Ты — мой страх

      Охота — это неотъемлемая часть жизни. Оно с того момента, как попало на эту планету. И, пожалуй, существо поставило охоту на второе место по значимости, уступая первое место на пьедестале поиску его соулмейта. К тому же, это отлично помогло расслабиться и наслаждаться последними криками своих жертв, вытесняя навязчивые мысли о драгоценной потере. Охота буквально стала одним из смыслов жизни, ведь на Земле Оно наконец-то по-настоящему могло проявить свои способности и заявить о себе как о Пожирателе Миров. Множество тысячелетий, проживая с людьми на землях нынешнего Дерри, пришелец крепко слился с культурой коренного населения. Они рассказывали легенды о Великом Маниту, преподносили ему щедрые дары в качестве самих себя же, а за это лишь просили взамен защиту от чужаков и его милость к их детям. Существо было здесь царём, который делает что хочет и когда хочет, с могущественной силой и невероятными аппетитами. Жаль, был в этом один минус: ничто не может появиться просто так из ничего, и способностей мертвого огонька это тоже касалось. Охота же могла с лёгкостью восстановить все потерянные силы, ведь для существа кровь, плоть и страх его жертв — природное топливо, что давало энергию для будущих вылазок на поверхность.       И так могло продлиться вечность. Оно просыпалось после цикла сна — пожирало нужное количество страха людей и их мяса — занималось поиском звезды — и снова впадало в спячку, чтобы через 27 лет начать всё сначала. Но этот бесконечный круговорот событий наконец-то был разорван, чему существо безумно радовалось. Теперь ему не придётся дальше жить среди одиночества, скуки и непомерной тоски, которая съедала его изнутри и отравляла собой разум. Произошедшие изменения словно наполнили его живительной влагой, как человека, бредущего по пустыне без остановок несколько дней, и дали новые надежды на лучшую жизнь. Мертвые огоньки внутри пели громкие и радостные песни, заставляя сердце Оно биться с удвоенной частотой. Пять струн сердца издавали самые мелодичные звучания, на которые они были только способны, возвращая к жизни почти умершую надежду.       Роберт напевал себе под нос, задорно шагая по коридору, словно танцуя какой-то танец. Всё-таки личность Пеннивайза, крепко приевшаяся Оно, так и просилась наружу в предчувствии начала охоты, но для него сейчас было совсем не время. Порой неплохо примерять на себя раньше не использованные облики для развития воображения и способности трансформации. Просто так идти в палату Денбро не хотелось. Как он мог вообще прийти к нему с пустыми руками? Так бы только поступил невнимательный и нелюбящий соулмейт. Тем более, Биллу сейчас очень тяжело, и он нуждался в большом количестве энергии, которую самостоятельно не смог бы добыть. К счастью, Роберт всегда был готов позаботиться о своём хрусталике и принести прямо в постель всё необходимое. Да и ему самому не помешало бы подкрепиться и напугать парочку противных детишек до седых волос на голове и обморока. Уже зная наперёд, что сделает, Грей со злорадством потёр руки, и лицо его исказилось в хищном выражении. После такого трудного дня ему больше всего хотелось хорошенько расслабиться и снять с себя всё напряжение. М-да, всё-таки нервы плохо влияют на живые организмы.       — Раз, два, три, четыре, пять! Грей идёт вас всех искать! — коварно пропел парень, двигаясь на свежий запах молодого мясца. У детей оно самое вкусное и страхов внутри побольше, чем у взрослых. И припугнуть их — проще простого.       Детское отделение было на третьем этаже, поэтому Роберт быстро поднялся и, следуя за собственным чутьём, нашёл несколько нужных палат. Долго не раздумывая, он приоткрыл дверь самой ближней к нему. Свет от лампочек в коридоре пробрался в помещение тонкой полоской, слабо осветив половину комнаты. Как и следовало ожидать, все маленькие пациенты уже давно видели сны, лежа в своих постелях, и даже не догадывались об опасности, которая таилась за порогом. А стоило бы. Обычно в таких больших палатах на несколько человек лежат пациенты с одинаковыми проблемами. Так и было, ведь, разглядывая замотанные бинтами и в гипсе конечности, явно намекали на то, что Оно попало в травматологическое отделение. Это даже лучше — бегать за ними долго не придётся.       