Ты — мой страх

Монстр недостоин уважения. Монстр недостоин милосердия. И, в конце концов, монстр недостоин любви.

      Дети не должны умирать. Особенно от лап такого беспощадного существа. И за все свои совершённые убийства Оно должно понести заслуженное наказание. Так считал Уильям Денбро. И шёл он, вместе с друзьями-неудачниками, в тот 29 дом на Нейболт-стрит не только, чтобы отомстить за Джорджа, но и за других детей, жестоко лишённых жизней. Если убить чудовище, больше не будет пропавших детей и слёз несчастных родителей по их утрате. И наконец-то все смогут освободиться от этих пут, в которых тварь удерживала жителей под своим психологическим контролем.       Неудачники собрались тут ради общей цели — победить Пеннивайза. И сегодня решится не только их судьба, но и судьба целого города. Ведь Дерри — это их дом, а за своё они готовы побороться.       Нельзя сказать, что им было нестрашно, но сейчас для победы они должны его преодолеть. Зайти в этот разваливающийся дом и грохнуть эту чёртову тварь раз и навсегда! Семь отважных подростков стояли перед логовом Пеннивайза, нервно сжимая одежду и сглатывая слюну. Руки дрожали так, будто у них синдром Туррета, и капельки пота стекали по вискам ровненькой дорожкой вниз.       Умирать не хочется.       Эта мысль проскочила у всех друзей одновременно, и каждый посмотрел друг на друга. Они знали, что они перевешивают количеством и пистолетом Майка, но это чудовище всё равно очень опасное. Поэтому шансы выйти оттуда хотя бы живыми — 50/50. Неудачники мало знали о слабых местах существа, да и Эдди сомневался, что Оно можно нанести серьёзный ущерб пистолетом, но времени на лучшее изучение монстра у них не было — от каждой минуты зависели жизни десятков невинных детей. В их жизнях будет много нового и интересного, и, если они ступят за порог этого дома, то рискуют лишиться всего этого. Но в семи сердцах была вера в то, что кроме них никто больше не осмелится бросить вызов Пеннивайзу.       — Н-ну что? П-пошли? — первым нарушил тишину своим заиканием Уильям и первым зашагал к двери дома. Нужно идти прямо сейчас, потому что желание развернуться на 180° и немедленно пойти домой отсюда растёт с каждой секундой.       Остальные же стояли на месте, смиренно боясь лишний раз сделать движение. Ноги у них точно не были в тазике с цементом, но сделать хоть один шаг навстречу к своей судьбе всё равно оказалось невыносимо трудно. Потому что боялись. Страх исходил из них большими клубами сладко пахнущего дыма, который уже почуял монстр. И этот страх перед смертью. Такой ароматный, желанный и безупречный страх, бурлящий в крови, что захотелось немедленно наброситься на этих прыщавых подростков прямо сейчас и сделать каждому смертельный кусь. Глядя на неудачников через щели в заколоченных окнах, в мыслях назревал коварный план, как запугать их до седых волос. Он уже много раз рылся в их головах и нашёл у каждого какой-то потаённый страх. Эта мелюзга не до конца понимает, у кого встала на дороге, и за эту оплошность они точно не раз пожалеют. Что же, дамы и господа, предъявите свои билеты в один конец, ведь пришло время начинать шоу!       Сделав ещё несколько шагов навстречу к развалюхе, Денбро оказался возле двери. Теперь осталось взяться за ручку, потянуть её вниз, открывая себе проход в логово его врага, и ступить за порог. Казалось, движения, которые он собирался сделать, обыденные и совершенно нетрудные, но сейчас, когда сердце разрывалось от волнения и незнания, что ждёт дальше, это, как выяснилось, сделать было непосильно. Рука так и оставалась лежать на горячем металле, который покрылся потом подростка. Уже прошло, наверное, несколько минут возле той клятой двери, и если бы Уильяму удалось как-то расцепить пальцы, то они бы точно дрожали. Как же это невероятно трудно осознавать, что этот день может быть последним в его жизни…       — Ну и ладно, — прорычал подросток, больше не в силах стоять под давлением своих эмоций и солнцепёка.       