Ты — мой страх

      Оставшись один на один в холодном лесу, Маниту с трудом смог поверить в то, что все его стремления познали омерзительный крах. И это всего лишь за пару минут! В этот раз дорогой соулмейт не просто его продинамил, а в открытую отфутболил. Но тогда в чём он просчитался, если изо всех сил старался оправдать ожидания Билла?       Чёртовы неудачники…       Именно эти малолетние паскуды виноваты. Вечно настраивают соулмейта против него и мешают их сближению. Давно следовало избавиться, от них и определённо это уже случилось бы, если не привязанность Билла к своей шайке. Но, видимо, Маниту ошибся в поставленной ставке по налаживанию отношений с людьми, поэтому у него не остаётся другого выбора, как прибегнуть к запугиванию.       На Пустошь обрушился дикий рык голодного существа, которое жаждало мести и охоты на желанную добычу. Убить не убьёт (по крайней мере постарается не переборщить), но точно сделает так, чтобы неудачники и мыслью не кинули приблизиться к тому, что принадлежит Пожирателю Миров.       Царапнув когтями кору дерева, Маниту было всё равно, сколько придётся потратить силы, чтобы преподать урок неудачникам. И, ещё не в состоянии изменить свою форму, Пожиратель побежал через сугробы обратно в город. Обиженный и оскорблённый монстр пожелает отомстить всем и каждому, кто посмел встать у него на пути к счастливому будущему с дорогим соулмейтом. Сейчас казалось, что переполнявшая его злость дала невероятное количество силы. Но всё закончилось так же быстро, как и началось, лишь стоило Маниту почувствовать парализующую боль в ногах.       Он рухнул на мягкий снег, даже не преодолев и десяти метров. Холод сковал ледяные конечности, и Маниту по неволе скрючился от судороги, которая пронзила каждую мышцу на ногах. Тонкая ткань штанов быстро впитала растаявший снег, доставляя ситуации ещё больше проблем. Если он не сможет встать, то рискует совсем окочуриться на морозе и вернуться в Мёртвые Огни, где с победным выражением на роже будет ждать Алая Королева.       Ну уж нет, ещё раз проиграть ненавистной твари… Пожиратель Миров просто не вынесет позора, поэтому не имеет права сдать назад!       Вложив все возможные усилия, чтобы подняться, существо озлобленно взвыло в небо, полностью затянутое чёрными тучами. Видимо, у него нет другого выбора, кроме как ползти через лес к городу. В золотых глазах ещё плавился гнев на неудачников, и даже атрофированные конечности не спасут малолетних выблядков от справедливой и заслуженной расправы. Маниту всегда получает то, что хочет. И в этот раз его цель — заполучить страх неудачников.       Пока он проклинал друзей Билла всё новыми и новыми словами, эта ненависть стала подобно топливу, чтобы не останавливаясь ползти и тешить разум долгожданной местью. Маниту уже давно хотел разобраться с этими малолетками, и сегодняшний случай стал жирной точкой на его терпении. Наверное, неудачники оказались единственными во всей Вселенной, к кому Пожиратель Миров проявил больше всего своей милости. Но, видимо, они не были её достойны, если посмели обидеть его соулмейта. Воистину человеческая глупость не знает границ, но Маниту с удовольствием напомнит им, кому перешли дорогу.       Но, недовольно рыкнув себе под нос, Маниту выкинул из головы столь глупую мысль и, несмотря ни на что, продолжил ползти. С каждым преодолённым метром существо всё отчётливей чувствовало, как силы покидают его. Если так и продолжится, то навряд ли у него получится пересечь черту между Пустошью и городом, не то чтобы поскручивать шеи неудачникам. А он ненавидел признавать, что проиграл тем, кто слабее его. Это равносильно плевку в свою же гордость.       Холод немного помогал держать разум трезвым, и хоть тело всё больше и больше окоченевало, сознание не позволяло останавливаться ни на секунду. Пыхтя и рыча от злости на всё вокруг, в том числе и на себя, Маниту удалось выбраться из леса на дорогу. Возможность быть задавленным проезжающей мимо машиной или получить уйму вопросов от небезразличных людей — всё это недостойные его внимания пустяки по сравнению с ещё нереализованной расправой над недомерками.       Теша сознание размышлениями, как именно будет проходить процесс наказания, монстр совсем не хотел обращать внимание на яркий свет фар автомобиля, который двигался прямиком в его сторону. Единственное, что помогло остановиться Пожирателю Миров на пути к дому ближайшей жертвы, был до раздражительности и новой волны злости знакомый голос.       — Что ты забыл здесь, брат? — немного волнительно спросил Матурин, который по счастливому случаю проезжал мимо. Обычно его голос всегда спокойный и ровный, но всё равно не удалось скрыть своего переживания. Если сейчас Маниту тут, а не с соулмейтом, то план Черепахи определённо пошёл по швам.       Когда ответа на вопрос не последовало и существо продолжило дальше ползти непонятно к какой цели, стало окончательно понятно, что у их семьи начинаются большие проблемы и Матурин сам навряд ли это разгребёт. Если Маниту так себя ведёт, то в его отношениях с родственной душой появилась очередная трещина, и если в ближайшее время ничего не предпринять, результат повлечёт ужасные последствия.       