Но найти еду для Грея — это только часть пазла. Он, как и люди, не особо любит сырую и холодную пищу. Сначала нужно её разогреть до пригодного состояния, и сделать это можно с помощью страхов детей. Быстро шмыгнув внутрь, его взгляд зацепился за ближайшие койки. Найдя у них самые большие страхи, он наслал их в сны всё ещё тихо сопящих малышей. Минуту спустя дети, не выдержавшие своих кошмаров, неспокойно заворочались в постелях, и их заплаканные глаза открылись. Что же, этой порции энергии, которую Роберт получил от страхов, вполне хватит, чтобы устроить здесь грандиозный концерт — с криками, плачем и ещё большим страхом.       Маленькие бестии проснулись все разом, когда их разбудили другие напуганные дети, которые встревоженными взглядами сверлили потолок. И, придя в себя окончательно, они приняли совместное решение: сегодняшнюю ночь не досыпать, бодрствуя до утра. После такой хрени, которая им приснилась, лучше держаться всем вместе. Всё лежали тихо, перешептываясь друг с другом, боясь высунуться из-под одеяла — особенно ноги. Казалось бы, в комнате никого нет, спите дальше, но это было понятно только взрослым. Пациенты же чувствовали, что рядом бродит страшный монстр. Он тенью плыл по полу в пролетах между их кроватями и, как настоящая акула, был готов накинуться на зазевавшихся жертв из своего укрытия под кроватями. Страхом пропитались их тела, подушки, простыни, одеяла и, впрочем, весь воздух в комнате. Чувство тревоги и надвигающейся опасности не давало покоя никому, тем самым вселяя уверенность в притаившееся Зло перед прыжком на детей.       Напуганные дети сильнее закутались в одеяла и со страхом в глазах повернули головы в сторону звука. Голос был им знаком, но инстинкты подсказывали: доверять — было бы большой ошибкой. Перед дверью стоял силуэт, почти сливавшийся с тьмой, но, приглядевшись, малыши смогли его разглядеть. Больничный белый халат и юбка того же цвета одевали девушку. Так это медсестра! Поняв это, пациенты мгновенно заворочались и выбрались из-под спасительных одеял. Теперь-то волноваться казалось не о чем. Правда, она выглядела странно — не так, как та, что заходила к ним два часа назад. Поза была другой: обычно робкая и сдержанная, теперь она утратила всякую скромность. Прямая спина, уверенная осанка… Но самое странное — её лицо, скрытое за маской.       Рассмотрев видимую часть, дети заметили изменения. Даже скрытая маской половина не могла скрыть её дерзости. А глаза… Теперь они странно отливали золотом, хотя раньше были тёмно-карими. Столько перемен за несколько часов? Такого не бывает — это понимал каждый в палате.       — Ну, и чего вы молчите? — спросила медсестра, скрестив руки на груди: чудовище внутри неё ближе подбиралось к жертвам, пытаясь втереться в их доверие. — Сейчас все послушные дети давно спят.       — М-мы от монстра прячемся, — тихо отозвался мальчик, который был ближе всех к медсестре.       — Но тут только вы… и я, — она специально сделала акцент на последнем слове и шагнула вперёд. Детям это сразу не понравилось и они мгновенно напряглись.       — Д-да… — согласился ребёнок, но всё же натянул одеяло до самых глаз, оставив лишь щёлку для наблюдения. — А вдруг монстр — это вы?       Медсестра звонко рассмеялась, прикрывая рукой рот, где пока ещё прятались ряды острых зубов. «Этот мелкий слишком умён для своих лет…» — подумало Оно, чувствуя необычный интерес. Такой экземпляр нельзя просто съесть — он редок даже по меркам нынешних времён. Прямо кандидат в «Красную книгу» человечества, настоящее национальное достояние.       