Мой прекрасный нянь

      Секс с Ван Ибо был чем-то сродни безумной вечеринки, на которой ты отрываешься по полной, пьешь, веселишься, не замечая ничего вокруг и забыв о завтрашнем дне. Утро после совместной ночи напоминало похмелье, когда ты медленно просыпаешься и начинаешь вспоминать, что было прошлой ночью.       То же самое было и сейчас: проснувшись с утра и почувствовав тепло Сяо Чжаня под боком, Ибо начал потихоньку вспоминать, ЧТО между ними было сегодня ночью. Да, это был самый лучший секс в его жизни, без всяких преувеличений, его тянуло к Сяо Чжаню, он хотел его, но… что делать сейчас?       Альфа попытался вспомнить, что делал в таких ситуациях до этого. Он ворочался с одного бока на другой, чудом не потревожив своими движениями сон Сяо Чжаня и… не вспомнил ничего. Ситуация действительно патовая. Весь его прошлый секс заканчивался либо тем, что на утро он просто уходил, либо они вместе завтракали, а потом расходились и больше никогда не виделись. Для него это никогда не было выражением любви или чего-то подобного – он любил внимание омег и любил ловить их влюбленные взгляды, быть для них сильным, красивым и сексуальным альфой. Для него это была просто как потребность и ничего больше, но с Сяо Чжанем все было иначе.       Во-первых, он работает на омегу, является няней его сына и не может просто так взять и смыться, как он это делал раньше, а во-вторых – ему действительно симпатичен Сяо Чжань. И дело не только в его феромонах и течке, хотя если бы не они, он бы точно не оказался сегодня в его постели, а в том, какой он человек. Сяо Чжань красивый, изящный, со стройными длинными ногами и лебединой шеей – в такого невозможно не влюбиться. На него хочется смотреть бесконечно: ловить его теплые улыбки и серьезные взгляды, когда тот пытается строить из себя взрослого и ответственного омегу, слушать, как он сосредоточенно читает сценарии в своем кабинете и смотреть, с какой любовью и трепетом он относится к Вэй-Вэю. Растить ребенка в одиночку всегда очень сложно, особенно, когда ты по уши завален работой, но Сяо Чжань справлялся со всем на отлично. Он оставался примерным отцом, любящим своего единственного сына, и перспективным молодым актером, который вкладывал душу в то, что делает. Омега был теплым лучиком солнца после холодной дождливой ночи, и именно поэтому Ван Ибо так тянулся к нему.       Дома альфа всю свою юность был никому не нужен: мать-омега пыталась найти себе хорошего второго мужа, надеясь тем самым обеспечить себе и своему ребенку лучшую жизнь, но как бы парадоксально это не звучало, она напрочь забыла о Ван Ибо, оправдывая себя тем, что старалась ради семьи. Она так старалась удержать рядом с собой нового мужчину, одарить его любовью и стать примерной женой, что не заметила, как оттолкнула от себя сына. Сейчас Ван Ибо вырос, повзрослел, и момент был упущен. Он чувствовал себя одиноким, потерянным в этом огромном мире, но встретив Сяо Чжаня, в его жизни как будто бы началась новая глава. Тот охотно взял его, такого оболтуса, на работу, платил ему очень щедрую в сравнении с другими нянями зарплату и относился к нему с пониманием и уважением. Хочешь – бери из холодильника все, что понравится, если нужно отпроситься раньше – отпустит. Нужно куда-то съездить или вернуться домой поздно вечером – оплатит такси. А их вечерние беседы на кухне или в гостиной, когда Сяо Чжань возвращался с работы и просто отдыхал, был настоящей отдушиной для Ибо. Они уже привыкли к шуткам друг друга, Сяо Чжань много рассказывал про съемки, а Ван Ибо – про умницу Сяо Вэя. Ему было очень комфортно с ним. Он не замечал, как пролетает время, работая няней у омеги: по его ощущениям прошло всего три дня с того момента, как Сяо Чжань появился в студии танца, а на самом деле прошло уже почти три недели. За это время они успели не только узнать друг друга лучше, но и поладить, стать кем-то вроде друзей друг для друга.       Именно поэтому он чувствовал себя очень странно сейчас: он будто бы стоял перед очень сложным выбором и не знал, что ему делать. Сяо Чжань старше, взрослее, зрелее и умнее, вон, у него уже даже пятилетний ребенок есть в его двадцать восемь, а он… просто глупый и слишком юный альфа, без нормального образования, все еще витающий в облаках и мечтающий стать великим танцором. Что он может дать такому состоятельному и к тому же, известному омеге?       