Мои чумачечие Сочи

Визит в дендрарий (Да что ж такое! Голубей на балконе опять нет!) занимает практически весь наш с маменькой новый сочинский день. И он того стоит. Не могу гарантировать, что в вашем, други, путешествии приключится всё то же самое, что со мной. Но много нового для себя узнаете точно. Для меня, например, тем ещё открытием стало то, что страусы умеют… рычать. Да-да, вы всё правильно прочли — именно рычать! Никогда бы не подумал, что птицы в принципе способны издавать такие звуки: это, конечно, не откровенное собачье ррррр, но очень похоже на то, как слышится издали автомобиль с проблемным глушителем. А ещё страусы хихикают и «играют в теннис». В последнем раскладе звук такой, как будто кто-то лихо отбивает ракеткой теннисный мяч и, бонусом в заключение, орёт на корте, как Сирена Вильямс. Короче, эти птички, вместо того, чтобы шаблонно зарывать голову в песок от страха, сами кого хочешь напугают. Также, к своему великовозрастному стыду, был просветлён знанием, что текилу делают не из кактусов, как полагают многие россияне, и владельцы питейных заведений даже спекулируют на сём общем заблуждении, а вовсе даже из агавы (подсемейства Агавовые, семейства Спаржевые — во, какой я умный!). А её ближайшую родственницу — юкку, используют для придания джинсовой ткани износоустойчивости. Но — обо всём, как всегда, по порядку! Как только мы выныриваем из перехода, и делаем с десяток шагов к кассам, к нам тут же подлетает женщина средних лет. — Вы же в дендрарий? Мы как раз почти заканчиваем набирать группу! Экскурсия с профессионалом стоит две тысячи рублей. Но если это будет десять человек, то выйдет уже по двести рублей с каждого. Мы ждём четверых человек, с вами — уже двоих! А вот Вы, молодой человек, кстати, можете предположить, какая площадь здесь занята дендрарием? — Нууууу? — тяну заинтересовано. Пока ехали, было видно, что там хорошо так. Гектаров тридцать-сорок с гаком… — Свыше пятидесяти! И вы там будете в первый раз плутать, петлять, и сами толком ничего не найдёте! Опытный гид всё покажет, всё расскажет, куда надо отведёт! Потом гуляйте себе сами, сколько ног хватит! — Берём! — соглашаюсь я. — Не вопрос. Ибо пятьдесят га — это серьёзно, действительно гулять-не перегулять, шарашиться до посинения в одном неизвестном месте. В смысле, в известном. В дендрарии! Чой-та ты от спасателя каких-то не тех формулировок нахватался! — рявкает внутренний голос. Двести рублей — это плюс к тому, что надо заплатить официально за вход. Здесь цена вопроса составляет триста пятьдесят за взрослого. Итого на двоих выходит чуть больше тысячи. Для детей до семи лет вход бесплатный. Как бы. Но там свои способы «сравнительно честного отъёма денег у населения», короче — следите за руками! Пока мы ждём, приглядываюсь к ценам, как это модно теперь говорить, на снэки и напитки. Всё по сто. Вода, пепси-швепси, мороженое, печенье, орешки, сандвичи, чипсы, стаканы с кусочками фруктов… Забегая вперёд, скажу, что внутри верхней части дендрария в отношении еды и напитков та же ценовая политика, но уже «всё по сто пятьдесят», за исключением разве что сувениров: всяческих масел и всей той продукции, которая предназначена для втюхивания туристам на память. Да, ещё можно попасть в дендрарий на фуникулёре, посадка на который осуществляется около цирка, у автобусной остановки. Поднимает фуникулёр в самую верхнюю точку дендрария, располагающуюся на горке. Но, на мой взгляд (ха, ну я ж баюс-баюс высоты!), это не самый удачный вариант, так как здесь, наверху, размещается самая современная часть парка, хоть и разбитая по климатическим и территориальным зонам в плане растений, но слегка пустоватая. Внизу все перемешано, немного скомкано, но более «дорого-бохато». А ещё один вариант посещения — для продвинутых, если всё-таки не захочется тратиться на гида. Нужно заранее скачать специальное мобильное приложение: при наведении на QR-код около таблички с названием растения, оно будет рассказывать и показывать. Но в самом дендрарии, отдельно взятыми местами, интернета нет, быстро скачать не получится, поэтому и говорю — готовиться заранее. Другой вопрос, что если ты не знаешь о существовании в природе буахинии (Други-читатели! Это не радостное состояние, о котором вы могли подумать, а орхидейное дерево с замудрёнными листьями, похожими на бабочек!), то ведь и искать-то её не будешь… Двоих недостающих участников группы добираем, когда к нам присоединяется молодая парочка, явно как несколько дней или недель из ЗАГСа. Они гордо, при любом удобном моменте, демонстрируют в камеру массивные обручальные золотые кольца, делая сэлфи. В гиды к нам определяют мужичка хорошо в возрасте, но юркого и поджарого. Он, естественно, начинает с рассказа об основателе дендрария — журналисте (!), редакторе (!), беллетристе (!), питерском (!), историке балета (тут — мимо кассы) Сергее Худекове. — Эмм, ну вот в балете мы, канешна, ни йухом, ни рылом, а вот всё остальное очень и очень даже кое-кого напоминает… — хмыкает внутренний голос. — Ма-ам! Вот почему вы с папой никогда не верили в то, что я в состоянии выбрать вполне достойный жизненный путь? — сокрушительно и демонстративно вздыхаю вслух. — Слав, да ты что?! Да тебе сто раз говорили, сколько такие люди в советские времена получали! Это ж теперь нормально, а тогда всё было по-другому! — змейски шипит мать. —Ну, вот! А я, может, упустил шанс запечатлеть себя в истории! И не создал собственный дендрарий! Этот семейный диалог о проблемах профориентации станет понятным, если я немного поворошу наше домашнее прошлое. В школе большинство моих ровесников уже в младшей школе чётко знали, кем хотят стать, и уверенно отвечали на коварные вопросы учителей о будущей профессии стандартным советским набором: «космонавтом-лётчиком-моряком-военным-учёным-врачом», или «строителем-милиционером-инженером, как папа». Девочки отделывались: «актрисой-певицей-медсестрой-учительницей», или «портнихой-бухгалтером-парикмахером, как мама», и так далее, и тому подобное. Я же всегда выдавал в эфир нечто более замысловатое, и вовсе не связанное с конкретикой, чем ввергал преподавателей и проверяющих в ступор. — Здравствуйте. Сегодня Слава рассказал, что хочет заниматься выращиванием растений. Я у него спросила: ты будешь агрономом, селекционером или биологом? На это ваш сын заявил, что это вот всё ему не подходит. Совсем. Он хочет быть кем-то вроде руководителя Ботанического сада, и чтобы у него сразу была своя «ранжерея». Вы понимаете, что это какая-то неправильная постановка вопроса и подход несоветский? Вы сможете поговорить с сыном? Хорошо, что мы хотя бы ушли от подбора вариантов работы Славы в цирке, чтобы смотреть представления бесплатно! — выдала в очередной раз училка, когда мать забирала меня с продлёнки. — Да-да, конечно, мы обязательно всё обсудим дома, — мило говорила учителю родительница, делая страшные глаза мне, — Во-первых, Слава, оранжерея! Во-вторых… ладно, попозже поговорим. Обсуждение, помню, началось уже в троллейбусе, потому как дома полагалось отвечать отцу на аналогичный вопрос только дежурное: «буду учёным-преподавателем». Маменька тогда популярно объяснила мне, что с такими заявками на будущее в статусе профессионального ботаника я в итоге: «Из говна будешь растить картошку, свёклу и редьку в Ленобласти! И сапоги носить резиновые до пояса, чтобы по этому говну ходить! За меньшие копейки, чем получает наш дворник!». О, моя добрая мама! Из