Ведь правду говорят — среди людишек встречаются те, кто способен отличить человеческую энергию от… других существ.       — Ты знаешь, что нельзя так обзываться? У монстров, между прочим, тоже есть чувства, — обижено выдохнула девушка, и её глаза снова блеснули желтизной. — А ещё они умеют мстить… И почему же ты подумал, что монстр — именно я? — с наигранной заинтересованностью задала вопрос медсестра, поправив маску. Эти дети выглядят так аппетитно, что слюни чуть ли не стекали по подбородку. Нужно быстрее сворачивать тему разговора в правильное русло. Но так забавно их дразнить и выматывать общением, вытягивая из них весь страх, прежде чем наброситься. Именно из-за этого он и любил охоту — незабываемое веселье.       Этот вопрос заставил задуматься всех пациентов и ненадолго притихнуть. Девушка по несколько раз за ночь была обязана приходить и проверять, спят они или нет, и в случае чего уложить обратно — только в этот раз она зашла не по графику и на час раньше. Уже первое подозрение. А ещё она никогда бы не стала болтать по пустякам, потому что, как раньше говорила: «Моя задача — за вами следить, а не вести бессмысленные разговоры». Это второе. И последнее — леденцы на палочке, которые так соблазнительно торчали из кармана и, казалось, специально заманивали, будто просили протянуть к ним руки. Насколько они знали, девушка никогда не любила конфет и строго следила за соблюдением диеты детей. Они так долго не видели этих сладостей, что, наверное, уже и забыли, какие они на вкус. Но тогда… для кого конфеты?       — Вы нам никогда бы не дали этих леденцов, — ответил мальчик, указав на сладости в кармане. В нём виднелись шесть леденцов; столько же было и детей в палате, причём разной формы и цветов. Так сказать, к каждой жертве Оно обязательно найдёт ключик от двери доверия.       — Что же, никогда не поздно исправиться и наверстать упущенное. Не так ли? — добродушно улыбнулась медсестра и потянулась к карману за лежавшими там конфетами. Все только и ждали этого, как зелёного света на светофоре. Больные тут же закивали и начали подрываться с кроватей, словно вдруг забыв то, чего боялись совсем недавно. Маленькие глупые детишки… Это была ваша роковая ошибка. Какой же взрослый в здравом уме будет кормить конфетами, да ещё и на ночь?       Пациенты быстро похватали леденцы и с нетерпением посрывали обвёртки. Вкусы у сладостей были разные, причём каждому мальчику достался тот, который любил больше всего. С пристрастием чмокая, они напрочь забыли о стоящей рядом медсестре, выискивавшей среди них подходящую жертву. Сложный выбор — все пациенты как на подбор, и каждый был по-своему вкусный.       Из всех выделялся только тот мальчик, с которым она разговаривала раньше и который проявил к ней больше всего недоверия. Хотя конфету он осмелился взять, но не торопился её раскрывать. Что же… Оно ещё раз убедилось, что оставит в живых только его. Ох, да что же с ним такое происходит, какое это было исключением из правил за день? Наверное на него так влияет связь, и не удивительно: ведь его соулмейт — человек.       Конфеты с удивительной скоростью таяли во рту маленьких бестий, что с наслаждением смаковали каждое мгновение. Всё-таки держать человека слишком долго без сладкого — потрясающая пытка, хотя некоторые добровольно соглашаются на неё в погоне за хорошим результатом на весах. К тому времени, когда малышня закончила с леденцами, Оно успело выбрать ту самую жертву. Это был самый ленивый и толстый мальчик среди остальных детей, вот именно он и подходил. Девушка сдвинулась с места и направила свой шаг в сторону того пациента, который с таким усердием ел конфету, что замазался и сейчас с наслаждением слизывал остатки сладости с коротких пухлых пальцев. Такой уж точно долго не сможет сопротивляться и поэтому станет, наверное, одной из самых лёгких добыч для существа. Приблизившись к больному вплотную, они встретились друг с