Мои чумачечие Сочи

Шанхайский сюрприз Голуби с утра… Фууф… Есть! Бродят где-то внизу по земле, метрах в десяти слева от входа в гостиницу. Видимо, кто-то из приехавших выбросил там остатки «путевой» еды. Или «непутевой». Или этот кто-то был из отъезжающих… Автобусы, такси, частные машины постоянно курсируют у входа в любое время суток, кроме, разве что, самой поздней ночи. Но даже тогда движение полностью не прекращается. К моей стабильной привычке — пить кофе по утрам на балконе, в последние годы добавилось навязчивое желание так же выходить туда в ночи, когда не спится. И много чего интересного с высоты балкона наблюдать. Но конкретно этой ночью я спал, как убитый. И вот балкон есть, голуби есть, но сигарет-то у меня нетути! Потому как вчера мы уходились и устали настолько, что тащиться в магазин на обратном пути было уже просто невмоготу. — Слав, я полежу ещё? Что-то ножки мои отваливаются, — тихо мурчит маменька из-под одеяла. — Ну, не попадём мы на завтрак, так и ничего страшного! Можно и налегке разок! У меня, вон, печенье ещё из дома есть, да и фрукты с позапрошлого ужина остались… — Да, конечно! Я тогда в лабаз по-быстрому за сигами и водой смотаюсь! — кричу с балкона. Небольшой магазинчик, куда я собираюсь, расположенный совсем рядом с гостиницей, нам тоже посоветовали ещё позавчера на пляже. Цены там, по рассказам, вполне сочинские, но хотя бы не такие ужасающие, как в соответствующих заведениях при отеле: — Значит, выходите, потом налево, ещё налево вниз под горку, потом там дача такая красивая будет, вот мимо неё вокруг, потом через дорогу, ну, и сразу увидите! Только вечером туда лучше не ходить… — Это ещё почему? — настораживается родительница. — А вот схо́дите и поймёте! О том, что я хочу попробовать сходить именно туда, я матери не говорю. Но ведь сейчас — «на то оно и утро»! До цели я резвым козликом доскакиваю минут за пять. Идти действительно совсем недалеко, и в ассортименте представлено всё необходимое, даже готовая еда, хотя у нас в ней нет никакой потребности. Цапаю воду — это обязательно, колбасные нарезки –на всякий случай, сыр, батон, йогурты, если опоздаем на завтрак, и… Рука сама тянется к пивку из холодильника, которое можно прихватить с собой на пляж. Здесь впервые вижу местное, в два раза дешевле, чем «при дому». Тут же резкий окрик бьет по ушам: — Мужчина, вы что, не в России живёте?! Вы на часы-то когда последний раз смотрели?! — Да-да-да, точно, — сжимается внутренний голос. — До одиннадцати у нас ни-ни, если не знаешь прикупа… Да и знал бы — не продали… Покорно ставлю вожделенную бутылку обратно в холодильник, и вдруг отчётливо понимаю, что же ещё не так в Сочи лично для меня. По ощущениям. Даже в Крыму такого не было. Я отчетливо каждую минуту понимаю, что здесь и сейчас я пребываю именно в России. А с учётом установившейся в этом году аномальный жары — как будто бы и не уезжал из Петербурга в другой город! Я не говорю, что это плохо или хорошо, это безотчётное и безоценочное знание. Но оно присутствует, и постоянно напоминает о себе вот такими мелочами в виде окриков и обращений — «граждане». То же крымское «отдыхающие» звучит для меня намного мягче. Прикупив то, что не запрещено, решаюсь прогуляться по улице, ведущей куда-то вверх. Приличные дома, все завешенные объявлениями о сдаче жилья в аренду, быстро заканчиваются, и начинается… Други мои… ну, я даже не знаю, как бэ энто описать! На первый взгляд — тот самый Шанхай, которым нас раньше пугали, или же мексиканские фавелы, но с явно выраженным отечественным колоритом: строения косые, кривые, с наглухо, сикось–накось, забитыми ставнями. Дома лепятся друг к другу, как ласточкины гнёзда. Иногда между ними видны какие-то узкие проёмы-провалы, в которые даже человек нормального телосложения с трудом