Для начала стоило помочь Пожирателю подняться и привести в чувство, чтобы он не натворил очередной глупости. Но только стоило Черепахе прикоснуться к спине брата, тот, рыча, резко развернулся и отмахнул в сторону протянутую руку. Глаза, полившиеся мерцающим золотом, жаждали крови, криков и, самое главное, — мести за растоптанную гордость. На Маниту, находившегося в таком состоянии, нельзя было даже смотреть, не то чтобы находиться рядом и трогать. Только Матурин не мог позволить себе вот так бросить брата посреди дороги, потому что, во-первых, на холоде тот совсем рискует окочуриться, а во-вторых, для людей встреча с раненым зверем станет последней в их жизни.       — Отстань от меня, Матурин, — чуть ли не прокричал Маниту, у которого кожа на груди и животе от ран покрылась чёрной кровью. — Ты и представить себе не сможешь, как мне больно сейчас, — продолжил он, но уже более тихим и отчаянным голосом.       — Твоя месть этим детям не поможет вернуть твою родственную душу, — произнёс колкую правду Матурин в надежде образумить брата. — Ты достаточно нажил себе проблем своими необдуманными поступками, поэтому пора тебе начинать действовать разумно.       Старый дуралей и в этот раз оказался чертовски прав, вызывая в сердце Пожирателя Миров новый пожар, который может потушить разве что река из человеческой крови… и то это принесёт кратковременное облегчение. Такое утешение не решит ситуацию, а только усугубит её. Подумав ещё пару секунд, лёжа на холодной земле, в этот раз существо уже не так агрессивно сопротивлялось помощи брата. Но всё равно не сдержало желания расцарапать руку Черепахи до кровавого мяса.       Кое-как подняв Маниту на ноги, Матурин удивился тому, что тот практически не может самостоятельно стоять. Видимо, упадок сил оказался настолько сильным, что организм сконцентрировался на самых важных функциях оболочки. Сейчас необходимо вернуться в отель как можно быстрее и согреть отмороженные ноги брата. Таща на себе Маниту, Черепаха поклялся себе, что любым способом притянет Билла в отель, чтобы его присутствие рядом хоть немного помогло спасти Пожирателя от поглощающей тоски. С трудом посадив брата в машину, Матурин включил печку на максимум и стартанул к отелю. Наверное, так быстро он никогда ещё не ездил.       — Мои ноги… как же больно…— через силу произнёс Маниту, сжимая порванные штанины в пальцах. Уже теряясь в своих чувствах, он не мог точно определить, где именно болит. То ли что-то конкретное, то ли всё тело целиком после марафона ползком через Пустошь.       — Не двигайся и не говори, сейчас любое движение будет только отнимать силы, — произнёс Матурин в попытках не упустить внимание от дороги и одновременно приглядывать краем глаза за братом. Не убежит, но вот вытворить что-то всегда успеет.       — Какие мы заботливые, аж бесит, — засмеялся Маниту, резко переходя на удушливый кашель. Если это то, о чём думает, то он в полной жопе, потому что ещё ни одной оболочке не доводилось болеть человеческой хворью. Чёртов закон о подчинении формы под реальность этого мира окончательно грозился добить его. Как не физически, так морально.       — Этому тебе точно не помешает поучиться, если хочешь заинтересовать соулмейта, — фыркнул Матурин, которому пришлось нарушить все возможные правила на дороге, чтобы как можно быстрее доехать к отелю и согреть ледяные кости Пожирателя. Приглядываясь к нему, Черепаха всё отчётливей начал замечать насколько похудел брат. Да и кожа раньше не была настолько бледной и тонкой, что ключицы практически просвечивались.       От машины до номера Черепахе пришлось снова тащить брата на своём горбу, потому что тот практически отключился и вообще ни на что не реагировал. Ни на косяк двери, в который они не вписались, ни на лестницу, на которой чуть не подвернулись. Матурину было даже страшно представить, что такого Уильям сказал или сделал, если его соулмейт так остро отреагировал.       Занося Маниту через дверь с гербом трёхглавого дракона, у Черепахи были мысли сорваться за Уильямом прямо сейчас, но быстро передумал. Сейчас стоит сконцентрироваться на брате, а не бросать его в одиночестве в таком-то состоянии.       Первое, что нужно было сделать, — вымыть Маниту от грязи и согреть. Снимая порванное тряпьё, Черепаха не мог понять, зачем брат надел человеческую одежду, а не иллюзорную броню. Она даже Уильямом не пахнет. Посадив Пожирателя на стул в душе, Матурин включил горячую воду, чтобы согреть оболочку и отмыть её от грязи, смешанной с чёрной кровью, которая постепенно отделялась и поднималась вверх. Видимо, Черепахе потом придётся заняться тщательной уборкой, потому что кровь Пожирателя Миров для обычных людей смертельно токсична. И, возможно, она могла стать идеальным биологическим оружием, если попадёт не в те руки.       Ссадины и мелкие царапины всё ещё кровили, поэтому Матурин быстро отнёс брата к кровати, чтобы сделать перевязку. Ощупывая кожу Маниту, Черепаха теперь не удивлялся, почему на груди и животе столько ран. Кожа напоминала хрупкую бумагу, и она могла надорваться от любого неправильного движения. Значит, придётся действовать особенно внимательно, чтобы не сделать ещё хуже. Создав бинты, Матурин аккуратно начал перевязывать туловище брата. Похоже, не зря Хатор научила его мумифицированию, потому что конечный результат получился довольно недурным.       Уложив Маниту на кровать и укрыв одеялом, Черепаха позволил себе выдохнуть со спокойной душой, ведь большая часть работы была сделана и оставалось дождаться только следующего утра. А пока что можно отдохнуть и расслабиться. Подвинув кресло к кровати, Матурин поудобнее в него устроился, чтобы и дальше продолжить наблюдение за братом, который наконец-то заснул.