другом взглядами, и, причём, каждый словно старался взять верх над тем, у кого он окажется наглее. А этот пухляш был не только наглым, но ещё и неблагодарным, потому что, закончив облизывать последний палец, он несколько раз с силой подёргал за полы халата той же липкой рукой, которую совсем недавно вытащил изо рта, и нахально приказал:       — Дай ещё, — сказал он без вежливости или хотя бы благодарности за прошлую конфету. На округлом лице выступила ожидающая улыбка, будто он был полностью уверен в том, что дадут ещё. Вот к чему приводит потакание родителей каждому желанию и неумение вовремя отказать. Ну ничего, Оно с огромным удовольствием исправит эту ошибку природы.       — А ты знаешь, что если есть много сладкого, то у тебя испортятся зубы? — интригующе прозвучал вопрос, и медсестра присела так, чтобы её лицо оказалось на уровне глаз того пухляша.       — Ну знаю, и что дальше? Не убьёт же это меня? Дай ещё! — снова повторил пацан с той же наглостью в голосе. Он уже устал ждать конфету, которую по его мнению, немедленно должна вручить девушка. Ему нужна была она прямо здесь и прямо сейчас.       «Не убьет? Ну-ну, мы ещё посмотрим на это, маленькое тупоголовое создание», —подумалось пришельцу с космоса, и он потянулся к маске.       — Потому что твои зубы испортит кариес, они сгниют, а затем выпадут один за другим!       Медсестра резким рывком сдернула со своего лица уже ненужную маску. Широко улыбнувшись, в её рту не было белых зубов — хотя она раньше всегда хвасталась блестящей улыбкой перед всеми. Вместо них оказались почерневшие, как угольки, отростки с кривыми формами, которые были далеки от того, чтобы называться зубами. Так как тот толстяк находился к ней ближе всех, он смог очень хорошо разглядеть эту омерзительную картину. Скривилось не только его лицо, но и всё тело — настолько отвратительно это оказалось. Чёрные зубы были все в дырках, мелких трещинах, и между ними торчали какие-то белые остатки, наверное, от ранее съеденной еды. Да, после подобного все дети обязательно начнут чистить свои зубы после каждого приёма пищи.       Говоря о пациентах, они, хоть и стояли в стороне, но тоже смогли прочувствовать все эмоции, вызванные увиденным. Жаль, новые глаза нигде не продаются. Со страхом отпрянув от девушки, мальчуганы просто не хотели поверить: как такое с ней могло произойти, если раньше она была абсолютно нормальной? И ответ не заставил себя ждать:       — Монстр! — все закричали хором (какой многообещающий звук) и бросились кто куда. Одни залезли под кровати, прямиком в логово этого монстра, другие кинулись к двери. Как хорошо, что среди них не было пациентов с травмами ног, потому что тогда бы не смогли далеко убежать или дать достойный отпор.       Как и рассчитывало существо, пухляш оказался самым неповоротливым, в отличие от других, более худых и проворных детей, поэтому не успел ничего сделать и попался прямиком в лапы чудовища. В плечи наглеца уже впились не ногти, а самые настоящие когти, которые выросли мгновенно, и у всех не осталось сомнений в том, что это никакая не медсестра. Она всё также держала мальчика в стальных тисках и улыбалась уродливыми зубами, только глаза кардинально поменяли свой цвет от карих до ярко-золотых. Эмоции ужаса наполняли их кровь, и монстр быстрее набирался сил от них, но, наверное, страх пухляша был самым сильным, что дало понять — выбор жертвы правильный.       Каким-то непонятным образом взгляд мальчика оказался прикован к той омерзительной улыбке, хотя он сам мечтал поскорее отвести от неё глаза. Жаль, это возможно лишь по желанию «девушки». Невидимое зло вокруг него силой заставляло смотреть и наблюдать, как белые частички между зубов какого-то черта начинают шевелиться, расти, и вскоре из десен выползли маленькие толстобрюхие черви — опарыши. Личинки, ползая во рту, издавали противные, булькающие звуки. Пухляш просто подавился криком, и в итоге немое выражение испуга застыло на его лице. Вырываться — глупо, ибо нет достаточных сил, а тётка с крепким хватом даже и не думала отпускать. Всё уже было заранее предрешено — он станет первой жертвой среди остальных.       