Быстро фыркнув и сцепив зубы, он рывком потянул ручку вниз и на себя, чуть не оторвав её. Дверь издала хихикающий скрип, и перед Денбро предстала, скажем так, парадная в логово Пеннивайза. Одного взгляда хватило бы, чтобы напугать до усрачки тех, кто осмелился бы сюда пробраться. С потолка свисали куски паутины, а многолетняя пыль летала повсюду и не давала нормально дышать незваному гостю. Билл сделал первый шаг — доска жалобно заскрипела — и точно бы сломалась надвое, если бы он вовремя не отдёрнул ногу и не поставил её в другое место. Как вообще клоун может находиться в таком месте? Другой бы в первые минуты поранился о торчащие гвозди в полу, сломал ноги или похоронил себя под потолком, который мог обвалиться в любую секунду.       «М-да, интерьер здесь оставляет желать лучшего» — подумал Уильям, как только его глаза, более-менее, привыкли к темноте.       Мебели здесь практически не было, за исключением старинного кресла с вылезшими пружинами наружу в дальнем углу и нескольких перевернутых стульев без одной или трёх ножек. Части обоев были ободраны, в углах комнат буйным цветом размножалась плесень, а куски штукатурки оказались разбросанными по всему полу.       Заходя дальше, в нос ударил омерзительный трупный запах — из-за чего заике Биллу пришлось зажать нос. Но вскоре источник этого зловония быстро обнаружился. Под лестницей, что вела на второй этаж, лежало обглоданное тело, которое доедали крысы. Грызуны, как только услышали скрип половиц, сразу поняли по звуку приближающиеся шаги и, испуганно запищав, бросились в разные стороны. Хотя непонятно, кто кого напугал больше. Из глаз выступили слёзы, как только тело удалось лучше рассмотреть. Это было просто ужасно. У жертвы не было левой руки и правой ноги по колено. Судя по состоянию культи, казалось, что ногу рывком оторвали от тела. Это какая же сила должна была быть у монстра, чтобы с такой лёгкостью отнять конечность бедного мальчика. И да — это был точно мальчик: чёрные шорты и белая футболка с нарисованным мячиком — вряд ли девочка стала бы носить такое. Интересно, монстр мог бы увлекаться переодеванием своих жертв? Но даже гадко думать о том, на какие фантазии способно Оно.       Дальше исследовать столько ужасное место одному не хотелось — да и фонарика у Билла не было. Нужно звать друзей, которых, какого-то чёрта, не было рядом с ним в этом жутком месте. Неудачники как раз пришли в себя и твёрдо решили, что не оставят Денбро один на один с этим домом. Столпившись возле двери, они скривились от отвращения, когда увидели в каком печальном состоянии находилась эта древняя развалюха. Любой режиссёр с большой радостью отвалил бы за этот дом кучу бабла, чтобы снять здесь какой-нибудь ужастик. Эти сквозняки, которые заставляют качаться паутину и двери, завывание ветра в щелях, и живность, обитающая на каждом углу, могли бы напугать даже самого скептичного любителя жанров ужасов — только задумку правильно реализовать. Или вообще организовать тут музей истории Дерри, ведь дому скорее всего пришлось повидать не одно поколение хозяев и не один век.       — Ч-чего вы столпились у п-порога, как б-бедные родственники? Идите с-сюда и фонарик кто-нибудь б-быстрее включите — а то в т-темноте н-находиться не очень п-приятно! — крикнул Уильям из соседней комнаты, а затем недовольно забурчал под нос что-то невнятное.       Ориентируясь на звук, группа подростков поспешила вызволять своего друга из царства тьмы, чтобы осветить его путь. Найти его оказалось пустяковым делом, но то, в каком состоянии они его обнаружили, серьёзно их напугало. Весь дрожащий, как осиновый листик, Денбро зажал себе нос и рот руками, а голубые глаза пялились в одну точку, не в силах оторваться от того, что его повергло в ужас. Ричи направил свет фонаря примерно в то место, где могло находиться то самое, что так напугало Билла.       