Сейчас же он решил поступить по-взрослому, и вместо того, чтобы сбегать, как он это делал с остальными омегами, осторожно погладил Сяо Чжаня, который тихо посапывал, мило сжимая в руках футболку Ван Ибо. Альфа слышал, что омеги во время течки особенно чувствительны к запахам, особенно альфьим, и любят «гнездоваться» и держать вещи альфы поближе к себе, но он не думал, что это выглядит так мило. Настолько мило, что все слова вылетали из головы. — Чжань-гэ, просыпайся. Нам нужно кое-что обсудить.       Омега лениво перевернулся на другой бок, все еще обнимая футболку Ибо и все еще не открывая глаза: — Еще пару минут… — Нет, Чжань-Чжань, пора вставать. Ты ведь… помнишь, что было прошлой ночью? – спросил Ван Ибо, не зная, как иначе начать разговор. Конечно же, вопрос тупее некуда, они же не пьяные в хлам были, да и такую ночь попробуй забыть, но альфа вкладывал в этот вопрос другой смысл. Он хотел узнать, осознает ли омега,  ЧТО именно произошло. Мужчина в конце концов заставил себя открыть глаза и сесть на кровати. С ним начало происходить то же самое, что и с Ибо: сначала ты не помнишь ничего, а затем воспоминания и мысли обрушиваются на тебя, словно ушат ледяной воды. — Нет… нет-нет-нет, Ибо, что же мы наделали… - Сяо Чжань внезапно почувствовал себя ужасно уязвимым и глупым. Это была и его инициатива тоже. Надо было еще с самого утра отправить Ибо в короткий отпуск и все, проблем бы не было, но он доверился ему, подпустил на опасное расстояние к себе и в итоге не сдержался и сорвался, словно изголодавшийся пес. А еще казалось бы, старший, брошенный другим альфой, он должен всегда держать ухо востро и мыслить рационально. — Зачем ты только пришел сюда после прогулки, зачем остался!? Почему я повел себя так глупо и не отправил тебя домой?.. Я виноват, очень виноват…       Ван Ибо сжал губы, чувствуя, как внутри все переворачивается, и осторожно погладил омегу по плечам. Тот мелко подрагивал, и альфа понял, что Сяо Чжань вот-вот заплачет: —Чжань-гэ, это все твоя течка, твои гормоны и… я ведь тоже принимал подавители, точно так же, как и ты. В этом нет ничьей вины, что случилось, то случилось. Тем более что ничего плохого не произошло, я использовал защиту и… —Ничего не произошло? - Сяо Чжань поднял на него взгляд, полный боли и отчаяния. — Ты знал, в каком я сейчас положении, знал, что у меня течка! Ты поступил так, как поступил бы любой альфа – воспользовался мной тогда, когда я наиболее уязвим. Ну что, ты теперь доволен? Ты хотел добиться этого с самого начала?       Ван Ибо уже давно опустил руку с плеча омеги и молча смотрел на него, чувствуя душевную боль от каждого его слова. Неужели Сяо Чжань действительно такого плохого мнения о нем? —Как ты смеешь говорить мне подобное?! Я пришел к тебе с трезвой головой и переспал с тобой не потому что меня повело от твоего запаха. Я хотел этого, правда. Какого хера ты сейчас делаешь из меня какого-то насильника? Или у тебя кишка тонка признаться, что я тебе тоже симпатичен? Омега резко дернулся, а в его глазах альфа уловил некую нерешительность и растерянность, которые в следующий миг снова сменились на злость: — Ах, так ты хотел! Но волнует ли тебя то, хотел ли этого на самом деле я, или это была просто иллюзия, созданная течкой? – на самом деле, Сяо Чжань сам запутался в своих чувствах. Он забыл, каково это влюбляться и быть влюбленным по-настоящему, каково это, когда тебя на самом деле любят. Для него любовь стала синонимом химической реакции, не более того. Омеги чувствуют феромоны альф, альфы – омег, они реагируют на них и чувствуют влечение друг к другу. Сяо Чжань тоже испытывал некую симпатию к Ван Ибо, но он не был уверен, что это что-то настоящее, а не реакция хрупкого организма. Он хотел разобраться в себе, хотел забыть свои прошлые раны, но не мог, особенно когда рядом сидело это Нечто с каштановыми волосами и идеальным юношеским лицом. — Знаешь, тебе лучше уйти домой.       Ван Ибо обиженно вскочил с кровати, резко схватил свою футболку, которая лежала рядом с Сяо Чжанем и принялся наспех одеваться: — Ну и… хер с тобой, Сяо Чжань, - альфа хотел было драматично уйти, не сказав и слова, но не смог сдержаться, чтобы не высказаться омеге напоследок. — Знаешь, ты сколько угодно можешь врать мне и говорить, что я тобой воспользовался, но не смей врать себе. И разберись, блять, в своих чувствах, ведь я не слепой и вижу, как ты смотришь на меня.       Бросив на омегу разочарованный и сердитый взгляд, Ван Ибо хлопнул дверью, оставляя Сяо Чжаня наедине со своими чувствами и переживаниями.

