Грусть в моих глазах

— Да ты угораешь! — Я тебе серьёзно говорю! — Тебя ебало выдает! — спор Антона и Серёжи мог бы затянуться, если бы не вовремя подошедший Дима. — Что за шум, а драки нет? — Этот еблан втирает мне, что у тех, кто сдаёт биологию, она будет восьмым-девятым уроком каждый день, — возмущался Антон. — Че? Серёжа, ты че высрал? — Да я прикалываюсь, че вы сразу? — Нехуй так прикалываться, а то нос разобью, — после своих слов Антон почувствовал лёгкую, но знакомую боль в затылке. Это был Сергей Вячеславович. Классный руководитель всегда умел подкрадываться тихо. Так что его никто не видел и не слышал. Благодаря этому навыку он знал о своих учениках почти всё. На этой теме у друзей даже был свой мем. — Так, Шастун, ты ахфигел? — именно так выразился учитель, видимо, забыв, что ему тоже материться нежелательно. — Извините… — Антон состроил сожалеющее лицо. — Ладно… На семнадцатый раз прощаю. — Это двадцатый… кажется…— Дима прикрыл лицо рукой, подавляя смех — Так, напомните, кто у нас староста? — пропустил информацию мимо ушей географ. — Маша, — ответил Позов раньше, чем Антон успел переварить вопрос. Учитель беззвучно выругался, а после закинул руки на плечи Матвиенко и Позова и просто посмотрел на Шастуна — из-за высокого роста юноши до него было не дотянуться. — Слушайте, а вы можете ей информацию передать… — Не, не, не, я к этой гнид… к этой неприятной особе в жизни не подойду, — сразу отказался Шастун и мысленно пообещал себе учиться держать язык за зубами. Сергей разочарованно замычал. — Ладно, сам подойду… Какой у вас сейчас урок? — Русский, — больше проскрипел, чем сказал Серёжа. Географ уже развернулся и собирался уходить, но вдруг обернулся. — А где Оксана? — А где Оксана? — повторил вопрос Антон, глядя на друзей. — Я откуда знаю, где Оксана? У неё и спроси, — развёл руками Дима. Урок русского даже не успел начаться, как Маша вскочила с места, чем изрядно удивила Павла Алексеевича. Видимо, она не предупредила его о своём выступлении. — Так, ребята, Сергей Вячеславович просил передать: в следующий четверг — мероприятие, где будут выступать учителя. Нужно прийти поболеть. Они петь, танцевать будут. Шастун слушал краем уха, но особо не вникал. Он пришёл бы только если бы из-за этого пропустил уроки. — Шастун! — обернувшись на своё имя, Антон увидел недовольную Машу, жующую жвачку и очень презрительно на него посматривающую. — Я помню, ты на гитаре играешь. Будешь на выступлении играть. И пел ты, по моим воспоминаниям, неплохо, так что… — Я так понимаю, это не вопрос? — её решили проигнорировать. Поняв, какая участь его ждёт, он расстроенно проскрипел что-то нечленораздельное. — Подойди в пятницу после уроков к Сергею Вячеславовичу и попроси у него весь материал. — Маш, ты, конечно, молодец, но в следующий раз предупреждай, а то у меня, так-то, урок. Маша лишь безразлично угукнула.