Увидев это, неудачники схватились за свои головы, и их лица исказились в немом крике. Перед ними свисал кокон из паутины, а внутри находился мужчина старческого возраста. Его морщинистое лицо, выглядывавшее из кокона, выражало безмолвный ужас последних мгновений; глаза были широко открыты, но глазных яблок не было — только чёрная пустота. Это выглядело настолько отвратительно, что глаза сами отворачивались, но в то же время вызывало жалость к несчастному. «Этому телу несколько дней», — сказал бы специалист — оно ещё сохраняло относительную свежесть.       — Вы как хотите, а я валю отсюда со скоростью света! — выкрикнул Эдди и рванул к двери. Он уже достаточно насмотрелся на этот ужас, чтобы с уверенностью сказать: «С меня хватит этого дерьма!».       Глаза жгло адским пламенем слёз от увиденного — жаль, их нельзя где-нибудь купить и заменить. Каспбрэк настолько был поражён, что его страх перед чахоточным бездомным, шприцами или своей толстозадой мамашей — просто ничто по сравнению с ЭТИМ. Сердце билось в груди невыносимо громко, и он, даже не прикладывая руки, мог точно посчитать сколько раз в минуту раздался «бум». Просто хотелось закричать во всю глотку: «Вытащите меня кто-нибудь отсюда! Я слишком молод, чтобы умирать!».       До выхода оставались жалкие шаги, но закон подлости в такой опасной ситуации просто не мог не выйти покурить. Под воздействием невидимой силы деревяшка издала протяжный скрип и мгновенно захлопнулась, не дав неудачнику вырваться. Эдди, не успев затормозить, на полном ходу врезался в проклятую дверь. Что самое удивительное, у неё не было ни ручки, ни замка. Тогда какого чёрта эта деревяшка не открывалась, нарушая все законы физики? Как заклеенная!       Клаустрофобия накрыла всех присутствующих тяжёлым одеялом и неудачники неистово закричали. Тут — полная темнота, даже окон не было, и единственное, что их спасало, так это фонарик. Напуганные и дезориентированные подростки визжали, как недорезанные свиньи, сталкиваясь друг с другом и пинаясь. Майк потерял свой пистолет, и единственное оружие валялось где-то под стенкой. Ричи, столкнувшись с кем-то из друзей, повалился на пол, выронив своё спасительное светило. Фонарик грохнулся об пол, по «случайному» обстоятельству, прямиком отражателем вниз. Во всей суматохе линза издала хорошо слышимый треск, и стекло разбилось на несколько частей. Когда настала полная тишина и темнота, неудачники прижались друг к другу, как пингвины в ужасный холод, и стали прислушиваться.       — Что, неудачники, вам уже страшно?! — раздался где-то слева издевательский хихикающий голос.       Все подростки мигом среагировали на звук и опасливо уставились в сторону, откуда примерно шёл звук. Боясь, что кого-то схватят и утащат, они схватились за руки.       — П-покажись, если с-сам не трус! — выкрикнул в пустоту Уильям, словно бросая монстру и своим страхам вызов. — Мы в-ведь от тебя не п-прячемся.       — Малыш Билли показал зубки? Вот это номер. Тогда за свою смелость вы заслужили представление от мистера Пеннивайза, — ответил всё тот же язвительный голос. Эта интонация точно была не к добру, потому что такое слышат от обидчиков, которые собираются сделать что-то очень плохое и унизительное. Все неудачники знали её и уже морально готовились к какой-то выходке.       И все присутствующие вновь оказались в тишине, слышно было только прерывистое дыхание Бена, быстрые удары семи сердец о рёбра и Эдди со своим ингалятором. Вдруг возникла ослепительная вспышка ярко-красного света, хотя в комнате не было ничего, кроме голых стен, и подростки зажмурили глаза. Придя в себя, они поняли, что свет исходил от того самого кокона с мужчиной внутри. В нём ничего не изменилось: тот же пустой взгляд в никуда и широко раскрытый рот, из которого, как в дешёвых ужастиках, вот-вот должны были вылезти насекомые. Неудачники не отрывали взгляда от этого чуда-юда, потому что чувствовали — беда придёт именно с его стороны. И не ошиблись… Старик скрипнул своей челюстью и пугающим голосом захрипел:       — Кто тут хочет поиграть? — марионетка рассмеялась и от этого нечеловеческого смеха сердцу хотелось уйти в пятки. — Как насчёт догонялок? Прекрасная игра, поэтому бегите быстрее, потому что проигравших ждёт… — на мгновение лицо мужчины застыло ступоре, но через несколько секунд тот резко дёрнулся в коконе и во весь голос выкрикнул, — смерть!       