всего сказанного меня больше всего потрясли слова «редька» (которую я всегда на дух не переносил) и «говно в квадрате». При необходимости маменька всегда умела использовать весьма образные способы донесения информации, а так же хоть и болезненные, но действенные воспитательные приёмы. Так, соску-пустышку я сам выбросил в помойку после слов родительницы, что этот мой девайс «пососала собачка». В общем, про карьеру растениевода я вслух больше не заговаривал. А в старшей школе у меня появились другие увлечения. И когда все ровесники твердили: «Стану поп-звездой-актёром-банкиром-юристом-менеджером», я уже понимал, что хочу получать деньги за писательский труд. То есть, мало того, что планировал заниматься тем, что нравится, так ещё и деньги хотел за любимую работу получать, сволочь этакая! Но самое удивительное, что в итоге мне удалось совместить все свои хотелки и детские желания: я пишу, как вы понимаете, и не только за деньги, и не только по работе, где периодически (бесплатно!) наблюдаю цирк с теми ещё конями, а дома у меня есть мааааленькая такая оранжерея, как уже упоминал. Из тёплых воспоминаний меня вырывает голос гида: — А теперь мы видим перед собой типичную сосну итальянского семейства Pinnya. Её шишки весят, в среднем, по триста грамм, у некоторых очень взрослых деревьев они могут быть и до полукилограмма. Орешками пинии, по одной из легенд, кормили гладиаторов перед боями… Сосну Pinnya мы прекрасно знаем, видели сто раз в Средиземноморье. Про гладиаторов — новый поворот, хотя и бездоказательный. А вот это сосна американская, остистая межгорная. В естественной среде обитания иголки у неё могут достигать двадцати сантиметров в длину! Дышите полной грудью, здесь самый чистый и полезный воздух в Сочи! А теперь спрошу — нет ли среди нас заядлых жертв зелёного змия? — Эээ… почему жертвы? Поклонники! — крякает мужчина из группы. — Вы понятия-то не подменяйте! — Так вот, это — куст можжевельника. С применением компонентов этого растения изготовляют столь любимый англичанами джин. Если кто-то планирует выезжать в Юго-Восточную Азию во Вьетнам, Таиланд, Корею — то вещь до сих пор незаменимая, там с гигиеной и малярией всегда были и будут проблемы. Врачи в поездке рекомендуют! По чуть-чуть, как лекарство. Но многие настолько в итоге увлекаются профилактикой и самолечением, что становится уже не до курортов и достопримечательностей. Скоро будет остановка, где вы сможете попробовать и купить местный аналог джина. Но помните, что ещё надо дойти до нижней части дендрария! А теперь мы с вами направляемся к пробковому дубу. Тому самому, из которого делают пробки для вина, коньяка и шампанского. Для этого снимают часть коры. И это единственный в мире вид деревьев, у которых она со временем полностью восстанавливается. Кстати, под пробки для шампанского идут, по сути, отходы — крошки от производства изделий для коньяка и вин. Потрогайте кору на ощупь! На ощупь… Серо-коричневая кора тёплая, пористая, как будто реально прикасаешься к пробке. — А это вот, молодые люди, обратите внимание, гардения. У истинных английских денди в начале девятнадцатого века просто обязаны были наличествовать гардениевые бутоньерки. Появились они ещё в древней Греции, как часть обязательного декора свадебной одежды жениха, в Европу же пришли в средние века, уже как украшение повседневной одежды. В основном, букетик цветов или трав на одежде, и духи, использовались как аналог дезодоранта, чтобы заглушить неприятные запахи тела. Но со временем всё довели до высшего символизма: по тому, какая была бутоньерка и из чего собрана, всем сразу становилось понятно, что происходит или должно произойти. Ландыши, маки, незабудки означали, что у джентельмена