***

      Прошедшая ночь оказалась для Билла длинною в вечность, потому что находиться наедине со своими дурными мыслями было ещё то испытание. Не прошло и года, как он осознал, насколько сильно облажался, и причём по двум фронтам сразу. И перед своими друзьями, и, прости Господи, перед своим соулмейтом, которого вчера бросил в лесу.       Со стороны утро Билла началось как всегда: нехотя встал с кровати, застелил постель, слегка небрежно и будто на автомате позволяя хозяину тела уплыть вглубь мыслей, чтобы решить, как дальше действовать.       Он обидел друзей, потому что не дал им проголосовать за нового участника, а вместо этого сам всё за них решил. Всё-таки Пеннивайз много чем им насолил и неоднократно пытался съесть. Причин ненавидеть клоуна много, и даже статус родственной души не сделал его положение лучше в глазах Клуба Неудачников. И вчерашняя ситуация наглядно показала Биллу, что сталкивать напрямую его друзей и Пожирателя Миров — такая себе идея. Страшно даже представить, чем могло всё закончиться: Риччи наладил бы свой конвейер шуток о Пеннивайзе, истерики Эдди набрали бы новых оборотов, а в необъятной башке Маниту прибавилось бы арматуры.       С соулмейтом вчера он тоже некрасиво поступил. Наобещал попусту, наговорил всякой херни, которая вырвалась чисто на эмоциях, так ещё и оставил в одиночестве посреди Пустоши — обиженного, голодного и с глазами, переполненными отчаяния. А он ведь так старался ради человека, который всё равно видит в нём только безжалостного монстра и убийцу брата.       Сидя за кухонным столом, Билл с трудом запихивал в себя яичницу, потому что трясущаяся рука так и норовила выронить вилку. Все мысли просто были переполнены сценами, где обиженное существо, не нашедшее взаимности в самом близком для него, теряет разум вместе с самообладанием и устраивает в городе террор, который медленно заполнит всю планету. И если это действительно случится, Билла можно обвинить первым, ведь наверное Маниту никого так не слушает, как его. Ощущая себя полным козлом, Биллу определённо вчера стоило заклеить рот скотчем или по крайней мере не реагировать так остро на вчерашнюю ситуацию.       Собираясь под монотонные голоса родителей, парня мучили мысли о том, как бы загладить вину перед Пожирателем, потому что после того словесного поноса оскорблений обиделся бы любой, и неважно, человек это или космическая сущность. Возможно, стоит снова обратиться за советом к Матурину: он всё-таки побольше знает Пожирателя Миров и знает, как того успокоить. И Денбро закроет глаза на то, что именно брат соулмейта стал отчасти причиной ссоры.       Закинув на плечи достаточно увесистый рюкзак, парень решил поторопиться успеть на первый урок, потому что родители не смогут отвести, а Роберт за ним не заедет по понятным причинам. И как раз одна из таких причин стояла неподалёку от дома Денбро. После снежной бури прошлой ночью машину скрывал толстый слой снега, но Билл хорошо запомнил её очертания, чтобы точно быть уверенным, что это именно та машина.       В каком же сейчас состоянии находится Пожиратель Миров, если он до сих пор не починил машину и не забрал её отсюда? Смог ли вообще соулмейт добраться до отеля в непогоду? Голодное, уставшее и очень обиженное существо, которое тысячелетиями кошмарило человечество. Нервно сглотнув, Билл и не знал, за чью шкуру стоит переживать в первую очередь: за жителей Дерри или за свою. Он прекрасно помнил то происшествие после ночного клуба, и Маниту тогда был очень близок к тому, чтобы его убить. Крепче сжимая лямки рюкзака, он впервые с момента лета стал по-настоящему страшно опять увидеть соулмейта в облике монстра. И он совершенно не знает, с чем ему придётся столкнуться, когда снова встретится с Пожирателем Миров лицом к лицу.       Избавляться от поглощающих душу мыслей казалось заданием невыполнимым. Они душили, перекрывали все пути к надежде. В последнее время их стало так много, и парню начинало чудиться, что тревога была частью холодного воздуха, которым он дышал, морозя свои лёгкие. Будь это действительно так, Билл уж точно не удивился бы, почему ему так невыносимо вдыхать. Пальцы замерзали из-за забытых дома перчаток, но сейчас возможность заболеть не навевала такого страха, как необходимость встречи с родственной душой. И в этот раз Билл надеялся не бегать по всей канализации в поисках соулмейта.       Кое-как добравшись до школы, чуть не околевший Денбро принял решение после уроков обратно возвращаться домой на школьном автобусе, потому что навряд ли снова выдержит такой путь без последствий для здоровья. Тем более плохая идея — уйти на больничный, когда подготовка к экзаменам в самом разгаре. И уже сейчас Билл раздумывает, что было бы неплохой идеей сдать экзамены вместе со вступительными с помощью Маниту. Хотя, с учётом того, в каком состоянии сейчас Пожиратель Миров, придётся ему ещё интенсивней грызть гранит науки.       В школьном коридоре перед уроком как всегда бегают табуны детей разных возрастов, и все они галдят настолько громко, что у Билла начинала болеть голова. Ему бы сейчас хорошенько выспаться, но если он останется наедине со своими мыслями, то станет только хуже. Стоя в очереди к раздевалке, Денбро высматривал шайку Генри, которая всё ещё не объявилась. Видимо, у Маниту появилась уникальная способность запугивать людей, воздерживаясь от убийства. Возможно, воспитательный процесс действительно не стоит на одном месте, и вчера вечером Билл наговорил всякой фигни.       Чувствуя тошноту от непроходящей боли в голове, подросток вспомнил про Эдди: у этого парня-аптечки всегда с собой был аспирин. Но обида на друзей всё ещё продолжала колоться внутри Билла, и будет лучше всего, если дать времени немного утихнуть этому неприятному чувству. Если он на эмоциях ещё что-то ляпнет и друзьям, Биллу с почётом можно вынести премию Дарвина. Но ему так хотелось кому-то выговориться и доверить то, что обычному человеку лучше не знать. Он понятия не имел, как поступить, чтобы больше не держать обиду на неудачников и помириться с Маниту. Мысль об одном существе сразу заполнила голову, только Билл в ту же секунду вычеркнул его из списка. Идти за советом к Матурину вообще не хотелось, хотя судьба первого урока велела ему идти на математику. Глубоко вздохнув от понимания, что никак не выйдет прогулять это занятие, Билл пошёл к знакомому кабинету с милой черепашкой на двери. И делал он эти шаги, скрипя зубами, потому что сегодня будет известна оценка за самостоятельную работу.       