Позвонки шеи громко захрустели, и голова медленно начала поворачиваться вверх тормашками, оказавшись примерно на уровне рёбер. Из рта послышались хрипы и бульканье этого уже нечеловека, а затем узенькими дорожками по уголкам губ начала стекать вниз красная жидкость, которая оставила ровные полоски на щеках, веках и бровях. Каждому из неудачников уже приходилось не раз сталкиваться с этим клоунским гримом, и каждая такая встреча могла закончиться либо жутким криком, либо смертью.       Растерянные и напуганные подростки сейчас не могли собраться и придумать детальный план, не говоря уже о запасном пути отхода. Они пошли на верную гибель и во всём этом был виноват Денбро. Это его недальновидность подставила всех ребят под удар — лидер не должен был так поступать. И сейчас, глядя на эту неестественно перевёрнутую голову и слыша крики верных друзей за спиной, он готов был собственноручно задушить себя, чтобы спасти остальных. Ведь за такие фатальные ошибки следует расплачиваться жизнью.       Просто стоять и смотреть, как с каждой секундой приближается смерть, никому не хотелось, поэтому они, столпившись у выхода, уже начали пытаться выломать дверь, пока актёр не закончил своё перевоплощение и не начался настоящий ад. Казалось бы, доски были старые и гнилые, и выбить их должно быть легко, но иллюзии этой грёбаной твари внушили им мысль, что дверь прочнее стали.       — Нет, это бесполезное занятие. Нужно придумать что-то получше, — выдохнул Майк, когда закончились силы биться с дверью. Плечо болело, и, скорее всего, будет гематома на пол руки, но сейчас времени жалеть себя не было. Где сила не помогла, там поможет ум. Присмотревшись к двери внимательнее, он понял: ручки и замка действительно не было, но зато были петли, на которых всё держалось. Если хочешь легко поломать что-то — разрушь источник. — Я знаю, как нам отсюда выбраться! Нужно снять её с петель. Помогите мне. Между полом и дверью есть щель — можно взяться за доски снизу и поднять вверх.       Балабол довольно хлопнул в ладоши и первым бросился помогать, его примеру последовали Бен и Стэнли, а Беверли вместе с Биллом и Эдди охраняли тылы. Потому что по словам Хэнскома: «Девушка не должна поднимать тяжёлое».       Монстр оглушительно завизжал, словно это его сейчас кошмарили, и неудачникам, чтобы не оглохнуть, пришлось зажать уши. Внутри кокона что-то зашевелилось, пытаясь вырваться наружу, и паутина, державшая старика, оборвалась. Раздался глухой удар тела об пол, и это подняло клубы пыли.       — Быстрее! — скомандовал Майк и сморщился от грязи, попавшей в ноздри. — Нам нужно всем вместе потянуть эту дверь одним сильным рывком. Билл, Эдди, чего вы там застряли?! Когда я скажу «три», то приложите максимум усилий, чтобы поднять эту дверь.       Пришедшие в себя парни мотнули головами и мигом подбежали к остальным. Хэнлон был прав, сейчас нужно приложить все силы, чтобы справиться с этой несчастной дверью и сбежать отсюда.       — Раз!       Что-то затрещало, как рвущаяся бумага, и в ту же секунду из кокона полезли тоненькие, но сильные лапки, покрытые хитиновым панцирем с волосками. Они были короткими, но их количество компенсировало все недостатки для поднятия здоровой туши. Это зрелище могло свести с ума любого миллиподафоба. Не меньше сорока десятков шевелящихся отростков появились из кокона и уже пытались сделать первые шаги. Словно существо давало шанс на побег. Или неужели Пеннивайзу, когда он принимает новый облик, нужно учиться в нём находиться? В любом случае, сейчас неудачникам это на руку.       — Два!       