***

      Весь оставшийся день Сяо Чжань провел в некой прострации. Симптомы течки спали, ему стало легче, но тяжесть на душе никуда не ушла. Он пытался отвлечься на игры с сыном, на совместный марафон мультфильмов, но мысли о Ван Ибо не покидали его. Омега понимал, что обидел мужчину и оскорбил его чувства, но ничего не мог с собой поделать. Он пытался выдавливать из себя что-то наподобие ласковой улыбки перед сыном и притворяться счастливым, но маленькие дети видят гораздо больше, чем нам кажется. Сяо Вэй не мог не заметить, что его папу что-то огорчило, поэтому он залез к Сяо Чжаню на коленки и посмотрел на него своими всегда счастливыми и безмятежными детскими глазками: — Папа, а почему ты грустный? Потому что у Ибо-лаоши сегодня выходной?       Сяо Чжань аж дернулся. Вэй-Вэю всего пять лет, он совсем ребенок, но откуда, черт возьми, такая проницательность? — Что? Нет, Вэй-эр, дело не в нем. Просто я устал от работы и нехорошо себя чувствую, - Сяо Чжань не врал, ему все еще было немного плохо из-за течки, но из-за ситуации с Ван Ибо ему все же было гораздо хуже. — Я просто хочу немного отдохнуть и посмотреть с любимым сыном мультики, - омега усадил Сяо Вэя на своих коленях поудобнее и пощекотал его. Тот радостно засмеялся и снова сосредоточил свое внимание на экране телевизора, а к Сяо Чжаню постепенно вернулся его несчастный вид. Вот бы Ибо сейчас был рядом, смотрел с ними телевизор и шутил свои глупые шутки... То, что произошло между ними, меняет многое. Омега не знал, что и думать насчет произошедшего: стоит ли делать вид, что ничего не было? К счастью, он знал одного человека, который мог бы ему помочь. [Чжань-гэ] 18:44 Лин-Лин, ты сильно занята сегодня? Кое-что произошло и мне нужен твой дружеский совет. [Лин-Лин] 18:49 Что случилось? Ладно, я собираюсь и еду, буду у тебя через полчаса [Чжань-гэ] 18:50 Не стоит, я могу и по телефону рассказать [Лин-Лин] 18:57 А все уже, я выехала. Жди меня, Чжань-Чжань ^^       Девушка-омега была в слишком хороших отношениях с Сяо Чжанем, чтобы оставить его в такой момент одного. Лин-Лин не знала, что именно произошло у ее лучшего друга и коллеги, но она обязана была его поддержать, во что бы то ни стало. Почти что ровно через полчаса в дверь Сяо Чжаня раздался звонок, а на пороге стояла его подруга с бутылкой белого вина и коробкой печенек. — Привет. Ты же знаешь, я не пью… — Даже не пытайся мне что-то доказывать, - девушка вошла в квартиру и, оставив верхнюю одежду на вешалке, сразу же пошла за бокалами. Квартиру Сяо Чжаня она знала не хуже своей и чувствовала себя здесь как дома. Вэй-Вэй тоже оживился, когда услышал, что приехала тетя Лин, и побежал обнимать ее. — Видишь, твой сын по мне соскучился, а ты еще не хотел, чтобы я приезжала. Ну-ка, расскажешь что произошло? — Погоди пару минут, - Сяо Вэй был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, о чем говорят старшие и делать из этого какие-то свои выводы, поэтому омега предпочел отправить своего сына рисовать в детскую. Тот не был шаловливым ребенком, которого нельзя оставить без присмотра ни на минуту, поэтому Сяо Чжань был спокоен за своего сына и мог спокойно вернуться в гостиную и поделиться переживаниями с подругой. — Что-то мне подсказывает, наверное, мой великолепный ум и проницательность, что дело в Ван Ибо. Я права? – девушка подала омеге бокал и сделала небольшой глоток из своего. —Права. Только не осуждай меня за то, что я хочу рассказать, хотя я знаю, что поступил как идиот, - и Сяо Чжань рассказывает подруге абсолютно все, что случилось за это время. И про несносный характер альфы, который поначалу бесил омегу, и про его работу няней, про совместные вечера после работы и конечно же, про вчерашний секс. — В общем, я наехал на него, расплакался и отправил домой. Не знаю, что на меня нашло, но я совсем запутался.       Лин-Лин внимательно слушала Сяо Чжаня, даже ни разу не перебив и не сказав, что тот дурак. — А что он на это? — Сказал, что я вру сам себе и хлопнул дверью, - после долгого рассказа лицо Сяо Чжаня стало чернее тучи, а в душе ему и вовсе хотелось кричать от переизбытка чувств и эмоций. Он давно не ощущал себя настолько разбитым и несчастным, как сейчас. — Ну ты конечно даешь, взрослый мужчина, а ведешь себя как глупый подросток. Почему бы тебе просто не признать, что он тебе нравится?       