Грусть в моих глазах

— Ну и иди нахуй, — пробурчал Серёжа, теряясь где то в комнате. — Сам иди нахуй! — парировал Дима, яростно присылая ему стикеры с какашкой. — Я вас сама сейчас всех туда посажу! — Оксана фыркнула, но уголки её губ задрожали от сдерживаемого смеха. —Дима, же знаешь, какой он гордый. Несмотря на то что маленький. — Я вообще-то всё ещё здесь! — Серёжа наконец оторвался от свои супермегаважных дел, и посмотрел в камеру, где продолжался нескончаемый дождь из улыбающихся какашек. — Серый, завали! — Антош, а ты же вроде яичницу жарил? Ты про неё не забыл?.. — Оксана прищурилась, и в её голосе зазвучала подозрительная невинность. — Блять, яичница!!! Спасибо длинным ногам — я стремглав рванул на кухню, где моя яичница уже почернела в неподвижном хючеве жира. Выругавшись, я соскоблил это угольное месиво в мусорку. Оставался лишь спаситель чайник. Может, хоть чай удастся попить. Вернувшись, я плюхнулся перед ноутбуком и быстренько пробежался глазами по чату. А то за те пару минут, что меня не было, они могли кого-то добавить или, того хуже, кикнуть. Так… 1. Дима — мой лучший друг с начальной школы. 2. Сережа — подсос, но зато самый честный. Кажется, что его эмоциональный интеллект как у зубочистки, но на деле он чувствует намного глубже, чем показывает. 3. Оксана — самый добрый и чуткий человек, которого я встречал. 4. Ну и я… Вроде все на месте. — Ну что, че по яичкам? — Серёжа фыркнул, довольный собственной шуткой. — У меня всё хорошо, а вот еда сгорела, — я провёл рукой по лицу, представляя чёрную склизкую массу на сковороде. В нос снова ударил мерзкий, въедливый запах гари. — Чудо, тебе покушать принести? — Оксана склонила голову набок, как заботливая синичка. — Окс, ты смеёшься? Нет, конечно, не надо, — я закатил глаза, хотя её предложение было милым. — Опять ничего есть не будешь? — Дима посмотрел на меня строго, как личный терапевт, обнаруживший рецидив. — Ой, бля, Поз, не нуди. Я завязал. В наступившей тишине мне почудился призрачный смех бисакодила и весов из угла комнаты. Я даже сделал звонок потише, прислушиваясь, не сошел ли я с ума. Нет, смех действительно был. Но вот только от мерзких пубертатных подростков за окном, в сотый раз делающие какую то подлянку, при этом палясь по всем фронтам. — Прикиньте, че в группу написали, — неожиданно и довольно громко выдавила Оксана, вытащив нас всех из неловкой паузы. — Если никто не умер, то не интересно, — я откинулся на стуле, демонстрируя полное равнодушие. Это же я, чего вы ещё ожидали? — У нас чат раз в пять лет оживает, мне даже интересно, что там, — поддержал Серёжа, уже листая обновления. — У нас новый учитель по биологии. Такая новость даже спинку моего стула не оставила равнодушной — та с треском отвалилась. Хотя, возможно, это потому, что она и так на соплях держалась, а я ещё додумался на неё откинуться… Лежа на полу, в лёгком ахуе, я уловил ржач Серёжи, сдавленное хихиканье Оксаны и тихие смешки Димы. Друзья ещё называются… Хотя я бы на их месте тоже ржал. — Какая-то инфа про него есть? — поднявшись и потирая ушибленный копчик, спросил я. — Неа, — в голосе Оксаны пропела грустинка. — Надеюсь, он хотя бы нормальный, потому что если нет… — Нам пиздец, — закончил Дима. Резкая, гробовая тишина. Дима матерился реже, чем извинялся. И если уж прорывалось, значит, впереди ждал настоящий, беспросветный пиздец. Последний раз я слышал от него мат в девятом классе, когда наш одноклассник пришёл в школу пьяным и облевал кабинет истории. На самом деле, Антона всегда удивляла выдержка Поза. Ведь в классе седьмом, он матерился также, как и остальные подростки, то есть через слово. А потом, в девятом классе резко взял "аскезу". Решил что больше не будет. Как раз, примерно после инцидента с одноклассником. И действительно, почти всегда сдерживался. Друзья еще немного поболтали о возможных качествах нового препода, и, прикрывшись делами, отключились.