Со рта твари сорвался пронзительный крик, снова поднимая волну паники у всех ребят. После такого приключения и столкновения с ужасным монстром, неудачники ещё месяц точно будут спать с включённым светом и под множеством одеял. Пусть будет и жарко, но чудовище через этот барьер точно не сможет прорваться и навредить. Тем временем Оно смогло выбраться из кокона, оставив его где-то у стены, и коротенькими шажками ножек стало приближаться к подросткам. «Тук-тук-тук» — звуки этих лапок быстро донеслись до ушей. В пасти послышался короткий треск, и множество длинных острых зубов вырвалось наружу, готовясь впиться в мягкую плоть и раздробить кости. С каждым сокращающимся метром между ними их проценты выжить стремительно падали. Как раз сейчас и нужно действовать…       — Три!       Неудачники пыхтели и тужились со всех сил, как роженицы, но им удалось сдвинуть дверь с мёртвого места, и, под аккомпанемент скрипа ржавых петель, массивная доска ударилась об пол и начала медленно падать вперёд. В последний момент неудачники отскочили, чуть не оказавшись под старой древесиной. Но Пеннивайзу повезло меньше. Тот, попробовав схватить Бена за ногу, потерпел неудачу и врезался в дверь. Почувствовав лёгкое головокружение, лапки ослабели, и он упал, а вслед за этим его накрыло древесиной. Отвратительное поражение и чувство унижения оказались неизбежными.       Как только проход открылся, и в комнату через трещины в заколоченных окнах просочились мелкие ниточки солнечного света, которые дали хоть какое-то, но освещение, неудачники, почувствовав долгожданную свободу, бросились кто куда с перепуганными глазами. У них было всего три варианта отступления и три двери, но из-за хаоса в команде каждый бросился туда, куда было ближе.       Они точно помнили, откуда пришли, и знали, что раньше не было столько комнат. Снова эти выходки Пеннивайза с игрой в иллюзиониста! Но сейчас у них не было ничего лучше, чем срочно сделать выбор. Один путь ведёт к свободе, а остальные — к смерти.       Майк, Бен и Беверли — в проход слева; Стэнли, Эдди и Ричи побежали со всех ног вперёд, а Билл свернул направо. В таких ситуациях разделяться может очень дорого стоить, но вариант отхода они не додумались заранее обговорить.       «Отбившуюся овечку от стада легче поймать», — смекнул Пеннивайз и, выбравшись из-под упавшей на него двери, последовал за Денбро направо. Его страх — такой сладкий, притягательный и, можно даже сказать, особенный. Раньше он никогда не сталкивался с подобным, но это возможность попробовать что-то новое. Он утащит Билла в своё логово и будет растягивать удовольствие, а позже отомстит другим неудачникам. Больше его никто не посмеет одурачить!       — Билли, я иду к тебе, — зловеще пропел Пеннивайз, приняв снова свою любимую форму клоуна. — В этот раз обещаю, что убежать от меня не получится.       Благодаря стараниям Пеннивайза, дом превратился в бесконечный лабиринт без выхода. Теперь жертвы будут бродить здесь до тех пор, пока не потеряют надежду выбраться или не встретят свою смерть. Билл бежал из одной комнаты в другую, не зная, куда, собственно, идёт. Обстановка не изменилась — всё те же стены с паутиной и осыпавшейся штукатуркой, только факелы освещали коридоры этого лабиринта. Доски скрипели под ногами, и Уильяму это не нравилось. Ведь чем больше он издаёт звуков, тем быстрее тварь его найдёт, а тогда — поминай как звали.       С каждой минутой держать себя в руках становилось всё сложнее, и Биллу хотелось громко позвать друзей, чтобы хоть как-то поддержать связь. Мысль о том, что его команды могло уже и не быть, вызывала дикий ужас. Он не хотел такой участи для них — ведь это была именно его инициатива пойти в логово Пеннивайза.       