протиснется. Иногда, для усиления аутентичности, они завалены горами вонючего мусора. А над всей этой бескрайней помойкой, по-другому не скажешь, дыбятся где-то вдалеке грязноватые молочно-песочные айсберги новостроек-гигантов. А ведь я совсем недалеко отошёл от своей гостиницы с её парадным кварталом-парком. Меня как будто телепортировали совсем в другую реальность. Кстати, прошёл я и под каким-то очередным гигантским виадуком с крытыми, но без ограждающих перил лестницами, бегущими по склону холма: на них и смотреть-то без головокружения невозможно, не то что спускаться по ним и подниматься! Окончания виадука не видно — помойка его как будто всасывает в себя. Да, не буду спорить, и в Петербурге есть жутковатые, мягко скажем, уголки. Но вот такого, чтобы отойти на пятьсот метров от центральных улиц и впасть в постапокалипсис… Да, что-то похожее со мной случилось в Афинах, но там я долго и упёрто шёл в сторону порта, и всё хотя бы менялось постепенно, а здесь… И ещё… Вот теперь вокруг именно что зловещая звенящая тишина! — Дай закурить! — материализуется передо мной прямо из воздуха бухой в дымину бомж в плотном ореоле перегара, после нечаянного вдоха которого хоть закусывай купленной недавно колбасой. Явление данного индивидуума — яркий пример того, что какие бы запреты не существовали, кто ищет — тот всегда найдёт. И добьётся. И допьётся. А страдают от запретов вполне себе нормальные люди. Прикуриваю и протягиваю бомжу сигарету, только бы он отвязался. — Бэээ, — благодарно выдает мне ровнехонько на кеды своё «спасибо» бомж, но сигарету держит цепко. — Блэт…мужик, ну, целая же улица вокруг! — Звиняемся, спасибки, — испаряется лихим булкаговским котом-Бегемотом мужик, вроде бы даже крутанувшись в воздухе. Какое-то время мне кажется, что это разыгралось мое буйное воображение на фоне местного колоритного пейзажа. Но блевонтин с моих кед, в отличие от бомжа, никуда мистическим образом не исчезает. — Так, всё. Пора нахрен сваливать отсюда. Зато теперь ты знаешь, почему сюда не надо вечером, днём, да пожалуй, что и утром. В магаз и сразу в люльку, — ехидничает внутренний голос, а ноги сами несут на «выход» с постапокалиптических полей с той предельной скоростью, на которую я способен. Прихожу в себя только у магазина. Вид тот ещё, хотя вышел из номера приличным человеком. Тапки облеваны, рубашка в разводах от пота, некогда белые шорты почему-то серые… Вот с ними-то что еще случилось?! Ну, точно, я ж протиснуться в эти проемы пытался! И на х*я-то мне вообще это было надо?! — Зато ты увидел другой Сочи — город, так сказать, контрастов! Всё удивительное рядом! — восстанавливает былой апломб внутренний голос. «Удивительное» производит мощный эффект в лифте, в котором едут чистенькие люди после утреннего душа и завтрака. От меня отшатываются, вжимаются друг в друга, и я, наконец-то, еду в некоем вакууме, не облепленный другими телами. В номере первым делом несусь в душ и пропадаю там на полчаса, пытаясь отмыться от ароматов шанхайского сюрприза. — Слава, у тебя всё в порядке? — интересуется родительница, когда я выныриваю. — Твои кеды я за дверь выставила. Они как-то странно выглядят и дурно пахнут. А, что, там так жарко, что ты весь вспотел? — Нормально! — выпаливаю, устремляясь за чистой одеждой и снова исчезая в ванной. — Пакет с едой разбери и чайник поставь! — О, колбаска, сырок… Слушай, а там в магазине он дешёвенький какой-то есть? Им-то всё равно… — Кому им? — немного напрягаюсь, параллельно раздумывая отправить ли кеды после бомжа сразу на помойку или, как говорила бабушка в свое время, «выкрОсить и выбрОсить». — Слушай, а тебе не кажется, что здесь с каждым днем делается всё жарче с момента нашего приезда? — быстренько переводит тему мать. — Так я обновлю сегодня свой