***

Идя в двух наушниках, Антон вспоминал просьбу отца. «…Антон, не ходи в двух наушниках. Мало ли… не услышишь чего-нибудь», — переживал Шастун-старший. «Да всё будет в норме. Не переживай». «Пожалуйста. Пообещай… Это не игры, это всё очень серьёзно». «Обещаю», — сказал Шастун-младший. Напоследок посмотрел отцу в глаза и вышел за дверь. Достав сигареты, он оглядывался по сторонам, боясь увидеть биолога. Дожили, блять. Идя и затягивая свою любимую третью затяжку, Антон услышал сзади три коротких сигнала клаксона. «Ну нет, блять, ну не могло так повезти, сука, нет, это не мне, это какой-нибудь машине, а я просто конченый параноик, который боится Арсения Сергеевича», — со скоростью света проносилось в голове школьника. Антон слышал, как машина остановилась и как хлопнула дверь, говоря о том, что из неё кто-то вышел. Шастун шёл напролом. Он не оборачивался. Он не останавливался. Просто шёл. Пока чужая, тяжёлая рука не легла ему на плечо, тем самым останавливая. Шаст раздражённо прикрыл глаза и скрипнул зубами. — Я вот не понимаю: это я такой везучий, или вы за мной следите, — недоуменно пробурчал юноша. — Я просто прибегаю на запах сигарет, — губы Шастуна дрогнули в улыбке, но, едва он понял, что не время, они быстро вернулись назад. — Я тебе что про сигареты говорил? — таким серьёзным Антон, кажется, ещё ни разу его не видел. Привычка Антона в таких ситуациях — наклонять голову и прятаться в куртку, если есть такая возможность. — И что мне делать с тобой, лисёнок? Шастуна передернуло. Коленки немного подкосились, но паренье подавал виду. Шаст не понимал, что чувствует. С одной стороны ему было неприятно, и странно, и непонятно. Все таки, Арсению Сергеевичу двадцать семь, и в целом, он его учитель. Но с другой... С другой стороны Антон смотреть не хотел, но понимал, что сам он стоит именно на той запретной стороне. — Хватит называть меня… так, — не сумев подобрать нужные слова, Антон оставил это максимально обычно. — А как тебя называть? — По имени. Или фамилии, — грубо отчеканил школьник. — Хорошо, лисёнок, — назло произнёс мужчина, чем засмущал мальчишку настолько, что тот даже покраснел. — Не проверять же мне твои карманы каждый раз? Шастун зарылся в куртку ещё сильнее. — Сюда пачку давай, — приказал Попов. — Да ну… Новая же… Пощадите, — проскрипел школьник. — Давай сюда, мученик. «Может, убежать?» — пронеслось у мальчишки, но мысль он быстро отбросил и послушно отдал пачку. Опять. — Подвезти? — с ухмылкой предложил учитель. Быстро отогнав мысли про педофилов, зеленоглазый пробубнил: — У меня ног что ли нет? — Есть, вроде как. Но всё же. Плюс я хотел обсудить с тобой проверочную по биологии… Ну, если ты не хочешь ехать, давай прогуляемся. — Ну… Выбора у меня немного, верно? — кинув взгляд исподлобья на учителя, спросил школьник. — Я так понимаю, тебе эта тема непонятна? Ты на двойку написал. — Да… Я немного недопонял. — Чего же ты не сказал? Я бы объяснил. После слов Арсения Сергеевича в заднем кармане завибрировал телефон. Заглянув туда, Шастун увидел: Неизвестный, 14:22 Привет! У тебя когда следующая смена? Решив проигнорировать, Антон положил телефон обратно и продолжил разговор. — Ты куда? Тебе разве в ту сторону? — поинтересовался мужчина. — Ам… Да… Я переехал. — М, это круто. Рад за тебя, — искренне улыбнулся Попов, но при этом выглядел каким то... другим. Уже подойдя к дому, Антон решил проявить вежливость: — Может, на чай зайдёте? — А родители не будут против? — Ну… Они… как бы… — замялся школьник, понимая, что могут быть проблемы. — Они не в этой квартире… — В смысле?.. Стой, что?! — воскликнул биолог. — Это как?! Подожди! Ты в семнадцать лет работаешь, ещё и живёшь один?! — мгновенно завелся учитель, хотя до этого был расслаблен. — Ну, получается, что так…— смутился от бурной реакции школьник. — Я… У меня слов нет. Лисёнок, как ты справляешься? — опять это прозвище, от которого у Антона горели уши. — Да в порядке всё. Так вы зайдёте? За чашками чая они провели два часа. Разговаривали обо многом: начиная биологией, заканчивая любимыми фильмами. Этот вечер Антон проведёт в раздумьях. Он поймает себя на мысли, что давно не заходил в ВК. Зайдя, он обнаружит, что его случайно кинутая заявка в друзья — принята. «Я нихуя не понимаю». С этой мыслью он и заснул.

***

Аккуратно положив юношу на кровать, Арсений нежно переместился на его шею. Мужчина оставлял багровые засосы, которые тут же целовал. Шастун прикусил губу и прикрыл глаза от удовольствия. Всё это казалось парню немыслимым, неизведанным. Исследовав шею, биолог начал спускаться ниже мягкими поцелуями, переходя на ключицы и грудь. Почувствовав это, Антон открыл глаза и запустил пальцы в волосы Попова. Переместив руки немного ниже, зеленоглазый притянул голову Арсения к себе и поцеловал. Мягко. Будучи занятым губами Попова, Шаст не сразу почувствовал шаловливую руку, пробирающуюся через штаны и трусы. В ужасе открыв глаза, парень сначала не понимал, что происходит. Было безумно жарко. Липкий пот стекал по спине и лбу. К вискам прилипли мелкие волоски. Протерев ладонями глаза, Антону понадобилось пару секунд, чтобы осознать.Дыхание было сбитым, а перед глазами немного плыло. Отбросив одеяло, Шаст стал чувствовать себя немного лучше. Приподнявшись на лопатках, парень заметил у себя в штанах бугорок. — Блять, у меня ещё и стояк, — констатировал факт юноша. Сходив в душ и открыв окно, Шастун начал чувствовать себя немного лучше. Перемешивая кофе, парень никак не мог выкинуть из головы этот сон. Он помнил его отлично, как будто это было на самом деле. Попытки забыть оказались тщетны. Так много вопросов. И так мало ответов.