***

Еле успев на автобус, я всю дорогу прикидывал, что говорить новому учителю. «Извините, проспал» — не, херня. Я ещё жить хочу. «Извините, автобус долго шёл» — скажет, что нужно раньше выходить. Чтож. Придётся по старинке. — Извините за опоздание, можно войти? На меня поднялись глаза. Голубые, как океан в ясный день. У меня аж линзы запотели. Напротив меня стоял молодой парень. Совершенно не похожий на учителя. Голубые глаза действительно сильно контрастировали на фоне темных волос и бровей. Он был одет как с иголочки. Даже моим "нищим" глазам было ясно, что одежда у него брендовая. И бренд ни какой нибудь "Абибас", а такой, какой я и не видел. — Да, конечно, проходи, мы ещё не начали, — он легко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. Меня не будут отчитывать? Жесть. Если он ещё и про мои цацки ничего не скажет,как постоянно делала биологичка до этого, я, пожалуй, начну зубрить биологию. Было два свободных места: одно рядом с Машей Нефедовой, местной выскочкой, старостой, которую кстати никто не выбрал, и просто моим личным кошмаром, и одно рядом с Оксаной. Думаю, выбор очевиден. — Привет, — прошептал я, сползая на стул рядом с Оксаной. — Приветик, — она кивнула, не отрываясь от переписки в телефоне. — Пацаны, — ткнул я ручкой в спины впереди сидящих Димы и Серёжи. — Привет, — буркнули они почти в унисон. Пока биолог о чём-то тихо говорил по телефону, можно было расслабиться. Взглядом исподлобья, я попытался "прочитать" нового учителя. Но кроме напущеного изящества, и дорогих вещей ничего не увидел. — Бля, а это точно учитель, а не эскортник? — сорвалось у меня почти в полный голос, пока разглядывал его вполоборота. Именно в эту минуту Арсений Сергеевич положил трубку. Сука, предательский мир. По классу прошелся сдержанный, давящий смешок. Учитель сделал вид, что роется в журнале, но предательская улыбка дрогнула в уголке его губ. Это ж надо было так опозориться… Расскрасневшись, я сполз куда то под парту, и сидел так какое то время. — Так, ну первого урока сегодня не будет, всё равно времени мало осталось, давайте просто познакомимся, — он прокашлялся, сгоняя остатки улыбки. — Повторюсь, меня зовут Арсений Сергеевич, буду преподавать у вас биологию, так как ваша прошлая учительница ушла в декрет. Жесть… Декрет? Я думал, ей лет пятьдесят. — А сколько вам лет? — как всегда, без тормозов, выпалила Маша Нефедова. Сучка накрашенная, так бы и повырывал ей все патлы. — Мне почти двадцать семь, — Арсений Сергеевич легко улыбнулся, но его взгляд на секунду остекленел. Было видно, что вопрос задел. Иногда я поражался её бестактности и дикой смелости. Началось знакомство с классом. Ну нееет, нет, нет, нееет… Ненавижу. Хорошо , что начали с первого ряда, до третьего ещё далеко… Казалось мне. Удивлению не было предела, когда я заметил учителя совсем близко, и уже бросашего заинтересованные взгляды на мою парту. Я решил послушать, что вообще говорить-то нужно. — Я Серёжа Матвиенко, типа. Планирую идти учиться... Ну на адвоката наверное … Ничем не занимаюсь, — выдавил Серёжа, глядя в окно. — Неплохо. Дальше. Учитель был уже близко. Боже, боже, боже, боже. Я стал верующим. — Я Дима Позов, пойду в мед. Сейчас ничем не занимаюсь, так как много репетиторов и учёбы… — Дима замялся в конце, перебирая стёрку на парте. — Ух ты, это очень хорошо, — Арсений Сергеевич кивнул с одобрением. Стоило ему перевести глаза — очень красивые, между прочим — на нашу парту, Оксана сразу же выпалила, как по расписанию: — Я Оксана Фролова. Занимаюсь вокалом и танцами. Планирую пойти в пед! Нихуя отчеканила! Лучше бы так же уверенно энергетики покупала. — Я Антон Шастун, — выдавил я тише, чем планировал, и тут же замолчал, будто сломался. — На кого же ты пойдёшь, Антош? — учитель наклонился чуть ближе, и от этого «Антош» по спине пробежали мурашки. — На ветеринара, — я почувствовал, как горят уши, и упёрся взглядом в трещинку на парте. — Интересно. Значит, мой предмет будешь сдавать… Что думаешь насчёт допов? — Не знаю, — я бы готов был с окна скинуться, лишь бы не сидеть сейчас тут под этим пристальным, голубым взглядом. — Ты чем-нибудь занимаешься? — его улыбка казалась вечной, как у чеширского кота. Я бы не смог столько улыбаться. — Рисую немного. Но непрофессионально… Так, каракули… — Как-нибудь покажешь, — он сказал это так, словно это было не предложение, а неизбежность. И где он научился так говорить? В каком таком педагогическом такое преподают. Что не так с этим человеком? Почему он такой… добрый? И что значило это «Антош»? И значило ли вообще что-то?