купальничек? — Обязательно! То, что мать хочет отправиться на пляж в обновке, это ещё один признак того, что вещь очень понравилась. Обычно у неё обновки предварительно живут по несколько месяцев в шкафу или в комоде, пока она привыкает к факту их существования. Насчёт температуры — нет, не кажется. За бортом плюс тридцать четыре, столько же выдает интернет и по Питеру. Но там на ближайшие дни уже запланированы грозы. На пляже у всех новая развлекуха. Сегодня все заняты нырянием с волнорезов, кто как умеет. Кто солдатиком, кто бомбочкой, кто по прямой, кто по косой… — Ну, я опять всё понял, только вы-то что ж такие непонятливые! — исходит на истерику спасатель. — Вся самая читающая в мире страна резко сегодня разучилась читать! Вот для кого на волнорезе написано буквами, которые прочтёт даже самый слепошарый долбо… наш гость дорогой: «Нырять категорически запрещено!» Вот вы, мужчина! Куда и зачем вы поперлись в одних плавках в конец волнореза?! Только не говорите мне, что фотографировать. Приборов я у вас в руках не вижу! Или вот этим прибором, что ли, будете?! А, ну, я опять все понял! Мы наслаждаемся видами! А я сейчас буду наслаждаться видом вашей жопы выше головы?! И ещё — на пляже как-то подозрительно свободно. Хотя, возможно, сегодня просто массовый экскурсионный день. С балкона утром видел, как люди без больших сумок и чемоданов массово брели куда-то вверх, в сторону бювета. Остановку для сбора экскурсий ещё предстоит найти вечером, потому что завтра мы отправляемся в путешествие на дачу Сталина и в бальнеологическую лечебницу, в Мацесту. Зато мы (наконец-то!) занимаем вожделенные места в тени ротонды. Радоваться этому или нет, не могу разобраться уже минут через двадцать после первого заплыва. Ротонда — это вроде бы конструкция изящная, белая-резная и хорошо продуваемая. На первый взгляд. Но почему-то, оказавшись в ней, ощущаешь себя так, как будто заперт на жаре в остановившемся на долгую остановку автобусе с выключенным кондиционером. Ветер с моря сюда вообще не задувает, а между часто и густо насаженными лежаками надо протискиваться так, как я это попытался сделать утром в «Шанхае». Но зато здесь нет прямых солнечных лучей, опасных для нашего с маменькой решения провести большую часть сегодняшнего дня на пляже с целью релаксации. — Так! Вот вы, девушка в бикини, чо так замерли в середине волнореза? А… Вот, вижу! У вас все устройства на плече! Уважаю — снимаете селфи или делаете стримы о нашем замечательном и прекрасном городе Сочи! А молодой человек вас дублирует… И это прекрасно, и это не может не радовать… А, дура! ты чо ща сделала?! «Дура» выныривает из воды, проплывает до того места, где уже можно стоять, как ни в чем не бывало достает откуда-то телефон. Утыкается в него… и опять явно что-то снимает! — Ааа, — пораженно отвисает челюсть у спасателя. — В прошлом году такого ещё не было! Нет, ну какой заезд! Это что-то! Теперь и такие звонилки додумались делать, что их в море топить можно?! А в ванне?! Девушка, подойдите! Расскажите, сколько он стоит. Да и вообще, можете телефон оставить! Да нее! Мне Ваш номер нахрен не сдался! Вы сам аппаратик лучше оставьте! Сегодня у меня день прогулок по пляжу. Кожа уже обметалась загаром, так что можно решиться и на длительные вылазки. В районе входа замечаю два кафе, за магазами с тряпками и купальной атрибутикой. В одном подают мясные блюда, завлекательно тянет шашлычком. Если завтра вернёмся не поздно, можно будет себя любимого побаловать. В другом условном рестике специализируются, судя по названию, на рыбе. Здесь оторвётся родительница. Чуть дальше за ротондой на берег вытащен какой-то непонятный корабль, стилизованный под средневековый бриг, и, похоже, здесь наша территория заканчивается. Эх, маловато пляжное королевство! Разгуляться негде! А