В объятиях твоей души

— Привет, ты к Чэну? — Вэй Ин остановил Сичэня на входе в больницу. — Да… Только не знаю, стоит ли, — Сичэнь печально вздохнул. — Стоит-стоит, только пойдем вначале поговорим. Усянь утянул старшего брата своего парня в дальнюю часть больничного парка, по иронии судьбы на ту же самую скамейку, на которой недавно беседовали Лань Цижэнь и Чэн. — И что ты надумал? — Усянь облокотился на спинку скамьи, слегка нависая над благопристойно усевшимся Ланем. — О чем ты? — Сичэнь сложил руки на коленях в каком-то защитном жесте. — Ты несколько дней не приходил, решал что-то для себя? — Работы много. — Пфф, не забывай, что Лань Чжань тоже работает там же, где и ты, — Усянь пристально уставился на Сичэня. Тот опустил взгляд. — Ничего я не решил, я не знаю, что тут можно решить. — Зачем пришел тогда? — Дядя настоял! Сказал, волнуется за меня и нам с Чэном нужно поговорить. — Поговорить вам однозначно нужно, — с Вэй Ина вдруг слетел налет злости, он расслабился и, обойдя скамейку, сел на нее, — но вначале я тебе расскажу кое что. — Хорошо, я тебя слушаю, — недоуменно произнес Сичэнь, удивляясь резкой перемене настроения. — Как ты знаешь, мы с Чэном не родные братья, семья Цзян усыновила меня после смерти родителей. Сичэнь несмело кивнул: братья никогда не скрывали этой информации, но сейчас Усянь говорил, как будто раскрывал огромную тайну. — Но ты не знаешь одного нюанса, — Усянь нахмурился, как будто вспомнил что-то неприятное, — в нашей семье, — он горько усмехнулся, — то есть, конечно в семье Цзян, долгое время бытовало мнение, что мы братья сводные, то есть у нас общий отец… — Но… Ведь вы почти ровесники… — Да, да. Особенно мадам Юй любила спекулировать этой версией, мол, моя мать была первой любовью дяди Цзян и он не смог ее забыть, и все в том же духе. Она считала, что поэтому он меня и взял на воспитание, — Усянь понуро опустил голову. — Кажется, я начинаю понимать… Усянь кивнул. — Не думаю, что ты действительно полностью понимаешь глубину детской травмы Чэна от того, что его всю жизнь сравнивали с другим ребенком, ребенком от более любимой женщины. Для мадам Юй он всегда был недостаточно хорош; стоило мне одержать в чем-то успех - и Чэну это тут же ставилось в укор, мол, видишь, какой ты неудачник. Все наше детство прошло под этим лозунгом: ты любишь Усяня больше, потому что любил ее! — Это действительно так? То есть, — Сичэнь замялся, — Чэн о семье, кроме тебя и сестры, ничего толком и не говорил. — Потому что нечего говорить, для нас обоих это болезненная тема, — Усянь вздохнул. — Если бы не Яньли, то наше детство было бы еще более сложным, она всегда сглаживала острые углы. Теперь ты понимаешь, насколько болезненно Чэн воспринимает эту ситуацию с Яо, он проводит параллели. Ну, не знаю… Может, не хочет превращаться в мадам Юй, которая буквально сходила с ума от ревности. Да и, в принципе, для него тема сравнения с кем-либо довольно-таки болезненна, и он невольно опять ставит себя ниже, считает, что он хуже, что всегда выберут не его. Усянь посмотрел в ошарашенные глаза Сичэня и невесело усмехнулся: — Не смотри так, я вовсе не хочу выдавить из тебя жалость, просто хочу, чтобы ты взглянул на ситуацию с точки зрения Чэна. Он буквально вырос на модели, что первая любовь это на всю жизнь, а все последующее - это просто разумный выбор и не больше. Сичэнь сглотнул: — Прости, но я не могу не спросить: а это… правда? — совсем тихо закончил он. Вэй Ин усмехнулся: — Про сына-то? — Да… Вей Ин посмотрел куда-то в даль: — Когда мне исполнилось 18, я пошел и сделал тест на отцовство. — О! — Что тебя удивляет? У меня тоже есть свои травмы, не очень приятно жить с осознанием, что родители тебя обманывали. Я хотел знать, хотел быть уверен… — И что показал тест? Вэй Ин усмехнулся: — Я его подарил на 18-тилетие А-Чэну, помню, пришлось немаленькую сумму отвалить за срочность, чтобы успеть к его дню рождения. Как думаешь, что он показал? — Что это неправда? — Да. Это были какие-то больные фантазии тетушки Юй. А взял меня на воспитание дядя Цзян потому, что они с отцом были хорошими друзьями, он просто не мог позволить отправить меня в приют. — А первая любовь? — Этого я не знаю. Может быть, и было, но задолго до появления нас с Чэном, да и до рождения Янли вообще. А может, и это фантазия мадам Юй. — А семья сейчас об этом знает? — Со временем узнали. Сперва, конечно, мы Яньли рассказали, потом и до родителей как-то дошло. — Это изменило их отношение к вам? — Не знаю, — Усянь поковырял носком кроссовка дорожку, — к тому времени они уже переехали за границу, мы с ними почти не видимся, да и созваниваемся редко. В основном нам о родителях сообщает Яньли, с которой мы поддерживаем контакт. — Понятно, мне жаль. — Не надо, прошлое в прошлом. Мы смогли это как-то пережить. Но иногда оно вот так вот некрасиво вылезает. Я просто хочу, чтобы ты понял, что поведение Чэна по отношению к Яо продиктовано не самым приятным жизненным опытом, а учитывая его вспыльчивость… Да и, в принципе, сам бы он никогда не признался в том, что видит в вашей ситуации параллели со своей семьей. — Спасибо, Вэй Ин, — Сичэнь положил руку на плечо парню, — спасибо, что рассказал, мне стало многое понятнее. — Да не за что, так или иначе, мы же уже почти что родственники, — слабо улыбнулся Усянь. Сичэнь улыбнулся в ответ, но уточнять, что значат слова парня не стал, вместо этого поднялся и направился ко входу в больницу.