***

— Как вам новый биолог? — Оксана подхватила меня у выхода, пока мы шли к школьному двору. — Щас урок будет, вот и посмотрим, — я выдохнул струйку дыма, стараясь казаться невозмутимым. Большая перемена. Моя прелесть! Директор знает, что половина школы курит, и, видимо, чтобы не дымили в туалетах, выпускает нас на волю. Хотя, возможно, так делаю только я… Ну, нет, ещё парочка, но у них вейпы. Конечно, можно было бы и сбежать, но нас без рюкзаков не выпускают. А если тебе плевать на рюкзак, то твою пропажу заметят и так вые… отчитают, что мама не горюй. Не нравилась мне такая прерогатива. А курить нравилось. — Не делай вид, будто ты не сделал для себя выводов, — Оксана ткнула меня локтем в бок. — Я ж тебя знаю, ты по одному взгляду можешь человека прочитать. — Вроде нормальный, молодой такой ещё… Может, понимающий будет… — я сделал ещё одну затяжку. — Антош, не думаешь бросить? — Донесся голос Димы откуда то со спины. Он смотрел на меня без упрёка, но с какой-то тихой печалью. — Надо бы, но я как-то не очень хочу, — я отвел глаза, чтобы не видеть его разочарования. Он не стал ничего говорить, лишь покачал головой.

***

На этот раз я сел с Димой. Звонок прозвенел, и я вдруг вспомнил про мятную жвачку. Я перерыл все карманы. Чёрт, я же купил её утром и оставил на тумбе. — У тебя есть жвачка? — прошептал я Диме. — А? — Жвачка есть? — я повысил голос на полтона. — Неа. — Окс, — я дёрнул её за рукав, и та повернулась. — Духи. Я давно просил её носить с собой что-нибудь малоценное и пахучее на такие случаи. — Я не взяла, прости, — она скривила губы в виноватой гримасе. Господи, что за день… — Ладно, похер. Надеюсь, пронесёт… — Ещё раз здравствуйте. Давайте повторим последнюю тему. Есть желающие? — Арсений Сергеевич обвёл класс взглядом. Как будто он кого то запомнил. Молчание. — Я так и думал… Значит, пойдём по списку… — его палец скользнул по журналу, глаза выискивали жертву. — Шастун. Давай, у тебя последние три двойки. Попробуешь закрыть. —Он уверенно смотрел на меня, а на его губах снова заиграла ухмылка. Всё таки запомнил. "—Серьёзно? Сейчас?!"— пронеслось в голове. Меня с начала года не вызывали, а когда от меня несёт перегаром и сигаретами хуже, чем от водилы в старой «девятке», меня решили вытянуть? Ну ахуеть теперь. Я поднялся и поплёлся к доске, чувствуя, как трясутся колени и немеют кончики пальцев. Я и так ненавижу выходить, мне кажется, все видят, какой я тупой, а тут ещё этот запах… Хоть сквозь землю провались. Взяв мел, я мельком глянул на учителя. Он нахмурился, едва заметно морща нос. Наверняка терпкий запах дешманских сигарет не сочетался с дорогущими духами с его пиджака. Мне пиздец. Хотя чего я боюсь? Всем плевать. Максимум — отругают и пообещают позвонить родителям. Допустив всего три ошибки и получив заслуженную четвёрку, я почти счастливый поплёлся на место.