Оказавшись в классе, уже наполненном школьниками, Уильям сразу понял, что сегодня явно что-то изменилось в атмосфере помещения. Обычно тут всегда царил покой, и даже самые заядлые хулиганы пакостили реже. Но сейчас здесь совсем неспокойно, и главной причиной тому был мистер Мэтью. О, парень уверен в этом, потому что, если что-то происходит в городе, эти существа непосредственно одни из виновников. И хоть Билл совсем не хотел контактировать с братом соулмейта, всё равно ради приличия придётся пойти на общение, ведь именно Матурин всегда в курсе состояния своего родственничка.       — П-привет… — невольно произнёс Денбро, совершенно позабыв, где они сейчас находятся. — Т-то есть, здравствуйте, м-мистер М-мэтью.       Черепаха не сразу ответил, чертя мелом слова на доске. Но когда он наконец-то отвлёкся от подготовки к уроку, то его ученик сквозь очки увидел уставшие глаза, и смотреть на них было действительно больно. Обычно наглаженный и одетый с иголочки Матурин выглядел сейчас пожмаканым, словно его совсем недавно вытянули из пыльного чемодана. Значит, не только у Денбро была отвратительная ночка, и он даже знает причину этого безобразия.       — Давай поговорим после уроков, а сейчас займи своё место и подготовь всё необходимое, потому что через 47 секунд прозвенит звонок.       Ни здрасте, ни до свидания, хотя Черепаха никогда не позволял себе подобной халатности. И всё же Билл послушался, покорно пройдя к свободной парте возле окна, где бок грела тёплая батарея. За временем он особо не следил, но, кажется, прошло ровно 47 секунд, прежде чем прозвенел звонок. Хотелось, чтобы урок закончился так же быстро, потому что у парня уже начинал чесаться язык, чтобы поговорить про Маниту.       Сегодня мистер Мэтью особенно лениво двигался по классу, и всё больше учеников переглядывались между собой, ставя ставки, заснёт ли их математик на ходу. Но все заглохли в одну секунду, стоило только Черепахе заикнуться о оценках за их самостоятельную работу, которую они писали вчера. С затаённым дыханием все наблюдали, как учитель разносит листочки с оценками, отмеченными в красный кружочек. Этот момент несомненно был волнительным, но с приближением Матурина Билл понимал, что услышать хорошую оценку — это совершенно не то, чего хотел он. Денбро пребывал где-то за пределами класса, и до него дошло, что что-то не так, только когда Черепаха прошёл мимо и не положил на стол его самостоятельную. Видимо, это было настойчивым приглашением всё же зайти после уроков и отдельно побеседовать с глазу на глаз без лишних свидетелей.       Некоторые хвастались другим хорошей оценкой, некоторые тяжело вздыхали от увиденного. Один только Билл тихо сидел на стуле и чувствовал себя полным дурачком, если Матурин думает, что он не захочет поговорить о соулмейте и наконец-то разобраться со всем дерьмом насущным. С большой охотой Денбро подскочил бы с места и наорал на Черепаху за то, что устал терпеть ситуации, связанные с двумя космическими сущностями. Но единственное, на что ему хватило смелости, — стрелять искрами озлобленного взгляда прямиком в спину Матурина. Он уже озвучил номер страницы новой темы, и Билл с огромным трудом совладал с тем, чтобы не разорвать в клочья ненавистный учебник математики.       Израсходовав остатки выдержки, у Денбро получилось досидеть до конца урока и при этом не прожечь дырку в спине Черепахи. Они, кстати, вообще за сегодняшний день не пересекались взглядами. То ли Матурину было стыдно за вчерашний провал, то ли слишком увлёкся ролью учителя, если не замечает, какими выжидающими глазами на него смотрят из класса.       Когда прозвенел звонок, Билл молча встал со стула и почти первым выбежал из кабинета, хотя обычно любил собираться не торопясь. Хорошо, так уж и быть, он подождёт до конца дня, как хочет Матурин. Но по истечении этого срока с большим удовольствием вытрясет из него всю душу, чтобы найти ответы.       Пересекаться с неудачниками вообще не хотелось. На душе и так было гадко, а повстречав их, станет в разы хуже. Конечно же, если не сделают то же, что и он. И хотя прятаться друг от друга совсем не будет решением их проблемы, по крайней мере даст время успокоиться и подумать, как примириться. Тем более, как ни гадко было это признавать Биллу, но сейчас в первую очередь хотелось разобраться с Маниту. По состоянию Черепахи на прошлом уроке сразу стало понятно, что соулмейт в плачевном положении и следить за ним трудно даже могущественному существу. И совсем скоро Денбро своими ушами услышит, где сейчас Пожиратель Миров и почему до сих пор не оббивает пороги его дома.       Последним уроком на сегодня была история. И Биллу вообще туда не хотелось идти, потому что его расписание пересекалось с расписанием Беверли. За целый день он устал достаточно сильно, чтобы попытаться избежать встречи с человеком, который его обидел. Но вместо того чтобы повернуть к ближайшему чёрному выходу из школы, Денбро продолжил идти вперёд, так и не решившись на побег. Вглядываясь в толпу старшеклассников, Билл нервно закусывал губу, боясь наткнуться на знакомое лицо, усеянное веснушками.       Проходили секунды, проходили минуты, вот уже начало очередного урока, полного скукоты истории и дат, которые Денбро забудет в ближайшие несколько секунд. После него в класс не заходил никто, а среди уже присутствующих он не замечал ни рыжих волос, ни девушки, одетой в знакомое платьице. Хоть и зима, Билл помнил, что Беверли так и продолжала носить летние платья с тёплыми колготами, ведь её отец, полностью поглощённый горем за женой, совершенно забил на дочь. И парень затруднился бы с ответом, если бы его спросили, хорошо это или плохо, что Элвин всё реже вспоминает о Беверли. Но даже несмотря на такие ужасные обстоятельства, неудачники стараются помогать подруге и тайком отдают старую одежду своих матерей.       