Омега боялся даже взглянуть на свою подругу. Он понимал, что она права, что он зря поступил так с Ван Ибо и зря выгнал его. Сяо Чжань болезненно отвернулся, залпом выпил все содержимое своего бокала и пододвинулся поближе к Лин-Лин и положил ей голову на колени. Она была для него как старшая сестра, которая всегда пожалеет, поддержит и, если надо, даст подзатыльник и скажет, что он идиот. Сейчас, по всей видимости, ему надо было все из этого. — Просто… я не думаю, что он нравится мне по-настоящему. Понимаешь, он альфа, а я омега, природа все за нас решила. Она диктует кто в этом дурацком обществе главный, кто сильный пол, а кто слабый, кого хотеть, а кого не хотеть, - Сяо Чжань тяжело вздохнул и перевернулся на спину, задумчиво вглядываясь в потолок. — Мы переспали во время моей течки, потому что и это природа решила за нас. Все сделано так, чтобы оставить тебе лишь иллюзию выбора. А сейчас я боюсь, что из-за произошедшего между нами будет все сложно. Он молодой, влюбчивый, постоянно общается со мной с помощью флирта, плюс еще и работает у меня – все гораздо сложнее, чем кажется. А еще, он все еще ребенок в душе. Вот вроде бы вырос, но не повзрослел. — Но как я поняла, он все же тебе нравится? – Лин-Лин нависла над лицом Сяо Чжаня и с улыбкой посмотрела ему в глаза. — Да и судя по вещам, про которые ты говорил, он прекрасен в постели. Вот бы мой муж был таким же… - девушка-омега мечтательно вздохнула, а Чжань-Чжань покраснел и стал бегать глазами по комнате, будто бы что-то потеряв, и старательно пытался не пересекаться взглядами с подругой. — Я сказал, что не знаю. — Давай поговорим по-другому. Представь сейчас образ Ибо в голове и скажи, что ты чувствуешь.       Сяо Чжань закрыл глаза и уголки его губ тут же немного приподнялись вверх. Стоило ему представить альфу и его фирменную улыбочку, на душе становилось уютно и тепло. Его как будто закутали в теплое одеяло и напоили молоком с медом – мысли о Ван Ибо дарили ему чувство комфорта, которого ему так в жизни не хватало. Вспомнились их совместные селфи с Сяо Вэем и их внешнее сходство, которое немного не давало Сяо Чжаню покоя, его улыбка, когда он играл в какие-то мальчишечьи игры с ребенком  и его фирменные дерзкие фразочки и подколы, которые уже не так сильно раздражали омегу. Пусть прошло не так много времени, но даже за такой пугающе короткий промежуток времени альфа стал… своим?       Лин-Лин было достаточно посмотреть на мечтательное лицо Сяо Чжаня, когда тот думал о Ван Ибо – и никакие слова не нужны: — Все, я все поняла, ничего не говори, ты по уши в него трескался. Порой твое лицо говорит о тебе больше, чем ты думаешь. А теперь продолжим игру в Нэнси Дрю(1) и подумаем, откуда у тебя столько противоречий, - девушка опустила ноги с дивана, распрямила плечи и с видом гениального детектива начала размышлять вслух. — Пять лет назад тебя, беременного, бросает альфа-гондон, с тех пор ты замкнулся в себе, враждебно относишься ко всем представителям противоположного пола и избегаешь какого-либо взаимодействия с ними, разве что только в рамках сценария. Сейчас ты нанимаешь няню-альфу, симпатичного и молодого Ван Ибо, который начинает тебе нравиться, но ты уже успел разочароваться в жизни и отрицаешь это. Я права?       Судя по тому, как сильно Сяо Чжань побледнел и сжал губы, Лин-Лин зрит в корень. От слов подруги по коже аж побежали мурашки. Он никогда не обращался ни к кому с этой проблемой, но прошлые отношения оставили на его сердце тяжелые раны, которые только сейчас стали понемногу заживать. Омеге было очень больно вспоминать об этом – та ситуация породила много слухов и сделала его достоянием местной желтой прессы, но никому так и не пришло в голову задуматься о том, что в тот момент чувствовал сам Сяо Чжань. — Права, - ответил мужчина очень тихо, почти шепотом. В его груди что-то болезненно сжималось, мешая говорить. Казалось, что вот-вот и он разрыдается, но актер постарался скрыть свои истинные чувства за маской спокойствия и поднял глаза на Лин-Лин. — Что мне теперь делать? — Во-первых, поговори и помирись с альфой, а во-вторых, расскажи ему о своем прошлом, не скрывай от него это. Сам увидишь – если поделишься с кем-то своей болью, то тебе будет проще это отпустить. Когда заканчивается твоя течка? — Послезавтра, - мужчина взял в руки телефон и сделал пометки о своем здоровье в календаре. — Замечательно! У меня сейчас меньше работы, у тебя сейчас тоже в