появился новый предмет воздыханий, а вот со старым, наоборот, покончено. С гвоздикой было важно, однотонная она или пёстрая. Первый вариант подразумевал: «Да, на все готов», а второй: «Нет, моя прекрасная ягодка, не я герой Вашего романа»… — Ну надо же, как удобно, — хмыкает внутренний голос, пока я рассматриваю изящный белый цветок со сливочно-медовым запахом. — Прицепил, и никаких буйных скандалов с выяснением отношений! Хотя это не отменяет шансов, что дальше не заедут по морде или не вцепятся в хайер. — Оскар Уайльд как-то эпатировал общество бутоньеркой из гвоздик, выкрашенных в зелёный цвет. Это сейчас такие научились выращивать. Про ориентацию великого писателя, все взрослые, все в курсе. Но с тех пор английские денди, разделяющие наклоности Оскара Уальда, начали носить такие бутоньерки, чтобы безошибочно узнавать друг друга, не задавая вслух неуместных вопросов. И если один такой джентльмен подходил к другому, и тот бутоньерку снимал, это означало безоговорочное «нет». В случаях же с простолюдинами, в известных заведениях, многочисленные зелёные гвоздики стояли в вазах. Посетитель брал одну из них, подходил к эээ… сотруднику, дальше оговаривалась сумма, и если последний принимал гвоздику, то стороны удалялись в отдельную комнату, ну, или как там договорились… Счёт, естественно, выставлялся за цветы. А мы же сейчас удаляемся из зоны хвойных в пальмарий… Ах да, один важный момент. Вот это, запомните, самшит, или железное дерево. Тот редкий случай, когда тонет в воде, и не горит в огне. Настолько там плотная древесина. Скоро мы дойдем до точки, где вы сможете приобрести сувениры из самшита. Особой популярностью и относительно низкими ценами отличаются ступки. В некоторых семьях они раньше по наследству передавались — от бабушки к внучке, достигшей определенного уровня взросления с напутствием: «Пусть твоя будущая семья будет такой же крепкой и верной, как вот это вот»… Доходим до точки. Смотрю на ступку из самшита. С учётом габаритов пытаюсь масштабировать… Деревенею. Блэт… Вот, ей Богу, первый раз в жизни воспринимаю этот предмет обихода в таком ключе. Окидывая обновлённым, так сказать, взглядом. У меня дома тоже есть ступка, обычная, металлическая, но таких ммм… ассоциаций она никогда не вызывала. Может, дело в цвете? Или в том, как выточен пестик? Слегка утешает, что в новом свете ступку, судя по реакции окружающих, вижу не я один. Все взрослые вокруг тоже заливаются нежным румянцем. Девица из пары молодоженов, явно преодолевая себя, трепетно берёт ступку в руки: — Ну и дубина… В смысле — тяжёлая. Вот нам бы такую в семью… — Зайчонок, давай тебе какой-нибудь другой сувенир подберем, менее…эээ… как это… архаичный. Да и зачем это вообще? Тебе ж на свадьбу два кухонных комбайна подарили… —затравленно блеет новобрачный. — Не стесняемся, господа! Пьём больше воды, сегодня всем жарко! А вот теперь посмотрите на эти невзрачные маленькие кустики. Не производят с первого раза никакого впечатления, да? А зря. Это саговники, одни из древнейших и медленно растущих растений в мире. В их зарослях обычно рисуют динозавров. Вот эта мелкота совсем маленькая, буквально новорожденная. Им чуть более ста лет. Итак, вот он пальмарий. — Ну, не ступкой ж единой! Слово «пальмарий» ты тоже впервые слышишь, если по чесноку, — констатирует внутренний голос. — С чем у многих ассоциируются Сочи? Море, пальмы, набережная. Так вот, никаких пальм, равно, как и магнолий, которые многих из вас так восхищают, никогда здесь в помине не было. Это исключительно привезённые растения. С пальмами всё просто: либо зонтикоподобные или веерные, либо перистые. И то, что многие из вас считают ветками, это на самом деле листья. У пальм нет веток, как таковых. Если