Но одними личинками мух наведённый кошмар не закончился. Если уж пугать, то до предынфарктного состояния. Вскоре эти чёрные зубы постепенно начали трескаться, и часть за частью отламывались, смешиваясь с ползающими червями. А ещё слюни у этой «медсестры» были не такими, как у обычного человека. Из-за них рот наполнился чёрной смолой, которая окрасила всё содержимое в такой же цвет. Вскоре, когда жидкости стало совсем много, она начала стекать по подбородку, вымазывая собой не только кожу, но и идеально-белоснежный халат.       Обращая внимание лишь на эту улыбку, пухляш совсем не видел того, что происходило вокруг него. Остальные же пациенты бегали по комнате, как напуганные тараканы, не зная, где найти спасительный выход. Дверь, как и следовало ожидать, была заперта, и через неё выбежать не получится. Выпрыгнуть из окна — затея опасная и, по сути, бредовая: третий этаж обеспечит ещё больше переломов. Тогда что им делать — ждать, когда монстр пожрёт их одного за другим? Им этого не хотелось, но других вариантов никто придумать не мог.       Кстати, о чудовище: оказывается, оно могло ещё и увеличиваться в размерах, потому что габариты «медсестры» заметно изменились. Словно она выросла на две головы — уж точно.       — Хочешь узнать, что родители делают с их непослушными детьми? — До этого милый голос изменился на кровожадное бульканье. Всё содержимое во рту монстра разлилось во все стороны, забрызгав мелкими чёрными каплями лицо мальчика. На его нос прилетел всего лишь один опарыш, но он закричал и задёргался так, словно его режут тупым ножом. Оно наслаждалось каждым визгом и тщетными попытками вырваться этого глупого толстяка.       — Нет, не хочу! Отпусти меня, сучка! — отчаянно выкрикнул он. Ага, оказывается, вот ещё какие слова знает… Откусить бы такому его грязный, невоспитанный язык.       — Не ври! Хочешь, ещё как хочешь! Они отдают своих детей мне, и я с удовольствием их пожираю! — в несколько раз громче прорычала она, и почти всё лицо маленького пациента окрасилось чёрной смолой, к которой прилипли шевелящиеся черви.       Теперь уже из пасти существа донёсся ужасающий рык, заставив всего мальчишку остолбенеть ещё больше от страха. Безумные глаза, горевшие во тьме, желали только одного — побыстрее разделаться с жертвой. Пухляша так сильно трясло, что он даже не понял, что монстр ненадолго отпустил его, но только для того, чтобы выпрямиться во весь рост. Как и думали остальные мальчики, чудовище выросло в несколько раз, и одежда на нём с треском лопнула. Высокое, злое и безумно голодное — именно таким предстало оно перед пациентами, далеко уйдя от образа «девушки». Плечи стали шире, да и выражение лица заметно утратило женственные черты. Сейчас перед ними стоял настоящий монстр, который с большим удовольствием прикончит их и потребует добавки. Понимая это, пацаны лишь сильнее засуетились, ведь так просто расстаться с жизнью не хотел никто.       Парализованный страхом, будто это и был яд существа, мальчик мог только беспомощно смотреть в лицо этой твари, улыбка которой до сих пор не сползала. Но почему Оно не нападает на него? Неужели хочет насладиться последними мгновениями существования своей жертвы? Действительно, безжалостная тварь. Другие пациенты даже не знали, как спасти свои шкуры, не то что попытаться заступиться за пухляша.       Решив, что издевательств достаточно и пора приступить к еде, монстр клацнул челюстями: на месте отпавших зубов проросли множество длинных клыков в несколько рядов. Наверное, чтобы посчитать все, потребуется не один час. Больше не зная, как поступать дальше, он просто начал плакать, готовясь уже распрощаться с жизнью.       