Предательские слёзы защипали глаза, и ему хотелось разрыдаться прямо сейчас. «Это конец». Но может, попробовать договориться с Оно? Его жизнь взамен на остальные? Да, так будет правильно: большинство всегда ценнее. Хотя в душе сомневался, что монстр примет такое предложение…       Вдруг, Денбро почувствовал, как в его спину ударил сквозняк. Сердце быстро застучало под рёбрами, и интуиция дала понять: тварь уже совсем близко, и почти стоит за спиной. Оборачиваться было страшно, но ещё казалось страшнее не знать, что тебя ожидает с закрытыми глазами.       Сцепив зубы до боли в челюсти, Уильям медленно повернул голову и посмотрел за плечо. Как же хотелось избавиться от этого неприятного ощущения, что кто-то тебя преследует. Время словно застыло, вместе с его дыханием.       В конце коридора была дверь, но уже не такая старая и гнилая, как в том ужастике раньше. Она оказалась сделанной из темного дуба (по крайней мере, Билл так считал), с вырезанными узорами и покрыта лаком. Красивая и дорогая, такую разве что поставить у входа в рай. Может, это и есть тот самый спасительный выход? Может, он справился?       Тут в дверь постучали. «Тук-тук-тук» — словно прося разрешения войти, как в кабинет важной шишки. И Денбро понял: это никакой не рай, это стучится к нему настоящий чёрт, который хочет утащить его с собой в пекло.       Позолоченная ручка двери дёрнулась, будто кто-то схватился за неё и потянул вниз. И, без жуткого скрипа, открылся проход. За дверью находилась пустота — просто чёрное и нагнетающее страх ничто.       Не отдавая себе отчёт в собственных действиях, подросток сорвался с места, не разрывая зрительного контакта с проходом в ад (только табличку осталось прибить). Он не знал, что ждёт его впереди; хотелось просто убежать подальше от этого места… И зря. Врезавшись в стену, которой раньше не было, Билл стукнулся головой и упал. Противное чувство слабости прокатилось по всему телу, и подросток схватился за место ушиба. Голова болела, и в таком состоянии соображать было туго. Картинка перед глазами то раздваивалась, то соединялась обратно. И, чтобы снова не упасть, Денбро опёрся о стену.       — Вот блядство, — тихо сматерился подросток, почувствовав, как к его горлу подступает тошнота. Чуть не опустошив свой желудок, он попытался привести чувства в порядок, хотя это получалось крайне скверно. Чувство смерти казалось уже неизбежным, и Уильям даже немного смирился с этим, но всё равно выжить хотелось куда сильнее.       Тайм-аут для Денбро закончился так же внезапно, как и начался, когда стена, к которой он прижимался, затряслась и начала своё движение в сторону подростка. Испугавшись столь внезапных перемен, он сделал резкий прыжок от стены. Да, это ему не показалось: стена действительно начала двигаться, сокращая дистанцию между ним и той зловещей дверью, таившей в себе его смерть.       — Нет! Нет! Только не это! — отчаянно кричал Уильям, стуча кулаками по бесстрастной стене, что неумолимо толкала его навстречу судьбе.       Теперь уж точно никто бы ему не помог, хотя, как ему казалось, в этом мире иногда случаются неожиданные чудеса. Вот если бы он сейчас был в каком-то супергеройском фильме, то его обязательно спас бы соулмейт — появившись так внезапно, что и не успеешь подумать, откуда он выскочил.       Жаль, только, что подобного в реальной жизни не бывает. А так хотелось оказаться в сказке — с пони и радугой…       Соулмейт — родственная душа, которую судьба выбрала задолго до твоего рождения. С этим особенным человеком хочется проводить дни и ночи — в горе и радости, пока смерть не разлучит вас.       Каждый в этом мире верит, что встретит свой подарок от судьбы, и Денбро тоже верил. Всем сердцем мечтал о том дне, когда сможет сказать: «Я тебя так долго ждал и наконец-то дождался». Но кажется, он здорово так проебался. Теперь Билл уж точно не сможет ничего сказать, а его бедному соулмейту придётся доживать век в серости этого мира… Судьба может быть очень великодушной к людям — дать им всё, о чём они мечтают, а может забрать всё — и даже родственную душу. Ведь в этом мире, когда один из пары умирает, для другого мир навсегда приобретает серые краски.       