ведь у меня ещё бассейн совсем не окучен! Возвращаюсь к родительнице: — Ну что, будем в номер собираться? Там перекусим что-нибудь, а вечером погуляем? — Давай, — охотно соглашается маменька, — дней-то ещё сколько впереди! Накупаемся, назагораемся вдоволь! Ну что тут может испортиться? Это у нас дождь и шквальный ветер возможен в любой момент! И тут у меня снова нехорошо ёкает. Есть такая специфическая особенность у родительницы. По-русски называется «накаркать». — Сплюнь! Не нужен нам здесь никакой дождь! За такие деньги, этого ещё хватало! — А вот ветерок бы …ну, лёгкий такой, совсем бы не помешал! — стоит на своем мать. И это мы пока вообще себе не представляем, какой… лёгкий ветерок будет в конце отпуска. Правда, увидим его, конечно, не лично. А в Интернете, на многочисленных роликах с шокирующими заголовками, но всего в паре кварталов от нашего отеля с хорошо узнаваемым абрисом зданий, мимо которых проезжали. Пока едим, замечаю, что одинокий посетитель нашего балкона топчется уже практически на входе в комнату и любопытно заглядывает в нее наглым жёлтым глазом, нацелив клюв. И как эта тварь незаметно так близко подкралась?! Никак не могу привыкнуть, что голуби здесь не воркуют и не ухухают, а тихой сапой подкрадываются, оказавшись в итоге под самым носом. — А ну-ка брось! Кыш, я сказал! — бросаюсь к балкону. — Слав, да оставь ты его в покое! Да не влетит же он, в конце концов! — Мама! Они с перил начинали! А теперь уже вплотную до комнаты дотопали! После еды какое-то время читаю книгу, а родительница смотрит телек. На экране привычные, до боли знакомые российские каналы и персоналии. Опять же — как никуда не уезжали! Хорошо хоть меня какое-то время увлекает сюжет. Но часа через два всё-таки не выдерживаю, когда после дневных новостей начинаются всяческие ток-шоу с их воплями и истеричными разборками, которые просто тихо ненавижу, спасибо любимой работе. — Так, всё! Я в бассейне до ужина! Карточку от номера, чтобы туда пройти, полотенце, деньги взял! Тебе что-то на улице надо купить? — А, ну иди, иди! — отвлеченно бросает родительница, полностью поглощенная мелькающими кадрам. — Нее, ничего! Мое первое открытие в бассейне: у него внутри, ниже уровня воды есть бортик, чтобы можно было стоять на этой ступеньке. Нечто похожее довелось увидеть на Родосе, где я в «лоханке» из-за одного придурка чуть не притоп. Вода позиционируется как морская, но конечно, хлорка присутствует. Без неё просто не обойтись, из-за таких толп народа. Именно из-за хлорки мать не любит бассейны, а ещё потому что, как известно, у многих «водичка дырочку находит» и здесь… Родительницу в бассейн может отправить только уж совсем сильный шторм или мусор на море. И то, окунувшись один раз, она потом со скорбным видом усядется на лежак в тени, типа: «Слава, на что мы тратим наше время!». Я же люблю поплавать, выпить чего-нибудь легкого, потом ещё метнуться в воду. А ещё знаю, что после таких процедур люди делаются более разговорчивыми. Но в Сочи реально меня не покидает странное ощущение — вот вроде и реагируют нормально, и начинают рассказывать, а потом… Реакция такая, как будто ты сам взял и ни с того, ни с сего другого человека случайно послал на хрен. И всё, и трындец — конец базару. В той части бассейна, что ближе к сцене с резвящимися аниматорами, народ тусит, оставляя коктейли на бортиках. Кто-то отмокает в ленивой реке, исчезающей где-то в проёме здания отеля. Позырить, что ли, что там? Там… ничего особенного, ради чего стоило бы подныривать под низкий свод! Но любопытство, оно такое… любопытство: вижу практически пустое помещение со скамейками и шкафчиками для переодевания и дверями, ведущими к лифтам наверх. Наверное, это штука бесценна зимой, когда ещё все-таки не совсем холодно. Например, по рассказам в