Монстр уверенным движением схватил его за ногу, и вот уже толстяк висел головой вниз, прямо над пастью чудовища, которая раскрылась так сильно, что он без трудностей мог бы пролезть туда. Пацан видел всё отчётливо, хоть** слезы вместе с соплями неприятно щипали глаза. Как оказалось, зубов у чудовища было в несколько раз больше, чем он видел в первый раз, но впечатлило его далеко не это.       В самой глубине пасти сияло что-то яркое, похожее на огонь. Это одновременно пугало и завораживало, вызывая непреодолимое желание продолжать смотреть на этот необычный свет. Он, не осознавая своих действий, сам потянулся руками к тому огню.       Всё было как в тумане, ведь крики его соседей по палате слышались размыто, и с каждым мгновением голоса затихали. Мальчик уже не хотел возвращаться — единственное, чего он желал, был этот свет. Ему хотелось дотронуться до него и слиться, стать единым целым.       Оно бы проглотил пацана, если внезапно не зацепился боковым зрением за один непонятный силуэт. Он казался гуманоидной формы и синего цвета, такого знакомого для него, что определил бы без труда кому он принадлежит.       Маниту. Маниту.       К нему обратился голос, назвав по настоящему имени. Услышав его, у чудовища больше не осталось сомнений. Такая нежная, ласковая интонация могла быть только у него. Чего хотел соулмейт, явившийся так внезапно, Оно поняло сразу — и вытащило из пасти мальчика, которого уже заглотило наполовину. Если Звезда захотела, чтобы пухляш жил, значит, оно оставит его в покое.       Спрятав острые зубы, монстр нетерпеливо стал оглядываться по сторонам, ища того самого. Но, как оказалось, родственная душа явилась к нему лишь на то время, на которое хватило оставшейся энергии, значит, нужно поторопиться. Что ж, герой пойдёт к своему принцу немедленно, если он так того желает.       Мальчики, не увидевшие синий силуэт, вообще не поняли, почему чудище так резко прекратило трапезу, ещё не начав её. Но, когда оно исчезло, все они с облегчением вздохнули, ведь остались живыми и здоровыми.       Только у одного появились проблемы. Толстяк лежал на полу, свернувшись калачиком и раскачиваясь в стороны, что-то невнятно бормоча себе под нос. В этот раз мертвые огоньки свели с ума ещё молодую душу.

***

      Обычно по ночам в Дерри не видно звёзд. Всегда, когда наступала тьма, над городом собирались тучи, которые закрывали собой всё небо. Это и делало ночной Дерри таким зловеще тёмным, что после заката на улицу никто не желал выходить. Ещё бы, кто только не прятался в том непроглядном мраке: насильники, воры, убийцы и даже монстры из ужастиков. Улицы патрулировали всегда сонные и безразличные ко всему копы, а фонари, работающие через один, давали так мало света, что прохожий мог едва разглядеть происходящее на том конце улицы.       В общем, гулять по темени местные не любили и боялись. Правильно и делали, ведь ночью обычно просыпаются твари и выползают из своих убежищ в тенях.       Но сегодня что-то резко пошло не так, изменилось, и многое намекало на то, что, как и раньше, теперь не будет — жизнь словно потекла в новое русло. И для двух уж точно так и было.       Звёзды появились на небе одна за другой, и идеально круглая луна выкатилась на самую вершину небосвода тоже. Наконец-то, впервые за столь долгое время, густые тучи растворились, проливая свет на дома и дороги. Впервые здесь было не так темно, как раньше.       Возможно, это покажется странным, но больше всего света было в районе больницы, будто там находилось что-то ценное, достойное внимания не только жителей Дерри, но и всех звёзд на этом ночном полотне.       Так и есть. Оказывается, слухи разлетаются очень быстро, и они долетели даже до обитателей космоса. Известие о том, что первые соулмейты наконец-то нашли друг друга, стало сенсацией, особенно учитывая скучность жизни в невесомости и тишине.       Этой ночью звёзды восторженно мигали, желая поскорее увидеть своего собрата вместе с его родственной душой.       