Как же это жестоко — понимать, что человек, ждавший встречи всю жизнь, может проснуться утром с осознанием: его второй половины больше нет в живых. И самое печальное — выбрать другого соулмейта нельзя. Некоторые живут годами в уверенности, что нашли родственную душу, но в итоге оказываются неправы. В истории лишь единицы случаев, когда истинные половинки находили друг друга в смертельной опасности и обретали счастье через испытания. Для таких пар устраивали особые обряды — праздник соединения душ.       Денбро часто мечтал об обряде, после которого он с соулмейтом смогут стать официальной парой. Интервью журналистов, слава во всём мире и зависть врагов — но все эти мечты очень быстро растворялись вместе со стеной, которая приближала его к монстру. И чем ближе Уильям приближался к темноте, тем сильнее страх сковывал его тело своими крепкими путами. Прижавшись к стене, что практически подвела его к той тьме, он почувствовал, как футболка прилипла к мокрой от пота спине. Сколько оставалось между ними расстояния — два или три шага? Ничего не было видно, и он не мог разглядеть, какой кошмар таится в черноте, но что-то подсказывало, что скоро он это узнает.       Пеннивайз любил нагнетать атмосферу, и Уильям понял это по тому, что, когда стена остановилась, ему пришлось простоять перед неизвестностью несколько невероятно долгих секунд. Сколько ему осталось ждать, когда это издевательство с ним закончится?! И, будто бы услышав его вопрос, в темноте что-то зашуршало, и в следующий миг из тьмы вылезла рука в белой перчатке. Чтобы отскочить от неё, потребовалась бы молниеносная реакция, какая была лишь у саламандры. Но, к несчастью, Билл не был таким земноводным, и поэтому та рука быстро схватила его за шею. Пальцы сомкнулись мёртвой хваткой, и рука потянула Денбро в темноту.       Примерно представляя, что с ним сейчас сделает этот монстр, он зажмурил глаза, чтобы не увидеть всех тех кошмаров. Хорошо ощущая силу пальцев, которые упорно тянули подростка в смертельные объятия существа, он невольно хотел закричать, но из глотки выходил только жалкий хрип. Чувствуя, как всё сильнее сдавливают его артерии и трахею, он ощутил панику. Кислорода становилось меньше, и боль расползалась от горла, продвигалась выше — ко рту, носу, мозгу. Ещё несколько секунд такой хватки — и он точно потерял бы сознание. Билл был уверен, что, если бы Пеннивайз захотел его смерти прямо сейчас, то монстр мог бы сломать ему позвоночник шеи одним движением. Невероятная сила, которая заслуживала уважения и одновременно страха перед ней.       Но к удивлению, пальцы руки отпустили шею, и Денбро, не удержав равновесия, рухнул на пол, хорошо так проехавшись коленками по деревянному полу по дороге, собирая занозы. Кашляя и жадно хватая ртом воздух, он, всё-таки придя в себя, решился разлепить глаза. «Новое место пыток» — пронеслось в голове у Уильяма, когда он увидел, где оказался. Довольно просторная комната, уже без пыли, облезших обоев и паутины в углах, выглядела чистенько и опрятно. Но вот пол всё равно был сделан из старых досок, криво прибитых гвоздями. «Если уж Пеннивайз решил создать другую иллюзию, так пусть бы делал это до конца. Или он просто хотел напомнить, где сейчас находится Денбро?»       В любом случае, подросток чувствовал себя здесь не лучше — отсюда по-прежнему хотелось бежать. Кстати, о побеге: уносить ноги было некуда. Как и в той страшилке с коконом, здесь не было ни окон, ни, что самое ужасное, даже дверей — просто коробка из четырёх стен с небольшой люстрой, от которой исходил тусклый свет.       — Ну вот мы и одни, Билли, — пророкотал злобно голос твари где-то сзади, и Уильяму пришлось забиться в угол.       Безумные глаза вспыхнули золотом, и от их взгляда Денбро потерял дар речи. Он не мог ни кричать, ни плакать, ни даже биться в истерике. Просто остолбенел, не в силах пошевелиться, и, кажется, будто бы услышал, как собственный страх повесил на его тело цепи. Эти железные звенья на нём были невидимыми, но их тяжесть можно было прекрасно ощутить. Осознав неизбежность ситуации, уже хотелось просто быстрее умереть.       