говорить откровенно, то в принципе, пальмы вообще не деревья. У них нет корневищ, но есть некое основание в форме луковицы, от которого отходят тонкие, как трава, корешки. У всех нормальных деревьев об их возрасте может говорить количество колец на распиле, а пальмы с возрастом «надстраиваются» в высоту, а не в ширину. И если верхушка пальмы, так называемая ростовая почка, гибнет, то умирает всё наше условное дерево. Расти в ширину, как те же берёзы, ели, клёны, пальмы не умеют. Тем экземплярам, которые вы видите вокруг, где-то примерно сто лет. И ещё: то, что официально называется кокосовый орех — никакой не орех, это костянка, как персик или вишня. А сейчас мы с вами подходим к мексиканской горке, а дальше — к вилле «Надежда», которую Худеков назвал в честь своей жены и считал, конечно, просто дачей в Сочи. — Мдя… скромненько так! Три этажика, комнат на… дцать. Да любой может себе позволить — раз плюнуть! — глумится внутренний голос, пока я смотрю на колоссальное строение, больше напоминающее небольшой замок. — За дополнительную плату любой желающий может осмотреть виллу изнутри. Ну, а мы пока на мексиканской горке или в кактусарии… — Где?! Как?! — взвывает внутренний голос, пока мозг пытается усвоить обилие новых слов. Выращиванием кактусов я как-то никогда не увлекался, в отличие от маменьки, у которой, при очередных попытках обзавестись домашними растениями, в живых оставались только они. —Ага, вход на виллу — ещё пятьсот «рябчиков» с носа. — Здесь мы видим ещё одного большого друга любителей… то есть, поклонников горячительного. Это агава, именно из нее делают классическую текилу, а не вот из этих высоких кактусов с детёнышами, напоминающими руки. В барах мы частно видим вот такие символы и приглашение угоститься высокоградусным. Так вот, знайте, это введение в заблуждение. При производстве текилы не один такой кактус не пострадал! Собственно, сейчас мы обойдем саму виллу, и на этом моя вводная экскурсия будет закончена. Что рекомендую? Подняться к фонтану, обязательно, посмотреть и подышать воздухом кипарисовой аллеи. Она слева, если встать спиной к фонтану, в той же стороне внизу — мини-уголок дикой природы, со страусами и павлинами. В промежутке, спросите, подскажут, семьям без детей рекомендую полюбоваться воздушными корнями кипариса болотного. Думаю, вы понимаете, о чем я, после ступок-то из самшита. Хотя там не всё так страшно. Кто-то говорит, что корни похожи на сусликов. Ах да! Я же, как всегда, забыл сказать Вам самое главное! В сочинский дендрарий можно приходить в любое время года. Здесь всегда что-нибудь да цветёт. Например, в октябре–ноябре здесь правит балом османтус душистый. Теоретически, он готов к цветению в сентябре, но ждет, пока температура не опустится ниже двадцати градусов. Это настоящий лекарь для тех, кто находится в тревожном или депрессивном состояниях. Запах его желтовото-белых цветков — это аромат счастья и детства. Они пахнут летом и домашним абрикосовым вареньем, когда процесс его приготовления перешел к финальной стадии… Пишу, и чувствую, что все рабочие поверхности сейчас закапаю слюной: мама и тётя всегда готовили это варенье так, что я, не сладкоежка ни разу, запросто мог схомячить пол-банки в одно лицо… После окончания экскурсии первым делом несусь к своему китайскому дворику, чтобы… испытать колоссальное разочарование! Лотосы есть. В бутонах. Целых три штуки. Но не один из них, как назло, не распустился. Японский садик… ну, тоже ни о чем. Теперь у меня новая цель — фонтан наверху. Маменька стонет и умоляет не переться в такую даль. И оказывается права. Это тоже полнейшее фиаско. Други мои, ежели бывали вы в Петербурге, а также в Петергофе, или, тем более, видали фонтаны