Как и полагается важной шишке и знаменитости, Билла положили в отдельную просторную палату. Его кровать стояла у стенки между двумя большими окнами, чтобы свет луны мог хорошо осветить помещение. Палата была выполнена в светлых тонах, и почти всё вокруг занимал белый цвет.       Как и должно быть в этом месте, всё было тихо, и нарушало эту гармонию только медицинское оборудование, работающее на поддержание жизни Уильяма. Его одели в больничную рубашку такого же белого цвета, как и постель, и укрыли тёплым одеялом — в конце августа ночи уже не такие жаркие.       Даже страшно думать о том, что могло скрываться под тем покрывалом: провода, датчики… Очень выделялся пульсометр на пальце Билла, который измерял уровень сатурации крови.       Ещё больше ситуацию усугубляли кислородная маска и громоздкое оборудование возле кровати. Пациент выглядел бледным, и было видно, что его состояние держится только за счёт этих приборов.       Как только Роберт Грей появился в палате и увидел результат своих действий, то его пробрало ужасное чувство вины. Рубец на шее уже скрыли под множеством слоёв бинтов и пластырей, но парень отчётливо помнил ту картину, увиденную глазами Сары, когда он проник в её голову. Его соулмейт не должен был испытывать столько боли из-за него одного.       И хоть для Оно эмоции Денбро оставались самыми вкусными, Маниту готов был поклясться собственным существованием, что больше никогда даже не подумает продолжать питаться страхом этого человека.       Смотря на такого слабого и беспомощного Билла, ему было страшно дышать в его сторону, не то что приблизиться. А всё из-за того, что оно прекрасно осознавало свою ошибку и понимало: сейчас главная опасность для родственной души — он сам. И глубоко внутри Оно больше всего боялось снова навредить и обидеть самое дорогое — то, что любило всё это время и будет любить дальше. Хотелось снова подойти, обнять, но страх говорил ему твёрдое: «Нет!»       — Билли, мне так жаль. Ты даже не можешь представить, как мне жаль, — прошептал одними губами Роберт, пытаясь проглотить тяжёлый ком. Кошмарное ощущение пустоты расползалось по всему телу от сердца толстым слоем льда — так и замерзнуть недолго.       Хватит! Не время сейчас раскисать и плакать о тех, кого ещё можно спасти. Как вообще Грей мог себе позволить вести себя так, как ему не соответствует? Он — Древнее Зло, которое держало людей в страхе множество веков, и одно его имя наводило ужас на многие поколения. А из-за одной проблемы он раскис до овощного состояния и позволил страху завладеть собой, хотя должен был контролировать его и иметь над ним полную власть. Ох, Билли, тебе получилось сделать то, что не удавалось ни одному человеку и ритуалу против Пожирателя Миров: заставить его, самого злого создания во всей Вселенной, бояться.       Облизнув пересохшие губы, Роберт медленно пошёл навстречу соулмейту, которого с таким нетерпением желал увидеть. И вот, когда столь долгожданное событие произошло, он уже не был так уверен в своём желании.       Да, по-прежнему хотелось стать ближе к Уильяму, но только не сейчас, когда с ним нужно обращаться как с дорогой фарфоровой вазой. Если он сделает что-то неправильно, и это только ухудшит состояние соулмейта, то готов поклясться, что задушит себя собственными руками, и ни капельки не пожалеет об этом.       Как бы к Дебро так пристроиться, чтобы им вдвоём хватило места? Прикинув приблизительно, как это всё должно выглядеть, Роберт начал действовать. Билл занимал большую часть кровати, поэтому места было очень мало, но Грей всё же смог поместиться. Койка затрещала под весом ещё одного, и Оно не придумал ничего лучше, чем пустить в ход свои способности: уменьшил собственный вес в два раза, при этом не зрительно не похудев ни на грамм.       