основном будут промо-фотосессии и выступления на всяких шоу и интервью, поэтому во вторник мы все вместе пойдем в парк развлечений! – Лин-Лин обняла Сяо Чжаня за плечи и слегка тряхнула его, чтобы тот наконец улыбнулся. — Так что успокаивайся и напиши уже наконец Ван Ибо. — Но… —Никаких «но»! Ты самый сильный и ответственный омега, которого я знаю, поэтому ты обязан в этом всем разобраться. Даже не упирайся, ведь ты знаешь, на что я способна! – девушка-омега коварно засмеялась. — Ну и что ты сделаешь на этот раз? – Сяо Чжань тоже начал постепенно успокаиваться и даже заулыбался, пусть даже не так лучезарно, как обычно. — Хм… у меня есть его адрес, электронная почта и номер телефона. Я просто могу позвонить ему сама и… — Не надо, я понял! – омега чуть не подскочил с места, а Лин-Лин засмеялась. — Господи, Сяо Чжань, ты безнадежный! И вообще, кого ты должен благодарить за то, что отправил Ван Ибо к тебе? — Тебя, Лин-Лин. — Верно! А теперь давай остаток вечера валяться на диване и смотреть всякую ерунду по телевизору.

***

      Ван Ибо целый день не находил себе места. С того момента, как он хлопнул дверью и уехал к себе прошло всего-то полдня, а по его ощущениям – целая вечность. Он пытался отвлечься на новую хореографию, немного прибрался в своей холостяцкой квартире, восемь раз вышел покурить на балкон, но ничего не помогало. В голове раз за разом прокручивались слова Сяо Чжаня, и Ван Ибо чувствовал, что чем дольше он в квартире один, тем сильнее он сходит с ума. — А чего ты хотел, Ван Ибо, - говорит он сам себе, закуривая очередную сигарету на балконе. — Чтобы он тут же начал называть тебя любимым? Предложил съехаться? Стать официальной парой? Черта с два, это так не работает. Уж не знаю, какой гондон его так обидел в прошлом и что за отношения у него были, но если я его когда-нибудь встречу, то непременно оторву ему яйца.       Ибо все еще ощущал на себе сладкий запах омеги, который, кажется, пропитал все его вещи, особенно майку. Это мучало его еще сильнее, поэтому он гневно закинул одежду в стиральную машину и пошел мыться в душ, но даже после этого ему по-прежнему мерещился аромат манго и персиков.       Альфа думал над возможными исходами их конфликта. Вариант с тем, что Сяо Чжань сделает вид, что ничего не было и будет как и раньше стараться придумывать остроумные ответы на его шутки был наиболее вероятен, но он причинил бы Ван Ибо одну лишь боль и разбил бы его не знающее настоящей любви сердце вдребезги. Второй вариант, где омега говорит ему напрямую о своих чувствах, был наименее вероятен, ведь танцору уже и самому казалось, что он сам себе все это придумал и влюбился в своего работодателя, словно школьник. Из печальных размышлений мужчину выбил звук уведомления на телефоне. [Чжань-гэ] 21:11 Привет. Я немного погорячился в своих словах. Можем ли мы встретиться и поговорить во вторник?       Вот те раз! Сердце Ван Ибо чуть не выпрыгнуло у него из груди. В кровь выбросило настолько много адреналина, что альфа ходил по своей небольшой квартире кругами, как загнанный в клетку зверь, даже не зная, что и ответить. Он представил в голове много исходов, но он даже и предположить не мог, что Сяо Чжань напишет первым. В его душе снова поселилась надежда, которая та же быстро и погасла. А вдруг омега собирается позвать его ради того, чтобы сказать, что не хочет больше поддерживать с ним какой-либо контакт? Такого молодой альфа вряд ли бы выдержал. [Ван Ибо] 21:32 Можем       Альфа хотел оставить такой краткий ответ и не писать Сяо Чжаню больше ничего, но он искренне беспокоился о нем. Он переживал за него не как за приятеля или знакомого, а как за близкого человека. [Ван Ибо] 21:40 Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? [Чжань-гэ] 21:43 Да, мне стало намного лучше, и меня приехала поддержать Лин. Все в порядке       Вот как, значит, ему помогла Лин-Лин? Ван Ибо, конечно же, не знал ничего наверняка, но он был на девяноста девять процентов уверен, что именно она поспособствовала тому, что Сяо Чжань написал ему. Альфа не знал ее лично и видел всего лишь один раз, однако он до глубины души был благодарен ей за все, что она для него сделала. Как-никак, если бы не эта омега, то он вряд ли бы стал няней для Сяо Вэя и вряд ли бы влюбился в него.       Осталось лишь дождаться вторника и наконец-то поговорить с Сяо Чжанем и прояснить то, что произошло между ними.