в Риме, ни в коем случае не тратьте на осмотр фонтана в дендрарии время, и не бейте ноги. Смотреть там реально не на что. Лучше в той же кипарисовой аллее подольше погуляйте — почистите лёгкие. А заодно гляньте на корни кипариса болотного. Как про это написать, я как бэ и не совсем представляю — это какой-то полный нереал, словно попадаешь на другую планету или смотришь на компьютерные инсценировки, для забубенных кадров последних шедевров фантастики. Такое я видел разве что на любимом Критике, во время экскурсии на «поцелуй» трёх морей. Корни, вот мне реально напоминают фигурки сусликов или сурикатов (в отличие, ха-ха, от ступок!), поднявшихся на задних лапах, торчат прямо из земли и в воде. Насколько мы с маменькой устали в верхней части дендрария (даже я, с моей-то привычкой перемещаться бешеным темпом скачками по всему городу — в течение дня по служебной надобности), понимаем, когда наконец-то находим свободные места на скамейках в нижней зоне и распаковываем пакеты с припасённым провиантом и купленной уже здесь холодной водой и квасом — чёрт с ними, с деньгами, хочется уже хоть чуть-чуть охладиться. Здесь, в нижней части, кстати, намного больше тени, чем наверху. И ещё она равнинная, нет возвышений, горок и холмов, зато есть небольшие водопады и мостики. И тут, действительно, рай для детворы и ад для родителей. Везде бегают всяческие птицы, постоянно генерируя яркие шумовые эффекты. Петухов я ещё могу распознать по виду и голосу, как и стандартных уток тоже, но вот дальше начинаются непонятные выкрутасы. Вроде очень похоже на утку, но вид какой-то другой: откуда-то белый, синий, черный хохолок, но вот не мандаринка ни разу, зато крякает и переваливается с ноги на ногу, как обычная. Петухи всех мастей, размеров и цветов, но почему-то громче всех орут свое стандартное «кукареку» самые миниатюрные. И стоит только заголосить одному, как тут же другой вступает в перекличку. Так что шум и гам не прекращается ни на минуту. Люди, кстати, не отстают от пернатых. — Мама, мама, смотри, там огромная крыса сейчас как в воду нырнула и как поплывёт! У неё ещё перепонки на лапках, а лапки как ручки! — ребенок аж повизгивает от восхищения. — Ээээ… да какая крыса, сына! Ондатра это! Только белая почему-то… — Знатоки! Нутрия это, я вам точно говорю. Брат мой, твой дядя, таких на ферме держал. Так что я её сразу в морду узнал. Одна такая тварь меня чуть не укусила. Вот только почему-то все равно белая. Альбинос, наверное, — разрешает спор в семействе звонкий мужской голос. Кроме пернатых бегают в нижнем парке и такие вот существа. А еще есть многочисленные кролики, зайцы, бобры, еноты и тому подобная животная мелкота, практически ручная. По крайней мере, их можно запросто погладить, но чтоб это сделать к общему удовольствию — лучше предварительно покормить. Вот теперь-то в бизнес-процессы уже вступают продавцы корма для птиц и животных. Они заверяют, что подавляющее число «клиентов» поголовно голодны, прям весь подножный корм на площадях готовы съесть, но своей неправильной едой можно нечаянно, не дай бог, кого-то потравить, «да и вообще, правилами запрещено, штрафануть могут». Вот и начинается второй круг ада для родителей, уже основательно «выпотрошенных» на мороженое-пирожное и газировку в верхнем парке. Ценники на «зверскую» еду в нижней части дендрария от человеческой практически ничем не отличаются. — Мам, мам! Ну, посмотри, какой миленький кролик! Как он ушками дёргает, когда морковку ест! Давай ему ещё одну купим! Он худенький! — Твой худенький уже третью штуку дожирает, чтоб ты так ел! И куда в него столько-то лезет! А морковка здесь по цене апельсинов! Хорошо отдохнув и тоже покормив кролика (мать со вздохом отдает ему