отзывах и соцсетях, иногда и под Новый год в Сочи случаются «зимние температурные окна» — выше нуля градусов немного за двадцать. Раздеваться на свежем воздухе ещё не тянет, но купаться в подогретой воде уже вполне себе может прокатить. Находясь в Гурзуфе, у меня возникло отчётливое желание вернутся туда зимой. А вот в Сочи… Наверное, нет. Уж слишком много народу. Даже чтобы кайфануть с коктейлем у сцены, надо ждать своей очереди. Аниматоров сменяют две спортивные блондинки. Из среднего бассейна детей перемещают в верхнюю часть парка и завлекают там мороженым и рисованием, а на освободившееся пространство активно устремляются дамы, всех комплекцией и возрастов. — Раз-раз-раз! Ну что, все собрались? Мы начинаем сегодняшнее занятие аквааэробикой! Подтягиваемся, активнее, подтягиваемся! Интенсивнее, ну же! — А что ещё тут есть из физических активностей? — интересуюсь у мужчины рядом. — Всё, — охотно выдыхает он. — По утрам бег, гимнастика и йога! Третье — это ещё и мужикам развлечение! Идешь рано утром на море, а они в позе «собака мордой вниз»! И только попы, попы, попы! Смотри, сколько хочешь. Они ж во внутренней нирване! Вечером водное поло, теннис! Ну, это уж увольте — мячом по башке! Не моё! А вечером на главной сцене надрывается звездюлька, или звезда в прошлом. С одной стороны, вроде из нашего номера и концерт послушать можно бесплатно, а так-то сюда вход по билетам в дни выступлений, с другой стороны, раньше двенадцати ночи никак не уснуть. Сразу просекаю какую-то пользу от нашего номера, выходящего окнами в город. У нас шумят только автобусы, но к ним быстро привыкаешь. — Как Вам пиво местное? — перевожу на вроде бы абсолютно нейтральную тему. — Пиво по цене мерзавчика?! А вино по цене текилы?! Вы издеваетесь! Шашлык из трёх кусочков свинины и капли кетчупа — тысяча пятьсот! — искренне возмущён мужик. — Это что, вот здесь, на пляже?! — ошарашен я. На эти деньги дома можно тазик наварганить. — Нет, там чуть за тысячу. И даже кружок лука с помидором и кусок лаваша дают. Да и про город в целом. В Москве дешевле пожрать можно. Про Питер я в принципе молчу! — А как Вам экскурсии? Были уже где-нибудь? — В олимпийских Сочах. Вот там ценники вообще олимпийские! Зашли в один магазин, думали сувениров родственникам и знакомым прикупить. Так решил, что у меня с глазами что-то случилось. И с головой. Считаю нули, и никак остановиться не могу. Переспросил у продавца. Тот ржет. Да, говорит. Их ровно столько, сколько видите. Поедете в Абхазию, там всё тоже самое в три-четыре раза дешевле купите. Но в Абхазию-то я больше ни ногой! — А чего так? — заинтересованно тяну. — Может, по пиву? Я угощаю! — Абхазия — это надо видеть самому! И пережить! — спешно начинает собираться куда-то мужик. — Вспомнил, мы ж с женой договорились сегодня пойти невестке подарок выбрать! Уезжать уже скоро! Ну вот опять. И что такого необычного было сказано?! Что тут снова не слава Богу?! Сходить, что ли, правда, в бар за пивом? Смотрю на ценник. Мама дорогая, в два раза больше, чем в том же магазине при входной группе! А идти-то тут два шага. За комфорт, что ли, берут? И за температуру напитка? А может, за эти двести пятьдесят рублей оно какой-то рецептуры неземной и вкусноты невье…возможной? Заказываю бокал, ради эксперимента, и за состоявшееся знакомство с бассейном. Пиво самое обычное, похоже, даже «Балтика». Только градус выдержан. Снова лезу в бассейн. Рядом, чуть ли не башку, с бортика плюхается дитё, приближающееся к возрасту подростка. Понятно, что ему в детском бассейне уже не интересно, да по хорошему, и не место. Но проблема в том, что бассейн в глубокой части разделен дорожками. А когда хватаюсь за канат-разделитель, то режу о него руку до крови. Похоже, на сегодня наплавались. Меня замечает бармен, подзывает