il pleut

— Это точно… удобно? — А почему нет? Лично я не против компании на вечер.       Квартира-студия. Билд озирается в прихожей с приглушённым светом. Едва Байбл снимает пиджак, как на плече его в один прыжок оказывается среднего размера кот: серый, с белой мордочкой и такими же сапожками на лапках. — Ох, ты как всегда!       От Билда не ускальзывает, как оба они — и хозяин и кот — рады встрече друг с другом. Байбл чешет коту за ушком, а затем берёт его на руки: — Итак. Билд — это Грей, Грей — это Билд. Та-дам!       Билду совсем не до смеха, сердце всё ещё царапает от ощущения собственной ничтожности, но этот парень с котом Греем не могут не вызвать улыбки. — Ну вот, так-то лучше, — подмигивает ему Байбл, — улыбка тебе идёт гораздо больше слёз. А ямочки… ямочки, — вдруг мечтательно напевает Байбл, — ты к спагетти как относишься? — Мм… редко готовлю их. — Но мою стряпню оценишь? А то я не ужинал, м?       Всё ещё подпирающий спиной дверь Билд вновь опускает уголки рта: — Ты ешь, пожалуйста… обо мне не беспокойся.       Байбл укоризненно качает головой: — Проходи уже. Руки вымыть — ванная там.       Через полчаса они сидят за накрытым столом на кухне. Обстановка очень современная, но Билд ощущает себя более чем уютно.       Наверное. Дело вовсе не в мебели. — Спагетти Болоньезе, с тёртым пармезаном и зеленью. Прошу, — торжественно объявляет Байбл, ставя перед Билдом глубокую тарелку. — Надеюсь, понравится.       Билд кивает, смущённо улыбаясь: — Спасибо… мне всё равно как-то неловко. — Да брось, — Байбл убирает в мойку миску Грея — его ушастый друг поужинал самым первым, — приятного аппетита. — Тебе тоже…       Обещанный чай. Точнее, улун. Пьют его, сидя на диване в гостиной. Байбл сейчас без очков, так что Билд может лучше разглядеть его глаза.       Нет.       Он отказывается верить, что такому не с кем провести вечер, кроме как со спасённым им несчастным созданием. — Ты умный и добрый, — неожиданно начинает он, — умеешь смешить и хорошо готовишь. Ты… красивый. Э-э, в чём подвох?       Байбл издает снисходительный смешок, добавляя к сказанному в его адрес: — А ещё я люблю ножи и украшения из кожи. Действительно. В чём подвох?       Билд сглатывает, настороженно озираясь по сторонам. — Что? Испугался и ищешь кратчайший путь от этого, наверняка, маньяка с котиком? В чае, кстати, крепкое снотворное. В спагетти тоже было. Так что беги, пока ещё в сознании, — ухмыляясь, Байбл делает глоток улуна.       Юноша краснеет. Хуже всего, что на долю секунды подобная мысль промелькнула в его голове. — Не бойся. Я правда хотел тебе помочь. И ничего плохого тебе не сделаю.       Билд кивает, всё ещё стыдясь своих глупых опасений.       Между тем, на улице вновь заряжает дождь. Частые капли выбивают дробь по стёклам. Нет. Дождь не льёт. А словно бежит в косую линейку. И Билд ловит себя на ощущении, что только здесь, в этой мягко освещённой гостиной, рядом с милым и гостеприимным парнем, он чувствует себя защищённым от холодного враждебного дождя.       Букет фрезий заботливо поставлен Байблом в воду. Билд смотрит на бело-лиловые лепестки. Ему кажется, что они качают своими бутонами, будто шепчут что-то ободряющее.       Билд переводит взгляд на Байбла, который с увлечением рассказывает ему какую-то историю из жизни. Просто чтобы отвлечь его от грустных мыслей. Он не уверен, что именно руководит им в тот момент, но Билд обхватывает ладонями эти высокие скулы и прижимается к губам Байбла нечаянным поцелуем.       Всё длится недолго. Секунд пять. Билд даже не успевает сообразить, ответили ли на его внезапный порыв. Или были шокированы.       Билд резко закрывает глаза, будто в страхе неизведанного. Затем так же резко их распахивает.       Байбл смотрит на него с прежним мягким пониманием. На его лице нет ни тени упрёка. — Прости, я не знаю, что это было…       Билд, до ушей залитый румянцем, не находит, чем оправдать свой поступок. — Ну, чисто технически, — тихонько хихикает Байбл, — ты меня поцеловал. — Э-э… Да. Я просто хотел сказать, что сам от себя не ожидал… Обычно я так себя не веду. Прости.       Байбл слегка наклоняет голову и берет его за руку, и Билд не различает, чей именно пульс так сильно бьётся под венами. — Нам необязательно говорить об этом сейчас. И поверь, ты не сделал ничего такого, чего следует стыдиться и за что ты извинился уже два раза.       Большой палец Байбла мягко гладит ему запястье. Билд кивает. И совсем не регистрирует в голове, как его лоб оказывается прислонённым к плечу Байбла, а ладони последнего принимаются ласково водить по его спине. Где-то внизу слышится мурчание — пушистый ревнивец пришел заявить свои права на хозяина. Билд трётся лбом о плечо Байбла, шепча: — Спишем всё на дождь? — Да, — отвечает Байбл таким же шёпотом, — ему не привыкать.