Прижавшись к Биллу сильнее, он смог ощутить, как мелодично бьётся его сердце, и прислушаться к ровному дыханию. Пульсация под грудной клеткой была такой же, как и у звезды — один в один. Это просто невероятно, и Роберту с трудом верилось, что наконец-то обрёл спокойствие рядом с соулмейтом, и впервые за тысячи лет они воссоединились. Грей, подобно дикой кошке, замурлыкал и провёл носом по виску Уильяма. Запах был настолько приятным, что им хотелось дышать. Потянувшись рукой к голове подростка, он нежно провёл по светло-рыжим волосам с небольшими кудряшками, которые так и норовили обвиться вокруг пальцев.       Мир, до пробуждения Билла, оставался серым, но в памяти Роберта прекрасно отпечатался цвет его волос и глаз. Скоро соулмейт проснётся, и он сможет увидеть вживую этот приятный оттенок голубого в радужке.       Так приятно трогать то, что по праву твоё. И за целый день Роберт, глядя на единственного, смог по-настоящему искренне улыбнуться. Это была маленькая улыбка, но в ней была масса радости. Ему просто хотелось взорваться, как сверхновая, от того прилива эмоций, которые он испытал, просто находясь рядом с Денбро.       Теперь у него появилась надежда, что жизнь станет намного счастливее, чем была раньше.       Закончив играть с волосами, ладонь медленно поползла вниз и легла на здоровую часть шеи. Кожа была гладкой, теплой, и под ней чувствовалась пульсация артерии. Просчитав пульс минуту, Грей выдохнул, убедившись, что всё в порядке. И рука пошла дальше — под одеяло. Больничная рубашка оказалась совсем тонкой, через неё отчётливо чувствовались слегка выпирающие рёбра и тепло тела. Это тепло, исходившее от парня, постепенно растапливало холодное сердце Вечного, наполняя его живыми, бурлящими чувствами.       Погладив мягкий бок Уильяма, Роберт возбуждённо вздохнул, и рука тут же отдёрнулась. Видимо, реакция его тела на соулмейта оказалась вполне естественной и… такой человеческой.       Ужасно: Оно воссоединилось с родственной душой совсем недавно, а связь уже даёт о себе знать. Неужели эти позывы будут возникать каждый раз, когда он оказывается слишком близко к Биллу?       Что ж, тогда придётся быстрее искать варианты для сближения с подростком, потому что долго терпеть он этого не сможет.       «Звёздочка, прекрасная звёздочка, чья энергия никогда не давала замёрзнуть в космосе и стать одним из ледяных астероидов». Теперь же время пришло для Маниту отдавать всё то, что так долго забирал.       Приложив руку к груди, Грей заметно напрягся, пытаясь сделать «переливание» энергии. Такое он пробовал впервые, и думал, что это ничем хорошим не закончится. Так оно и произошло. В первые мгновения передачи ладонь резко защипало, и Роберту пришлось отдёрнуть её.       «Чёрт, остался ожог». Всё-таки, как ни крути, а его природа давала о себе знать: зло не может взаимодействовать с добром без согласия обоих.       Чувства после такого осознания — паршивые, но другими способами Оно не могло помочь своему соулмейту, ведь всё сводилось к этому. Единственное, на что сейчас способен Грей, так это обеспечить полную защиту для Уильяма.       Он будет жить, и Роберту совершенно не важно, какой ценой. И если придётся выбирать между всем миром и Денбро, он с большой уверенностью пожертвует первым, потому что нет ничего ужасней, чем эта огромная Вселенная без его родственной души.       В конце этой недели Оно должно было снова впасть в спячку, но пришлось поменять планы, чему нельзя было не радоваться. Когда Билл его простит и примет как своего соулмейта, то будет засыпать и просыпаться только в его объятиях.       Сегодня — прекрасная тихая ночь, которая просто создана для того, чтобы Роберт прижался к своей истинной половине и заснул вместе с ним. Положив на Уильяма руку и ногу, Грей теперь может спать спокойно, ведь так родственную душу никто не осмелится украсть.       А если кто-то и дерзнёт положить глаз на его Билли, тот немедленно лишится жизни. Потому что Вечный не ведает жалости ни к кому, кроме своего соулмейта.