Билл улыбнулся той мысли, что, сколько бы они ни ссорились, никогда не оставят друг друга в беде. И это посеяло в душе Денбро надежду, что мир в их клубе определённо когда-то настанет, потому что никто из неудачников не умел слишком долго держать обиду в себе. Возможно, примирения стоило ждать в ближайшие дни. А пока что Биллу нужно настроиться на общение с Маниту, потому что последний урок вот-вот должен закончиться и выпустить подростка из оков скукоты.       Когда прозвенел звонок с урока, а вместе с ним и возрадовавшиеся школьники, все поспешили собрать вещи и гурьбой выдвинуться на выход из заведения, именуемого узким кругом лиц как детская колония ада и пыток. Кроме Билла, конечно же, которому нужно обкашлять пару вопросиков с Черепахой, заодно и узнать треклятую оценку по самостоятельной. В коридоре уже успели выключить свет, потому что уже все успели сбежать отсюда, начиная школьниками и заканчивая учителями. Тусклый свет лучей из окон подходящего к концу дня не сильно спасал ситуацию, поэтому чем в коридоре становилось темнее, тем кошмарней становилось здесь находиться.       Фантазия сама рисовала жуткие образы в сознании, и Биллу стоило шевелиться быстрее, чтобы ничего не начало мерещиться из тёмных углов. Он ведь так и не знает, где сейчас Маниту, если Черепахе не под силу его контролировать целые сутки. Конечно же, главная цель Пожирателя Миров — это родственная душа. Но кто знает, не захочет ли существо перекусить по дороге чьими-то детскими пальчиками. По потной спине Денбро прошлись нервные мурашки от мыслей о скорой встрече с Маниту, который определённо очень сильно обижен на него. И сейчас по большей мере стоит надеяться на защиту Матурина, чей кабинет уже был совсем близко, буквально через пару метров этого тёмного и страшного коридора.       Пару длинных веток монстеры с широкими листьями напоминали когтистые лапы, и у Билла чуть ли не случилась паническая атака (какой идиот вообще придумал вытаскивать горшки с класса биологии?!), поэтому пришлось спасаться бегством от несчастного растения. Залетев в кабинет без стука, парень обрадовался тому, как тут было много света и ни одного тёмного закоулка, где могло прятаться обезумевшее от голода чудовище. Атмосфера так и не стала лучше той, что была утром. Хотя по логике в конце рабочего дня все должны сиять от счастья. И то ли недавно испечённый математик ещё не научился радоваться простым мелочам человеческой жизни, то ли только сегодня Матурин не хочет возвращаться туда, где его ждёт очередное испытание.       — Всё н-настолько плохо? — спросил Билл, опустив ненужное приветствие, чтобы перейти сразу к тому, зачем пришёл.       — Маниту так и не смог или не захотел мне рассказать всё в подробностях, но я понял только то, что ссора между вами достигла неописуемых масштабов, Уильям. — Сразу видно, с каким трудом Черепахе даются эти слова, потому что держать лицо невыносимо тяжело, когда вокруг тебя происходит полный пиздец. Особенно это требует колоссальных усилий по той простой причине, что Матурин по большей части сам стал виновником всего происходящего. А он ненавидел, когда чаши весов слишком долго склоняются в сторону разрушения и хаоса, нарушая такой идеальный порядок, который с такой тщательностью выстраивал Хранитель Луча.       — Он с-сильно обижается на м-меня? — с нервозностью задал вопрос Денбро, боясь получить ответ. Он слишком хорошо помнил момент сильной обиды соулмейта.       — Навряд ли честно смогу ответить, но эта обида намного меньше, нежели на твоих друзей, которых мой брат готов был разорвать ещё вчера. Надеюсь, ты предупредишь их, чтобы в ближайшие пару недель были осторожней.       — Это н-нам стоит б-быть осторожней, потому что с-сейчас М-маниту опасен не только для н-неудачников, но и для в-всех людей в принципе, — озвучил Билл очевидные опасения, уже представляя в голове, как Пожиратель Миров сидит в клетке, связанный толстыми цепями, а пасть прикрывает здоровенный намордник, что сдерживает острые зубы и мёртвые огни.       — Тут ты прав и одновременно нет, потому что Маниту с трудом удаётся поддерживать оболочку, не то чтобы подняться с кровати. Сейчас большую часть времени он спит… но оставшуюся часть ищет способ, как ему выбраться из номера и совершить месть твоим друзьям. Очень надеюсь, что общение с тобой немного укротит хаос внутри него, — устало выдохнул Черепаха, ощутив посредственное удовлетворение от того, что выговорился. И очень жаль, что это не решит их проблему. — К тому же, ты должник моего брата.       С каких это пор Билл должник, он не понял с первого раза, даже усиленно перебирая многочисленные варианты. К счастью, благородство Матурина не оставило его без скорого ответа. Немного покопавшись в ящике стола, Черепаха положил на стол очень знакомый листок, который Денбро видел буквально вчера. Быстро схватив свою самостоятельную работу, глаза мигом поспешили отыскать красный кружок, где была оценка.       А       Да он эту букву в оценках по математике не видел с класса шестого уж точно. Но радостные искры в глазах быстро сменились подозрительностью, потому что это могло быть явным кумовством и желанием искусственно изменить оценку, чтобы улучшить отношение Билла к соулмейту. Ещё раз всматриваясь в работу, он заметил, что его почерк оставался всё таким же, без следов вмешательства.       — Тебя хорошо подготовил Маниту, и это так на самом деле. Будет справедливо, если ты отблагодаришь его за это, — это был уж точно не намёк, а прямое указание на то, что именно Денбро нужно сделать для восстановления гармонии в их отношениях.       — И к-каким же это образом м-мне придётся б-благодарить его? Н-надеюсь, это что-то не м-мерзкое, — скривился Билл, представив не самые приятные сцены. Возможно, он слишком преувеличивает, но кто знает, что может попросить обиженный монстр, дабы немного унять боль в душе.       — Твои пубертатные фантазии сейчас вообще тут неуместны, — цокнул Матурин, даже не скрыв закатившиеся глаза. — Мой брат не из тех, кто будет заставлять что-то делать против их воли. Всё же он — Пожиратель Миров, и его девиз: «Пожирай и властвуй».       — Я не п-пойду ради к-кого-то убивать н-невинных и скармливать ему, — процедил Денбро с хмурым взглядом, уже поняв, к чему ведёт Черепаха.       — И ты снова всё неправильно понял. Тебе не придётся убивать, Уильям, потому что у меня уже всё готово, — уверенно произнёс Матурин, доставая из-под стола чемоданчик, и за его содержимое Биллу уже страшно. Но это не остановило Черепаху: в следующее мгновение он открыл щеколды, чтобы явить миру свой хитровыебанный хитровыдуманный план по спасению брата.       — Это ч-человечина?! Ты убил ч-человека и разрезал его на стейки?! — возмущённо воскликнул парень, не сдержав крика. Если бы возле класса мимо проходящие люди услышали их разговор, то определённо всё закончилось бы быстрым приездом копов.       В раскрытом чемодане лежало мясо насыщенно-красного оттенка размером со среднюю тарелку. Денбро готов был поклясться, что этот стейк имел такой вид, будто его только недавно вырезали из чьего-то тела. Хотелось проблеваться, но это всё равно не спасёт от отвращения, которое отпустит не скоро. Только хуже станет, потому что к омерзению ещё постепенно прибавлялась и злость к Черепахе. С какой вообще целью он это показал Биллу? Неужели великое существо не хочет заниматься такой грязной работой, как кормление обезумевшего монстра? Да Билл даже не посмеет притронуться к этому куску.       — Никого я не убивал. Уверяю, донор этой мышцы дал согласие и ещё продолжает свою счастливую жизнь, если так можно сказать, — спокойно ответил Матурин без вранья в своих словах.       — Т-тогда что я по-т-твоему д-должен с этим сделать, если д-даже прикоснуться к этому г-гадко? — задал вопрос Денбро, молясь не услышать ожидаемый ответ.       — Приготовить, конечно же, щедро приправив собственным страхом, чтобы твой соулмейт быстрее восстановился.       Биллу просто хотелось расплакаться от того равнодушия, которое было в голосе Матурина. Это существо предлагает ему приготовить человечину, как будто это и вовсе не часть кого-то живого, а просто расходный материал. Невероятное паскудство — заставлять его делать такие аморальные вещи! Что тогда будет в следующий раз, Черепаха предложит зажарить на вертеле уже живого человека целиком?!       — Отказываюсь.       — Почему? — интонация вопроса была такой, будто Матурин вообще не понимал причину, и ему нужно тщательно объяснять, как малому дитю, на пальцах. — Неужели ты не готов переступить через свои принципы ради родственной души? Это даже не полностью настоящее мясо, — в конце концов Черепаха достал из рукава свой главный козырь, заранее предугадав упрямство Денбро. И это действительно подействовало, потому что выражение лица парня значительно смягчилось, и на нём появилась капля заинтересованности.       — Как это не настоящее, если, судя по твоим словам, этот кусок был взят от живого человека?       — Я изъял всего лишь несколько миллиметров плоти, остальное появилось путём клонирования в лаборатории моего хорошего знакомого, — не вдаваясь в подробности, Матурин постарался всё объяснить понятным языком.       — Разве клонирование — это не выдумка из фантастических книжек? — подозрительно спросил Билл, переводя взгляд то на мясо, то на Черепаху.       — Выдумка для тех, кому лучше не знать про эту технологию, — устало произнёс Матурин, закрыв чемоданчик, словно желая скрыть его содержание от всего мира. Сейчас Дерри — это не то место, где можно полностью спрятать секреты. — Если моральные причины твоего нежелания исчерпаны, то думаю, нам самое время выдвинуться в путь.       — Почему ты так уверен, что я соглашусь, даже зная, что мясо искусственное? — спросил Билл, наблюдая, как шустро Черепаха достаёт из ближайшего шкафа шляпу и пальто. Видимо, он за целый день достаточно сильно вымотался, чтобы поскорее сбежать с этого места.       — Всё очень просто, Уильям, — развернувшись перед самым выходом, Матурин взглянул на парня отчаянными глазами, которые просто хотят спасти брата. — У нас нет другого выбора.       И это была правда, которую сложно принять. Они оба понимали, что дальше оттягивать нельзя, потому что Пожиратель Миров либо сорвётся, не в состоянии больше держать обещание, данное соулмейту, либо умрёт с голоду, и баланс во Вселенной нарушится, приведя к ужасающим последствиям. Матурин и Маниту не просто какие-то две метафизические сущности, которые появились в момент создания мира. У них есть обязанности, данные им при рождении, что полностью соответствуют их естеству. И, возможно, Черепаха действительно жесток для морали людей, потому что считал: уж лучше пару десятков жертв раз в 27 лет, чем нарушить равновесие и создать этим ещё больше проблем.       Больше аргументов для сопротивления у Билла не нашлось, как бы он ни пытался. Видимо, у них действительно не было другого выбора, если Матурин пошёл на такие радикальные методы. Идя вслед за мужчиной, Денбро постепенно успокаивался после увиденного, и его мысли всё сильнее подталкивали встать на сторону Черепахи. Всё же клонировать мясо — это намного гуманнее, чем убивать живых людей. Окончательно смириться с этой вынужденной мерой он навряд ли сможет, но его сил хватит на то, чтобы это перетерпеть.       Покинув школу через задний двор, они оказались на парковке, где стояла машина Матурина. Прежде чем завестись, Биллу вручили кейс, который в руках ощущался достаточно увесистым. Если придётся всё это приготовить за один раз, то простоять всю у плиты ему точно гарантировано. Но, как говорится, «ало, Пётр Васильевич, хомячок в клетке», потому что Черепаха заблокировал двери и завёл мотор. Уже выезжая с парковки, на магнитоле заиграла какая-то успокаивающая мелодия оркестра, только жаль, на нервы Билла это вообще никак не подействовало в лучшую сторону.