нарезанные дома кусочки яблок), петушка (ему достается вся наша булка со всеми маковыми зернышками), утку с утятами (да что вы жопитесь со своими французскими круассанами, не вредны они нам!) решаем, что обойдем эту часть парка по часовой стрелке. Но сначала всё-таки надолго замираем у первого от входа пруда. Там неожиданно, откуда-то из-за поворота, выплывает пара изумительно красивых, изумительно длинношеих чёрных лебедей с тремя самыми обычными серенькими птенцами! Таких же я сто раз видел в парке на Елагином острове у белых родителей. Но почему-то считал, что у чёрных детёныши с рождения должны быть папе и маме в масть. Выходит, формула «гадкий утенок» работает и здесь. Лебедей все бесконечно фотографируют, пока на берег, специально огороженный решёткой, гордо не выходит из своего домика и неспешно не направляется к вольеру новая звезда всех камер — здоровенный дикобраз. На развороте дорожки к следующему пруду замечаю забавную, как мне кажется, надпись на высоком заграждении: «Пеликанов не дразнить!» и картинку птички с широко распахнутым клювом, опять же, как представляется, особой опасности не несущей. Об этом виде пернатых, как и многие, знаю только что-то базовое со школы: они вроде бы заглатывают рыбу вместе с водой, которую потом выпускают через специальные каналы, оставляя улов в клюве. Теоретически — ничего страшного. Я ж не рыба, в конце концов, нырять не собираюсь, да и вообще человек, как известно, венец творения и царь природы. Оглядываюсь по сторонам. По берегу мирно бродят только многочисленные курицы со своими цыплятами, куда-то деловито с веткой в зубах чешет бобёр. Никаких пеликанов на горизонте. Проходим дальше, впереди ещё один поворот, и везде эти надписи, насчет не «дразнить». Вот только спрашивается, кого? Если даже в воде одни только утки на горизонте. — Может, пеликанов сегодня к ветеринару повезли? — присоединяется к моим тщетным поискам маменька. За ещё одним поворотом уже настоящий зверинец. Здесь располагаются клетки с енотами и черепахами. Естественно, и запах специфический, хорошо знакомый тем, кто хоть раз общался с енотами, хоть они и моют лапы постоянно. Клетки расположены в неком подобии излучины пруда. А народ навалился на изгороди и что-то там высматривает. Маменька нацепляет очки и тоже вглядывается вдаль. — Слав, я конечно не уверена, но вроде вижу что-то белое с жёлтым очень далеко. Возможно, это и есть твой долгожданный пеликан! — Сейчас, сейчас, — вклиниваюсь в толпу, засовываю камеру в прорезь клетки, навожу резкость, чтобы разглядеть все в дали. — Да гусь это самый обычный, никакой это не пели… Вдруг сзади раздается бешеный грохот, клёкот, шлепанье крыльями по воздуху, мат, вопли. — Аааа! — в истерике гомонит народ. — Аааа! Поберегись! Я на автомате разворачиваюсь от пруда и …: — ААА!!! Аааа!!! — не узнаю собственного голоса от испуга. — Мама, мама! — Слава, Слава, осторожней! На нас прёт здоровенный жирный белый пеликан с угрожающе распахнутым и надутым в нижней части жёлтым клювом, который явно больше и намного толще по всем параметрам, чем моя голень. Крылья угрожающе хлопают, а размахе эти крылышки явно доходят метров до двух с половиной. — Крыщ, хрусь, клац, шшшш, крык, хришь, хрыык! — интенсивно раззявливает и смыкает клюв пеликан на бегу, явно демонстрируя намерение покусать всех и вся. За ним еле-еле поспевает плюгавый невысокий мужичонка с деревянной палкой в руках. — Степан… Степыныч! Ну чо ты так распсюховался?! Хорош псюховать! Народ вон-та из-за тебя уже поди обосрался, не стыдно?! Не стыдно, спрашиваю?! Да ты ж у меня всю жизнь был правильный мужик, с установками, Степаныч! Степан, тихо-тихо! Да я ж тебя еще яйцом помню! Народ, расступись! — орёт