***

      Наконец-то, тот самый день настал. Эмоции, бушующие в Сяо Чжане и Ван Ибо успели немного стихнуть, позволяя им мыслить трезво. Течка омеги полностью завершилась, и эмоции теперь больше не руководили им. Он много думал о происходящем между ними с Ван Ибо и даже потихоньку признавался сам себе, что испытывает к альфе симпатию. Конечно, разобраться со всеми противоречиями внутри себя за один день было практически невозможно, но кто сказал, что он обязан сделать это сразу?       Они заранее договорились о месте и времени встречи, и Ван Ибо прибыл в парк первым. Несмотря на то, что май приближался к концу, было еще довольно прохладно, и альфе пришлось застегнуть свою сексапильную кожанку, хотя в расстегнутой он выглядит гораздо презентабельнее. Альфа знал, что Сяо Чжань придет не один, а с Лин-Лин и ее дочерью, но от этого ему спокойнее не становилось. Наоборот, он каждую минуту смотрел на часы и ловил дикую панику, представляя, как пройдет их разговор. Чем ближе был момент их встречи, тем сильнее Ван Ибо переживал, а когда вдалеке он увидел знакомые силуэты двух взрослых и двух непоседливых, бегающих вокруг них детей, его сердце провалилось куда-то в пятки. — Вэй-эр, как же я скучал по тебе! – первым к альфе подбежал его любимый воспитанник, который тут же прыгнул на мужчину, обнимая его шею своими маленькими ручонками. Ван Ибо чувствовал на себе тепло взгляда Сяо Чжаня, но посмотреть ему в глаза по-прежнему боялся. — И я скучал по гэгэ! Ты ведь придешь завтра, правда? – Сяо Вэй посмотрел на Ибо с такой надеждой в глазах, что отказать ему было просто невозможно, даже если их с Сяо Чжанем вопросы были по-прежнему не решены. — Приду, куда я денусь! – опустив ребенка на землю, альфа все же поднял взгляд на Сяо Чжаня и на несколько мгновений застыл. Он был прекрасен: в черных брюках, тонком кашемировом свитере под горло и в длинном бежевом плаще, омега выглядел как настоящая кинозвезда. Создавалось ощущение, что он сошел с обложки какого-то модного журнала, и уголки губ Ван Ибо бессознательно устремились вверх. — Привет, Чжань-гэ.       Ласковое обращение определенно смутило омегу, и он отвел взгляд в сторону, слегка краснея. — Привет, Ван Ибо, рад, что ты пришел. Примерно с полминуты они стояли как вкопанные и смотрели друга на друга. Если бы не вмешалась Лин, они бы стояли так еще очень долго, не осмеливаясь заговорить друг с другом: — Так, потом посмотрите друг на друга, дети скоро с ума сойдут, пойдемте уже на карусели. Сяо Чжань, ты идешь или нет?       Тот мгновенно опомнился, встряхнул плечи и взял сына за руку: — Да, пойдем.       Дети сами выбирали себе карусели. Сяо Чжань обещал Вэй-Вэю, что разрешит ему прокатиться на всем, чем он хочет, поэтому ребенок выбрал восемь различных детских аттракционов, а дочь Лин-Лин последовала его примеру и выбрала ровно то же самое. — Смотри-ка, наши дети отлично ладят, - подметила Лин-Лин, глядя, с каким интересом ребята общаются друг с другом. — Как думаешь, они смогут стать лучшими друзьями в будущем? — Если продолжат общаться, то смогут, - глядя на своего подрастающего сына Сяо Чжань заулыбался. Сяо Вэй был для него всем, неким смыслом жизни, и вызывал в груди омеги трепет. — А еще, сейчас ну просто идеальный момент, чтобы вы отошли в сторону и поговорили, - Лин-Лин кинула взгляд на Ибо, который с восторгом рассматривал людей, катающихся на американских горках, и подмигнула Сяо Чжаню. — Лучше не придумаешь. Расскажи ему все, а я присмотрю за детьми.       Сказать, что Сяо Чжань волновался – ничего не сказать. Он чувствовал себя виноватым перед Ибо и боялся сделать лишь хуже. С ним он чувствовал себя не как взрослый и ответственный мужчина, а как точно такой же юнец, как он. Ван Ибо добр, старателен и очень любит детей, и меньше всего омеге хотелось ранить его и растоптать его чувства. — Помнишь, я хотел с тобой поговорить? – Сяо Чжань поднял на него свои виноватые оленьи глаза, а альфа тут же забыл, как дышать. — Помню. Попробуй забыть такое! – Ибо нервно засмеялся. Смех для него был психологической защитой в стрессовых ситуациях, а предстоящий между ними разговор как раз-таки и являлся таковой. — Может, присядем и выпьем кофе?       