебе я верю! Я тому не доверяю! — Чэн перевернул их, оказавшись сверху. — Поэтому я должен быть уверен, что ты не будешь думать ни о ком, кроме меня! Наклонившись, Чэн поцеловал мужчину в уголок губ, потом в ямочку на подбородке, нежно провел губами по доверительно подставленной шее, задержавшись на дернувшемся кадыке. Спустился ниже, оставляя легкие щекочущие поцелуи на ключицах и вдруг сомкнул зубы на соске. Сичэнь вскрикнул: — Чэн! Усмехнувшись, парень продолжил изучать губами тело любимого, спустился по аккуратным кубиками пресса и, легонько лизнув низ живота, потянул вниз штаны вместе с бельем. Освободив уже затвердевший член, Чэн, довольный, подул на заинтересованно дернувшуюся в его сторону головку, облизнулся и обхватил ее губами, с удовольствием услышав сдержанный стон Сичэня. Наращивая темп, Чэн с удовольствие слушал все более и более несдержанные стоны любимого человека, наслаждаясь чувством, что именно с ним обычно сдержанный господин Лань отпускает себя и позволяет себе яркие, не скованные воспитанием и тысячами правил эмоции. Насадившись особенно глубоко, Чэн тягуче сглотнул и ухмыльнулся, когда с очередным громким стоном ему на голову легла рука, перехватывающая контроль. Расслабившись, парень позволил делать с собой все, что угодно. После нескольких особенно сильных толчков рука в волосах напряглась, тело под ним выгнулось дугой и Чэна оглушил громкий, протяжный стон наслаждения. Рука Сичэня обессиленно упала на простыни. Чэн с пошлым чпокающим звуком выпустил слегка обмякший член изо рта и, приподнявшись на руках, навис над Сичэнем. — Тебе должно быть хорошо только со мной, — сыто облизнулся Чэн. — С тобой! Давно уже только с тобой! — Сичэнь обхватил Чэна еще слабыми после оргазма руками и притянул к себе.

***

Лань Сичэнь, слегка пошатываясь, вышел на террасу, вдыхая свежий вечерний воздух. Позади остались наполненный духотой зал, с которой не справлялись ни кондиционеры, ни открытые настежь двери, шум толпы, весело празднующей чужую свадьбу, праздные разговоры, в которых обсуждали сумму затрат на организацию и наряды молодожёнов… Он вышел сразу же, как только почувствовал шум в ушах и начинавшуюся головную боль. В стакан сока, с которым он не расставался весь вечер, явно кто-то подлил алкоголь, но кто? Все, от родственников до мало-мальски знакомых, знали о его непереносимости. — Мой господин… — кожа покрылась мурашками от интимности, прозвучавшей в шёпоте, а ухо заалело от горячего дыхания стоявшего позади человека. — Шшшш, не говори ничего, — к губам приложили палец, и следом на глаза легла ладонь, — и не смотри… Голос, дыхание, руки — всё это было Сичэню знакомо, но он, дезориентированный сначала попавшим в его организм алкоголем, а теперь и темнотой, никак не мог определить, кто же это. Человек повёл Сичэня в сторону, в более тёмный угол террасы, чтобы никто их не видел и не смог помешать задуманному им. — Я так скучал, — прошептал он, искажая голос, — так скучал... Сичэнь прерывисто выдохнул. — А… — Шшш, молчи, — снова попросили его. Ладонь убрали, но прежде, чем Сичэнь успел оглянуться, на глаза легла повязка. — Позволь мне сделать тебе приятно… Сичэня развернули и подтолкнули ближе к балюстраде, на которую он опёрся локтями для устойчивости. Пальцы нежно огладили контур лица, прошлись по линии губ и челюсти, спустились ниже по шее к ключицам. Не спрашивая разрешения, человек принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, сопровождая каждое действие лёгким поцелуем на постепенно обнажавшемся теле. Последний поцелуй был более долгим, человек задержался губами на животе, выцеловывая мышцы пресса и обводя кончиком языка пупок. Тем временем пальцы успели расстегнуть ремень и принялись за молнию брюк… — Блять, убери свои лапы от моего парня!!! — разрезал тишину вопль Чэна. — Сичэнь, блять, ты что творишь? Сичэнь сорвал повязку с глаз, потёр их рукой, пытаясь прояснить зрение. — Чэн? — удивлённо спросил он. — А кто тогда…? — Какого хуя, Сичэнь? Ты поэтому хотел пойти на эту свадьбу?!! Чтобы твой бывший тебе отсосал напоследок, и ты закрыл гештальт? — Нет, Чэн, нет, ты не так всё понял, — попытался оправдаться Сичэнь. — Я… я подумал, что это ты, — уже совсем жалким голосом добавил он. — Чегоооооо? — снова взревел Чэн. — Да как вообще нас можно перепутать?