Монстр раскинул свои лапы в стороны, словно готовясь поймать ими жертву в смертельные объятия. Когда Пеннивайз приближался, то от образа клоуна оставалось всё меньше и меньше. Белые перчатки порвали выросшие когти, а лицо превратилось в зубастую пасть. Если не помирать от травм, так точно от остановки сердца — потому что тварюга была действительно страшная.       — Будут какие-то пожелания перед смертью? Может, хочешь что-то передать своим дружкам-неудачникам? — издевательским тоном продолжил Оно и опасно клацнул челюстями возле лица Уильяма.       Монстр никогда ещё не давал последнее желание своим жертвам, да и он сам не до конца понял, как вырвались у него эти слова. Видя такое напуганное состояние мальчишки, Пеннивайз вообще сомневался, что тот сможет что-то выдавить из себя. Но к удивлению, Денбро всё-таки тихо прошептал:       — Я хочу, чтобы ты, урод, оставил в покое мою к-команду. А для себя пожелаю, чтобы, когда проснусь вновь — возможно, в новой жизни, — я встречусь со своим соулмейтом, — без единого заикания раздался твёрдый голос Билла. — Больше мне ничего не н-нужно.       — Что же, хорошее у тебя желание, Билли. Надеюсь, ты найдёшь того самого, — ответило существо вполне серьёзно, без издевательств и насмешек над желанием Денбро. Он прекрасно мог его понять.       Приготовившись нанести удар, рука существа взмыла вверх. И, даже не дрогнув, одним быстрым движением коготь полоснул поперёк шеи парня, который не успел выдать своего последнего писка. Коротко и без страданий Уильям Денбро расстался со своей жизнью. Сначала жертвой этих когтистых лап стал Джордж, теперь — он. Подняв затуманенный взгляд к слабо мерцающей лампе, он понял: это, наверное, последнее, что ему суждено увидеть.       Огонёк был таким тёплым и манящим, что захотелось его обнять, как мотылёк обнимает солнечный свет, чтобы затем сгореть. Наверное, в следующей жизни ему всё-таки удастся найти того, кого предназначила судьба.       Знающий, где у людей находятся слабые места, Пеннивайз нанёс удар точно по сонной артерии слева. Обычно он не был так благосклонен к своей добыче, но почему-то сегодня ему не хотелось наблюдать, как долго будет мучиться парень в его лапах. Возможно, всё дело было в том, что существо уже вдоволь насытилось страхом. Как часто бывает у людей после сытного обеда, его охватила лёгкая слабость и непреодолимое желание поспать. Отлично, как только он расправиться с Денбро и остальными неудачниками, то уйдёт в долгую спячку.       Уильям, как только потерял силы держаться на ногах, закрыл глаза и рухнул на пол. Тело всё ещё дёргалось в последних конвульсиях, но до конца оставалось совсем немного. Сначала он перестал ощущать конечности, потом — туловище. И вскоре подросток погрузился в блаженную тьму.       Это была хорошая жизнь. Возможно, в следующей ему дадут пожить дольше. И найти соулмейта. Билл искренне верил, что где-то есть тот самый, предназначенный судьбой. Но всё это будет уже в новой жизни — жизни, где он не вспомнит, как винил себя в смерти брата, как терял друзей, как умирал в когтистых лапах этого ублюдка.       Крови на полу становилось всё больше, и, пока Оно смотрел на этот кровавый коктейль, у него снова пробудилось чувство голода. Красный, красный, красный. Словно его шарики с надписью «I ♥ Derry» или купол цирка, в котором он когда-то «работал». Этот цвет — и его огонька в мире, из которого прибыл.       Серый…       Вдруг все оттенки поблекли и приобрели серые цвета, как в очень старых фильмах. Пеннивайз даже проморгался, чтобы убедиться, что ему не показалось всё это и он не в спячке.       — Я так долго искал тебя, — еле слышно прошептало существо и, отойдя от шока, бросилось спасать своего соулмейта. После стольких веков поиска Оно больше не будет одиноко.