жестом и щедро выделяет лёд. Тут же у него в руках оперативно возникают бинты и ножницы. — А что, здесь часто такое случается? — удивленно таращусь на быстрые, и выдающие определённый опыт движения. — Здесь и не такое случается! Знаете, сколько вечером стаканов, иногда и побитых, из бассейна выгребают, — интимно шепчет на ухо бармен, косясь на охранников на входе. — Это я только Вам говорю, потому что Вы хороший человек! Взяли и купили пиво за двести пятьдесят, а не сгоняли в лабаз при входе, как все делают! А ещё знакомого, с которым Вы разговорились, угостить хотели! Если хороший друг, то так и нужно, а если парой фраз только перекинулись, то лучше не надо, проблемы могут быть! — Это почему ещё? В чём дело-то? — делаю круглые глаза. Просто хотел угостить человека пивом. Ну не корову же ему предложил! — А вы в первый раз в Сочи? — Ну да. — Да потому что к нам в город летом клофелинщики со всей страны съезжаются! Об этом как-то рассказывать не очень принято! Мы-то их гоняем, гоняем! Но всё равно как-то проникают! Вас еще на пляже приметили в первый раз! На Вас мужик настучал! Вы извините, но уж больно похожи на них! Они тоже все такие чистенькие, головы вымыты, ногти ухоженные, пахнут вкусно, выглядят прилично! — выдает пацан лет двадцати пяти хотя кто его знает, помятуя племянничка Дэни. — Ну, я смотрю, у Вас волосы тоже не в мазуте! И ничем лишним от Вас, простите, не воняет! — немного нервно огрызаюсь. Что плохого в том, что на отдыхе я стараюсь выглядеть, прилично, как я это понимаю? Ну, когда могу, если вспомнить утренний инцидент. — Ну, так мне же положено! Я бармен в гранд-отеле, — выдает парень тоном: «Я генеральный директор «АвтоВАЗа». — А потом вот Вы в прошлый раз здесь на пляже к другому мужику пристали! Я аж напрягся уже весь. Думаю, если в лабаз потопает, а не у меня пиво купит, и ещё две бутылки попрёт, то щаз с охраной будем брать, а потом в ментовку! — Мама дорогая, — хватаюсь за сердце. — Так Вы ж сами сказали, что все в этом лабазе покупают! — Так они-то к другим не пристают. В одно горло сосут! Так что Вы того, сами аккуратнее! Кстати, может, пиво еще закажете? Мне еще три кружки, и норма за смену. — Нет, спасибо. Что-то именно пива уже не хочется, — вовремя соображаю, что пацан кладезь информации и у него надо обязательно что-нибудь ещё купить. — А коктейль у тебя вкусный есть? Ну, чтоб не до одури сладкий, а с кислинкой такой освежающей, цитрусовое что-нибудь, клюквенное… — А вот этот бери. Он фирменный, как раз такой, как тебе хочется, — переходим мы по взаимному наитию на «ты». Ну, как говорится, слава Богу, хоть что-то прояснилось! Хоть что-то. О существовании клофелинщиков я, конечно, знаю. Просто пребывал в святой уверенности, что они остались в «девяностых» и «нулевых». И чтоб столкнуться с таким в Сочи! В наши дни… Да я ни на одном курорте о таком в принципе не думал! «Ну есть же у них этот жуткий Шанхай в двух шагах от центра города? Да уж, город контрастов», — недоумевает внутренний голос. В номере застаю мать за тем, что она вымывает пол на балконе. Странно. Перед походом на море я сам его выдраил, чтобы не попасться с сигаретами и пеплом перед горничной. Потом курил только на улице. — Птички накакали, пока тебя не было! — смущенно поясняет мать. — Вот, решила приобретаться, чтоб ты на полу в грязи не курил! Курить приходиться теперь именно так, сидя на полу, чтоб никто из соседей не приметил сигарету в руке. — То есть, ты всё-таки признаёшь, что эти твари срут, где попало! — возбужденно потираю руки. — А здесь ещё и не такие твари водятся! Клофелинщики клофелин в пиво подсыпают, представляешь себе такое?! — А ты пиво-то на вечер, кстати, купил?! — Никакого пива сегодня! Меня чуть в ментовку из-за него не загребли! Развлеклись бы в полной рост вместо ужина!