Сяо Чжань молча кивнул головой, а Ван Ибо привел их в ближайшую кофейню и заказал два американо со льдом. Он уже давно успел запомнить, какой кофе предпочитает омега, что уж тут говорить о других вещах. — Начнем с того, что я очень и очень виноват перед тобой. Я не должен был говорить тебе тех неприятных вещей и выгонять, - омега крепко сжал в руках стакан с кофе. Эмоции разъедали его изнутри, но он искренне верил, что он разговора с Ван Ибо станет легче. — Я не хочу делать вид, что ничего не было, не хочу пытаться что-либо забывать. Ты… нравишься мне, Ибо, но все гораздо сложнее, чем ты думаешь.       Альфа нервно потер переносицу. Что еще нахрен за сложности? Обычно после таких слов не идет ничего хорошего, а получается что-то типо «давай останемся друзьями», «мне нужно время» и прочая лабуда. Он не был готов к тому, чтобы услышать подобное, поэтому сильно нахмурился, глядя на растерянного и виноватого омегу. — Если я тебе нравлюсь, то какие к черту сложности? – Ибо немного повысил голос, мысленно готовясь к худшему. — Мне… мне очень сложно доверять кому-либо после своих прошлых отношений. Я думал, что отошел от них и успокоился, но ничего подобного. Они все еще давят на меня, не дают спокойно жить, - голос омеги начал дрожать, а по щеке скатилась слеза. От такого зрелища внутри Ван Ибо все сжалось, и он не думая взял изящную ладонь омеги в свою. Тот даже не сопротивлялся, но все равно продолжал плакать. Впервые в жизни он ощущал настолько сильную эмпатию к кому-либо и впервые был готов разделить с кем-либо его горести и проблемы. — Расскажи мне о них, прошу. Ты ведь понимаешь, что тогда я смогу лучше понять тебя? – голос мужчины немного потеплел, и он ласково погладил тыльную сторону ладони омеги большим пальцем. — Понимаю… - Сяо Чжань вытер рукавом слезы и сделал глоток кофе. — Его звали Ли Юнь. Мы с ним вместе учились в Центральной академии драмы в Пекине. Он был моей первой настоящей любовью. Знал бы ты, сколько трудностей мы прошли вместе: попасть туда учиться было трудно, а доучиться до конца и стать хорошим актером, построить карьеру – еще труднее. Мы поддерживали друг друга, любили, наши отношения пережили многое. Когда мы получили свои первые эпизодические роли  одном из фильмов, про нас говорили, как про молодую пару восходящих звезд театра и кино. С нами начали связываться агенты, режиссеры, предлагать нам различные роли, и мы стали постепенно отдаляться друг от друга. Мы жили в одной квартире, все свободное время проводили вместе, но я чувствовал, что работа для Ли Юня становилась главнее меня и наших отношений. Я терпел, не подавал виду, ведь я тоже актер, который строит карьеру. Все это тянулось, накапливалось и продолжалось ровно до того момента, пока я не узнал, что беременный. Мы не планировали иметь детей до свадьбы и пока хотели сфокусироваться на своей карьере, ребенок стал бы катастрофой для нас, а особенно для меня, беременной омеги. Я хотел поговорить с ним, рассказал обо всем, а он разозлился, закатил мне истерику и начал всячески давить на меня и настаивать на том, чтобы я сделал аборт. В тот вечер он наговорил мне столько гадостей, мол, в нашей профессии омега с ребенком никому не нужен, что я смогу родить позже, какая разница когда, но ему было все равно, что испытывал в тот момент я. Он настолько увлекся работой и утонул в бесконечной славе, что перестал думать и заботиться обо мне… перестал любить,  - на этих словах омега не выдержал и совсем разрыдался, а Ван Ибо совершенно не задумываясь, сел рядом и прижал Сяо Чжаня к своей груди, ласково поглаживая по волосам. Вот, чего заслуживает этот человек – заботы и теплых объятий, а не вот это вот все. Теперь альфа был точно уверен, что попадись бывший Чжань-гэ ему на глаза, он непременно сотрет его в порошок. От рассказа омеги в груди начинала клокотать ярость, и мужчине стало даже немного жарко. Неужели такие вещи происходят не только в дешевых драмах, но и в реальной жизни? — Так, а чем все закончилось? – Ибо ласково гладил молодого отца по плечам, надеясь, что тому от этого станет хоть чуточку легче.       