он. — Аааа!!! Аааа!!! Ааа!!! — соглашаемся мы и рассыпаемся в разные стороны. — Крыщ, хруст, — раззявленный клюв меняет направление, и Степаныч галопирует в сторону душки-смотрителя. — Ты это чо? Не охренел ли часом, друг? А если ща палкой по жопе?! Ты меня до крайностей-то не доводи! Я б по жизни ни разу, но… — Ашшшш… крык! — схлопывает клюв пеликан и покорно складывает крылья. — Ну чо, правильно, Стёп! Зря мы, что ли, столько водки-то на этом берегу пруда вместе выжрали? И чтоб теперь ссориться?! — лихо загоняет пеликана в загражденье смотритель. — Так, всё, кина окончена, граждане! Пеликан устал! Если чо — его Степаном зовут, но Степаныч ему больше нравится. Второй Михаил, отзывается на Михалыча. С бабами сложнее: одна вроде Павловна, от Павлы. Вторая точно — Регинична от Регины. Вот так и живём. Впечатление от «цыганочки с выходом» в исполнении Степаныча и смотрителя явно уже ничто затмить не сможет. Но мы ещё долго бродим по бамбуковому «лесу». Наверное, успокаиваемся. Хорошо хоть нет никого, кто бы произнёс слово «бамбукарий» — очередного перла я бы уже не пережил. Бамбук есть и в верхней части дендрария, но там он не такой мощный и высокий. И всюду здесь настоятельно просят не заходить за ограждение, чтобы не вытоптать совсем молоденькую поросль. Невольно начинаешь задумываться о хрупкости любой жизни: нежные ростки можно легко вытоптать ногами, хотя из взрослых растений люди строят дома. Еще любуемся мини-водопадами, ужасаемся скульптурой «Адам и Ева», сросшихся волосами как сиамские близнецы. Если, други, считаете что у вас под носом поставили уродливый монумент, то найдите сие творение в Интернете и тогда поймёте, что не всё у вас так уж плохо. Для тех, кто успел наскоком побывать в нижнем парке, есть еще экзотариум с редкими насекомыми, рептилиями и птицами, а также океанариум, где представлены разнообразные кораллы, и наравне с мирными красивыми рыбками обитают хищные пираньи и мурены. Плата здесь вполне подъёмная, но вокруг, естественно, идет активнейшая торговля сувенирами, без которых не захочет уходить отсюда ни один уважающий себя ребенок, да и взрослый тоже человек, а значит, не без слабостей… Вот вам и третий круг ада для родителей, уже разорённых предварительно газировкой, мороженым, кормом для «милых кроликов-белочек-свинок и прочая, прочая…». А еще есть детские кружки с принтами дендрария и надписями на них, безупречно продуманными маркетологами: «Это Анечкина. Мы привезли её кружку из Сочи» или «Это Владика. Мы привезли его кружку из Дендрария в Сочи». Почему говорю, что продуманным? Потому что у большинства современных детей очень развито понятие, и не только в плане игрушек: «Это мое!». Почему-то всплывает в памяти ещё одна беседа с ранее упомянутым спикером о том, как сейчас стремительно меняется эта хрупкая жизнь: — Слава, Вы знаете, что сейчас делают маленькие дети, когда подходят к аквариуму или стеклянным клеткам в зоопарке? Они их скроллят! Пытаются увеличить или уменьшить изображение! Вот Вы себе могли такое в своём детстве представить?! — Нет! Конечно, нет… На обратном пути в маршрутке маменька необычайно молчалива и задумчива, но вдруг произносит: — Вот, наверное, тот мужик в детстве в жизни бы себе не мог представить, что вырастет и станет нянькой пеликанам! — Да кто ж его знает, — пожимаю плечами. — Вот именно, что хз. Может, мальчишкой мечтал проводить все время на берегу пруда или реки, якшался со всякими птицерами и хотел, как ты, ну, не в цирк, а в зоопарк бесплатно ходить. Ну вот и совпало. И вот оно ещё чо, в нашем случае, Степаныч… Было бы пеликану так плохо в дендрарии, так давно бы уже мог при побеге улететь. Крылья-то у него неподрезанные, сам видел, — рассуждает внутренний голос.