***

«Слава богу, конец», — пронеслось в голове, когда зазвенел долгожданный звонок. — Антон, останься, пожалуйста.— Донеслось из-за учительского стола. Облом. Сегодня всё и все против меня? — Я на улице тебя подожду, ладно? — Дима бросил мне понимающий взгляд. Проводив ребят глазами, я поплёлся к учительскому столу. — Ты так и не ответил, что думаешь насчёт допов? — он улыбался всё той же спокойной, доброй улыбкой. В глазах была непоколебимая спокойность, которая почему то, очень пулала меня. — Эм… Не знаю даже, наверное, можно… — я переминался с ноги на ногу. — Отлично! Давай, я тогда твой номер запишу и потом напишу тебе все подробности, хорошо? — улыбка стала чуть шире. Он что, меня соблазнить хочет, или у меня гормоны скачут? — Да, хорошо, — продиктовав номер, я сделал шаг к выходу. — И да, — его голос остановил меня. — Заканчивай курить, маленький ещё.—Улыбка сменилась лёгкой,понимающей ухмылкой. Мне стало жарко. Наверное, я покраснел. — До свидания, Арсений Сергеевич, — выдавил я, глядя куда-то мимо его плеча. — До свидания, Антош. Опять этот «Антош». И улыбка. Но теперь не такая… открытая. Сейчас в ней была какая-то тёплая, почти умилённая снисходительность. Я очнулся только на улице, мысленно прокручивая этот короткий диалог. Крайне странно. Но… приятно? Я никогда не отличался особой сообразительностью. Оглядев двор и не найдя Диму, я воткнул наушники. Говорил же, подождёт… Пиздабол. Видишь, как за окнами Уходит шум дорог? — на полной громкости доносилось из наушников. Я быстро потушил сигарету — ну да, а что, вы думали, я перестану? — и вытащил один наушник. Мне почудилось, что меня окликнули. Голоса? Нет, не голоса. Арсений Сергеевич. Он меня преследует, что ли? Он махал мне из окна чёрного Volvo, который только что притормозил у тротуара. Из машины вышел он сам и встал напротив меня, заслонив собой осеннее солнце. — Ай-ай-ай, Шастун. Я же просил, а ты меня не послушал, — он наклонил голову, и взгляд его упёрся в мою руку, зажавшую пачку в кармане. — Ну и что делать с тобой будем? Я молчал. Меня впервые за три года ловили и отчитывали за курение. Чувство, конечно, неприятное.Я просто пожал плечами, уставившись в асфальт. Смотреть в глаза, особенно такие, было невыносимо. — Антон, перестань вести себя как так, и просто посмотри на меня. Я всё понимаю. — его голос прозвучал тихо, почти ласково, отчего стало ещё неловче. Я ответил кривой, вымученной улыбкой. В ответ он улыбнулся по-настоящему, солнечно и открыто. Попахивает ебучей симпатией к учителю. Так. Стоп. Антон. Ты знаешь его всего пару часов. Утихомирь гормоны. — раздалось где то на задворках сознания. — Отдай мне сигареты, пожалуйста, — он протянул руку ладонью вверх. Жест был спокойным, но не допускающим возражений. Я замешкался на секунду, внутренне прощаясь с пачкой. Потом засунул руку в карман, вытащил замусоленную пачку, которая уже почти развалилась, и положил в его тёплую ладонь. Он тут же спрятал добычу в карман пальто. — Тебя может подвезти? Всё равно домой не очень хочется. — Да нет, не нужно, — я поколебался, представляя, как сажусь в машину к почти незнакомому взрослому мужчине. Я что, дебил?

***

— Ну что, говори адрес, — он улыбнулся, заводя двигатель. Ну да, немного идиот. Просто он рассказал какую-то историю про друга, которого пустил пожить, а оказалось скучно. И теперь он ищет предлоги не возвращаться в пустую квартиру. И я, дурак, согласился… Какое-то время мы ехали в тишине. Потом он включил музыку — хорошую, неожиданно современную. И вот она, моя любимая песня. Я не выдержал и начал тихонько барабанить пальцами по колену, а на припеве и вовсе негромко подтянул. В этот момент я украдкой глянул на него. Арсений Сергеевич смотрел на дорогу, но уголки его губ были приподняты в той самой, сдерживаемой улыбке, которую он пытался скрыть. Он хоть когда-нибудь не улыбается? По-моему, это самый улыбчивый человек в мире. Но эта улыбка… Чёрт, она ему очень идёт.