Немного проплакавшись и успокоившись, Сяо Чжань продолжил свой болезненный рассказ, все еще утыкаясь в грудь Ибо, Присутствие рядом альфы придавало ему уверенности и очень успокаивало: — Мы с этим сукиным сыном поругались, а спустя пару дней после нашей ссоры мне позвонил продюсер, предлагая роль в южнокорейской дораме с огромным бюджетом. Конечно же я отказался, не объясняя причин, у меня ведь должен был родиться ребенок и я определенно планировал оставить его и родить, как положено, но угадай, кому позвонили с тем же предложением позже? Ли Юню. Он без всяких колебаний согласился, и тем же вечером мы снова поссорились, на этот раз окончательно. Он сказал, что я дурак и такими темпами никогда ничего не добьюсь, а я сказал ему, что он самовлюбленный подонок. Ладно, если бы мы разошлись спокойно и больше не вспоминали об этом, но позже, когда СМИ узнали, что я беременный и мы расстались, он такого про меня наговорил… что я шлюха и переспал с режиссером за его спиной и залетел, а он такой бедный и несчастный брошенный альфа. Конечно, ему все поверили, ведь он альфа, он сильнее, он главнее, а все омеги хотят лишь трахаться с кем попало и рожать. Меня никто не хотел слушать, и я остался один на один со своими проблемами. А потом я родил, и в моей жизни появилась лучшая подруга, которая и помогла мне вернуться к карьере актера и устаканить свою жизнь. Но время прошло, а раны остались.       Ван Ибо внимательно слушал рассказ Сяо Чжаня и закипал изнутри. Он яростно сжимал кулаки, представляя, что бы сделал с этим гребанным Ли Юнем. Поехать бы сейчас на родину да набить ему рожу, чтобы знал, как поступать нельзя. Омега не заслуживал такого отношения к себе – да и никто другой тоже не заслуживал, но мир был несправедлив. Слово омеги против слова альфы в большом бизнесе не значило ничего, и Сяо Чжаню еще повезло, что он смог восстановить карьеру. — Знаешь что? Я понял, почему ты боишься начинать отношения со мной, но я не такой! – Ван Ибо вскочил с места, оставляя Сяо Чжаня в полном замешательстве. Теперь, точно зная, что их чувства взаимны и они не зря так тянутся друг к другу, альфа чувствовал себя уверенным, как никогда ранее. Пора было взять себя в руки и показать Сяо Чжаню, что он не такой уж зеленый юнец, каким кажется. Ибо теперь просто обязан был находиться рядом и дать этому омеге ту заботу, которую он заслужил.  — Твой бывший – последний гондон, и я убил бы его за такое! Черт, ты не заслужил это, но заслужил чего-то хорошего, например, меня, - Ибо ехидно заулыбался и поправил воротник своей кожаной куртки. — Тише-тише, - Сяо Чжань тоже заулыбался и поднялся с места. Одной его искренней улыбки хватило, чтобы Ван Ибо снова почувствовал себя счастливым. — И мне действительно стало легче, спасибо. Кажется, Лин-Лин была права. — Да она у тебя вообще золотая. Как вы вообще познакомились? — Лежали в омегологии вместе, у нас и дети родились с разницей в один день, с тех пор мы лучшие друзья,  – мужчина ностальгично улыбнулся, вспоминая день их знакомства. Если бы не эта бойкая омега, то он точно впал бы в послеродовую депрессию. — Ого, а я и не знал! Видишь, эта была судьба, - Ван Ибо тут же вспомнил про то, что если бы не Лин, он не стал бы няней для сына Сяо Чжаня. Может, им действительно суждено быть вместе и спасти друг друга от призраков прошлого? Альфа верил, что ничто в этом мире не происходит просто так, что каждое знакомство, каждый человек, что приходит в нашу жизнь, не случайны. Ничего не происходит просто так, и Ибо не мог себе позволить бросить Сяо Чжаня и даже не попробовать показать себя другого. Он сделал уверенный шаг вперед и взял руки омеги в свои. — Ты достоин самого лучшего, Чжань-гэ. И теперь я хочу спросить у тебя: пойдешь ли ты на настоящее свидание со мной?