***

      Многие люди, у которых есть достаточно смелости назвать себя умными, утверждают, что всё сказанное на эмоциях — это именно то, что думает человек на самом деле. И, размышляя над всеми сказанными словами Билла про него и их отношения, Маниту с каждым мгновением становилось всё больнее принимать ту неудобную правду. Оказывается, он очень сильно ошибался, когда полагал, что совсем скоро получит признание соулмейта… В конечном итоге Пожиратель Миров даже на йоту не приблизился к тому, чтобы Билл не смотрел на него с ненавистью.       Он мечтал вернуть свою родственную душу несмотря ни на что. Но тем не менее сил практически не оставалось, и такая беспомощность сильно била по самолюбию существа. Обычно в такие моменты партнёрам помогали справиться с трудностями их соулмейты, дабы уставшие отдохнули, почувствовали заботу и внимание… Вот только родственная душа Маниту и в ус не дует. И Пожирателя Миров расстраивал тот факт, что ему придётся предать самого себя ради достижения одной единственной цели. С одной стороны, лишь намёки о такой необходимости выводили из себя. Но с другой… сейчас у него не было привилегии перебирать вариантами, и любой шанс вернуть соулмейта, даже самый универсальный, казался щедрым подарком Вселенной.       Он создатель многих обликов, начиная от страшнейших и заканчивая ужаснейшими. Конечно же, при желании он мог блестяще подстроиться под все предпочтения Билла и сделать это идеально, но… это уже не будет тот Пожиратель Миров, настоящий во всём своём величии и ужасе. И Маниту готов поклясться, что то притворство, которое ждёт от него Денбро, сделает их отношения ещё более несчастными и обречёнными, ведь связь соулмейтов требует обоюдной искренности. А Пожиратель Миров хотел, чтобы родственная душа любила его настоящего, а не какую-то фальшивую маску, под чьими неживыми эмоциями он спрячет глубокое горе. Древнее Зло никогда не полюбит людей, никогда не будет искать с ними союза, никогда не перестанет жаждать крови этих смертных. Так что уж там думать, если разрушение и хаос заложены в самом центре его естества.       У истинного облика Маниту нет возможности дышать, да и лёгких тоже нет. Хорошо это или плохо — знает лишь сама Вселенная. Но сейчас так хотелось вздохнуть всей сущностью и выпустить из клетки своего разума все тревожные мысли, которые копились внутри него с момента, как он в последний раз видел свою звезду. Как вообще ему удалось просуществовать настолько долго, при этом нося в себе такую невыносимую боль, из-за которой хотелось разодрать себя, лишь бы вытащить того червя своего мучения?       — Потому что твоя любовь к соулмейту сильнее жажды умереть, и ты готов стерпеть всё ради вашей связи.       И ему действительно ответил чей-то глубокий ласковый голос, чьи слова по-настоящему помогли найти долгожданное спокойствие, хотя и ненадолго. Но благодарность за эти пару мгновений растворилась так же быстро, как и туман на рассвете, потому что это был голос не его разума, а чужака.       Голова отрезвилась и пришла в сознание как по щелчку пальцев, все инстинкты стали в разы сильней, оболочка напряглась, и Роберт даже ощутил лёгкую судорогу в руках, на пальцах которых за долю секунды отросли острейшие когти. Атака в сторону врага стала быстрей открытия глаз, потому что Пожиратель Миров уже знал, где стоит этот лазутчик и кем эта прошмандовка является на самом деле.       Слишком борзая улыбка на лице успевшей уклониться от удара Хатор стала первым, что увидел Пожиратель Миров после долгой отключки, и эта хамоватость со стороны богини любви ещё сильнее раззадорила монстра. Хотелось ответить таким же наглым выражением морды, предварительно содрав живьём скальп с черепушки этой шлюхи.       Да как она вообще имеет наглость не только попадаться на глаза, но ещё и лезть в голову ему?! Видимо, Матурин вообще не разъяснил правила вежливого обращения с тем, кто может уничтожать целые миры. Чувствуя себя уязвимым и опозоренным, в разуме загорелось желание разодрать Хатор на части и отомстить за прикосновения к главной слабости в разуме. Но, видимо, этому сбыться не суждено, ведь резкий запал так же быстро и растворился в пространстве, когда выскочивший в кровати Маниту ослабел всем телом и начал падать вниз прямиком мордой в пол. Второй за день позор приближался так же быстро, как и деревянный паркет, но тут же Роберта подхватили за плечи женские руки и заботливо уложили обратно в кровать. Вот же чёрт… лучше уж Пожиратель Миров потерял бы сознание и сорвал нос от удара об твёрдый пол, чем запомнил, насколько сейчас он слаб, если даже защитить своё ущемлённое эго не смог.       — Тратить свою энергию будешь с соулмейтом за закрытыми дверями, а сейчас обратно ложись и успокойся, пока не заработал себе черепно-мозговую, — фыркнула Хатор нравоучительным тоном, но всё равно заботливо укрыла Маниту тёплым одеялом. Сейчас зима в самом разгаре, и, со слов Матурина, ослабевший Пожиратель Миров без дополнительного источника тепла мог легко подхватить человеческую простуду.       И как бы ни хотелось подерзить в ответ, Древнее Зло неохотно затихло под одеялом. Ненависть к Хатор так и просилась выпрыгнуть изнутри, чтобы показать этой женщине её место, но Маниту хватило энтузиазма только на то, чтобы тоскливо отвести голову к окну. В комнате горел свет, а шторы плотно закрывали окна. Значит, уже стемнело, и ему остаётся только догадываться, сколько времени он так провалялся, если Матурин попросил свою шлюшку приглядеть за ним.       Почувствовав, что его что-то сковывает в районе туловища, он поднял одеяло и увидел бинты, опоясывающие грудную клетку. Под ними ещё проступала кровь, и это было чертовски херово, потому что способности его регенерации почти достигли уровня человеческих возможностей. Это ничто иное, как настоящее унижение Древнего Зла, скатившегося с вершины пищевой цепи. Неужели всё это дерьмо происходит с ним только из-за одной ссоры с Биллом?       — М-м-м, не совсем, я бы сказала: все раны на твоей оболочке из-за того, что кое-кто полз через весь лес на своём брюхе, а потом шлифанул всё асфальтом, — произнесла вслух очевидный факт Хатор, продолжая внимательно наблюдать за реакцией Маниту.       Удивление на лице Роберта возникло слишком быстро, чтобы он мог вовремя подавить эту эмоцию. Как там говорится, беда не приходит одна, но в его случае это табун бед, которые вот-вот затопчут копытами. Значит, ментальный блок разума рухнул, и теперь любое сверхъестественное существо может при желании с лёгкостью залезть в его голову.       — Ты перестанешь это делать, или мне придётся сделать с тобой то, что хочу уже на протяжении долгого времени, — зарычал Пожиратель Миров с гордостью, показывая своё главное оружие из рядов острых зубов. Он более чем уверен, что эта божественная проститутка успела хорошенько так порыться в его голове.       — Боюсь, это маловероятно, но у тебя получится, потому что старшому братику пришлось наказать за плохое поведение, — эти слова были сказаны как констатация факта, без злорадства в голосе и лишней театральности. — Но не переживай, это было крайней мерой, чтобы ты не пошёл снова творить террор.       — Что это вообще означает, блять? — матерился Маниту крайне редко, и, видимо, это именно тот момент, потому что стоило ему лишь дёрнуть ногой, как под одеялом звонко зазвенел металл. Ощутив скованность одной ногой, Пожиратель скинул с себя одеяло одним движением руки. — Да вы, сука, в край ахуели!       Это возмущение было вполне ожидаемой реакцией, потому что уже один раз Древнее Зло сидело на поводке у одной божественной дряни пару тысячелетий назад. Так его заставляют проживать подобный опыт по второму кругу! Заскрежетав острыми зубами, Маниту напрягся всем телом и уже был готов броситься на Хатор, которая отсела на самый дальний край кресла. Такое ощущение, будто она уже знала исход событий, если не покинула номер с испуганным взглядом… Но сейчас ему думать особо не хотелось, и он сделал то, от чего, как казалось, станет в разы легче. Резко дёрнувшись со звоном цепи, Маниту верил в свою победу и месть, ровно до того момента, когда железные путы потянули его назад за ноги и вернули в кровать. Чувствуя огорчение вместе с очередной волной горестного унижения, ко всему этому прибавилась огромная слабость во всём теле и желание на время забыться во сне. Больше не пытаясь наброситься, Маниту затих и всё-таки позволил Хатор накинуть на себя одеяло. Вновь почувствовав тепло, Пожиратель Миров больше не хотел трепаться ни о чём, только у этой чертовой ведьмы язык был как у змеи, и удержать на одном месте она походу так и не научилась.       — Наконец-то ты вернулся, — молвила богиня любви с улыбкой в голосе, тем самым озадачивая существо. — Это уже не первое твоё пробуждение за сегодня, и, поверь, тебе лучше не знать, что ты творил.       — Знаю, — тихо фыркнул Маниту сквозь толщу одеяла, понемногу восстанавливая утраченные воспоминания. — И моя злоба на неудачников ничуть не утихла. Эти дурные дети так и не сообразили, что Биллу будет намного лучше возле меня.       Обычно, когда Древнее Зло затаивает на кого-то обиду, то у несчастного очень быстро истекает срок его жизни. Но случай с друзьями соулмейта намного сложней, потому что в этой ситуации Пожиратель связан по рукам и ногам. Никогда он не думал, что такая вынужденная мера — оставаться в тени и помалкивать — будет вызывать столько злости.       — О, Маниту, люди думают глазами и ушами, им от природы не дано понимать на том уровне значение связи родственных душ, как нам. Остуди свой гнев и осознай ту правду, что сейчас твой возлюбленный по большей части тоже человек, а не то существо, которое ты постоянно вырисовываешь в своём сознании.       — И мне душу сводит от понимания этого, — еле слышно произнес Пожиратель через плотно стиснутые зубы.       Он не Он…       Он не Он!       ОН НЕ ОН!!!       Раньше бы Маниту громко засмеялся, узнав, что какие-то три слова способны навести настоящий ужас на кошмар всей Вселенной. Догадываться, а теперь уже наверняка знать, что от настоящего соулмейта остался лишь кусок израненной души, заточённый в чужом сознании и теле, было невыносимо. Сгорая в пламени собственной ненависти к себе, Маниту пытал разум укорами о том, что он сам виновен в потере родственной души. Это из-за него соулмейту пришлось спасать свою жизнь слиянием с человеком. Это из-за него звезда стал тем, кем не должен являться…       — Ты сможешь его продолжать любить, даже зная, что теперь он другой… человек? — вопрос Хатор слишком жестокий и одновременно правильный, чтобы действительно о нём задуматься.       — Я сейчас не готов дать ответ… — откликнулся Пожиратель Миров, смотря безжизненным, практически серым взглядом куда-то вдаль комнаты. — А теперь пошла вон, ты мне надоела.       Матурин чётко сказал, чтобы она глаз с его брата не спускала, пока он не вернётся. И действительно, Хатор за последний день слишком часто наблюдала за нетрезвыми попытками Маниту сбежать из этой вполне комфортабельной тюрьмы строгого режима. Но сейчас, смотря на несчастного Пожирателя Миров, который словно оплакивал смерть соулмейта, богине любви хотелось хоть как-то утешить это существо и облегчить его терзания. Вздох Хатор прорезал тишину, и она встала с мягкой подушки кресла. Так уж и быть, хоть и ненадолго, но она оставит его в полном одиночестве — наедине со своими тяжёлыми думами.       Когда за Хатор закрылась дверь, Маниту ощутил долгожданное одиночество, и ему стало хоть немного легче. Думая над вопросом богини, Пожирателю хотелось взвыть от чувства стыда, потому что как он вообще посмел сомневаться в том, что Билл и есть его соулмейт. Пусть и человек, но это его родственная душа. Сжав одеяло в пальцах, он вспомнил их обет друг другу, который остался у него на подкорке сознания. И казалось настоящим актом предательства, если Маниту посмеет бросить соулмейта… даже обращённого в обычного человека. Родственной душе нужна его помощь в этот сложный период для них, и Пожиратель Миров готов поклясться перед Вселенной и мирозданием, что снова научится любить и примет своего соулмейта в любой форме.       Это же Он…       Это же он!       ЭТО ЖЕ ОН!!!       Кричал Маниту сам себе, продолжая сгорать от чувства отвращения, любви и надежды к одному единственному существу в этом мире. Его раздирало изнутри, и мёртвые огни тысячами детских голосов кричали вместе с ним, разделяя тоску по соулмейту, который находится где угодно, но только не рядом с Пожирателем Миров.       Продолжая пребывать в горячке, ему снились ужасные сны, где он, не сдержав своей злобы ко всему человеческому, снова и снова причиняет боль Биллу, чтобы ненадолго унять собственную. Но с каждым таким разом становится лишь хуже, когда приходит осознание того, над кем он поднимает свою жестокую руку. Маниту обязан его полюбить… как человек. От понимания этой необходимости сводит всё болезненной судорогой отвращения, но только так они способны найти взаимность.       Полностью выдохшись душевными терзаниями и осознанием выбора, который предстоит сделать, Маниту снова потерял сознание, уходя в чертоги своего разума. Здесь тихо, спокойно, нет настойчивых мыслей. Нет тоски по прошлому. И соулмейт, которого он когда-то любил, тоже нет… Отсюда не хотелось уходить. Но ничего не длится вечно, и Маниту вздрогнул всем телом, возвращаясь в жестокую реальность, где он снова чувствует боль, слабость и чьё-то лёгкое прикосновение к его вспотевшему лбу.