***

— Ты чего задумчивый такой? — спросила Фролова. — Да так… сон дурной, — неоднозначно ответил юноша. В кабинете раздался стук. В дверном проёме показалась женская голова. Лицо было знакомым, но Шаст не особо зацикливался на этом. — Здравствуйте, простите, что отвлекаю. Шестун тут учится? Антон повесил голову. По классу сразу прошёл смешок. — Это я. Я Шастун, — чётко произнёс парень с последней парты. Не извинившись, девочка продолжила: — Сергей Вячеславович попросил его в актовый зал забрать. На репетицию. Испортившееся настроение вдруг поднялось. Свалить с первой алгебры было спасением. Быстро собрав вещи, Антон пошёл вслед за ней.

***

— Ну, смотри, Шастун, вот я нашёл вроде аккорды. Сможешь сыграть? — протягивая распечатанную бумажку, спросил классный руководитель. — Да, тут нетрудно, вроде. — А, щас… — Географ ненадолго ушёл, но вернулся с какой-то маленькой коробочкой. — Во, какие-то гитарные штуки, не знаю, нужны ли. Заглянув внутрь, Шастун увидел: парочку медиаторов, потрёпанный каподастр и три напальчника. Антон достал каподастр и медиатор и протянул коробку обратно. — Сейчас придёт учитель, который будет с тобой репетировать. Посидишь один пару минут? — Ну, че вы, я не маленький уже. — Да, я заметил. Шастун уже почти разобрал песню, как дверь в актовый зал открылась. Эхо прошлось по всему залу, заставив Антона поднять голову и посмотреть на «гостя». «Твою же мать, почему всё так-то, нахуй?» Не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, кто это. Арсений Сергеевич, собственной персоной. При виде мужчины в голове мальчишки всплыл сон, который только-только начал забываться. — Ну, здравствуй, Шастун, — с доброй и немного дьявольской ухмылкой сказал Попов. Складывалось ощущение, словно он всё знал. Будто умел читать мысли. Будто пробирался глубоко в голову и сидел там до последнего. — Здравствуйте, — чётко отчеканил школьник и решил минимально общаться с биологом. — У тебя что-то случилось, лисёнок? — спустя пару минут молчания спросил Арсений Сергеевич. — Нет, с чего вы это взяли? — Ты какой-то молчаливый, поникший… Точно всё хорошо? — Я… да, — от беспокойства мужчины язык начал заплетаться, а мысли путаться. — Как у тебя успехи? — Хорошо, вроде, — идея меньше разговаривать с учителем с каждым разом трагически проваливалась. Мужчина ещё несколько раз пытался найти тему, но каждый раз паренёк холодно отвечал. Не выдержав, Арсений Сергеевич встал, пододвинул стул к Антону и сел напротив него. Положив руку на струны, Попов начал смотреть на Антона прожигающим взглядом. — Посмотри на меня. С мыслью «ну, а что уже терять?» Шастун наконец-то поднял взгляд. — Что случилось, Антон? Я как-то тебя обидел? Или это сделал кто-то другой? Прошу тебя, не молчи, — голубой океан смотрел прямо в зелёные листья. Этот зрительный контакт казался вечным мучением для школьника. Преподаватель действительно переживал, потому что зелёные глаза и звонкий смех тоже прочно сидели у него под кожей. А вот у школьника под кожей было уже что то нечеловеческое. Казалось что то инопланетное, вроде Венома, шарудит внутри, вызывая табун мурашек и заставляя тело чувствовать то, что раньше было неизведанно. Шастуну вдруг стало стыдно. За него переживают, а он так наплевательски относится. — Я в порядке. — Нет, ты не в порядке! — воскликнул учитель. — Ты всегда весёлый, общительный, а сейчас… Пожалуйста, расскажи. Я не могу так. — Арсений Сергеевич был похож на кота из «Шрека». Антону захотелось разбить гитару себе об голову от стыда. «Лучше бы на алгебре остался», — пронеслось в мыслях Шаста. — Просто я устал. Учеба, работа, все дела. У меня всё хорошо, правда. — Антон попытался выдавить что то вроде полуулыбки. Биолог продолжал смотреть ему в глаза. — Клянусь… Оставшуюся репетицию парни провели довольно-таки весело. Они разговаривали, смеялись. И всё это время мужчина не сводил взгляда с школьника. Зеленоглазый не мог этого не заметить, и ему было безумно неловко. Впервые за долгое время юноша чувствовал себя хорошо. Действительно хорошо. Даже по-детски хорошо. Антон на время забыл обо всех своих проблемах. Он ни о чём не думал. Ни о матери, мысли о которой до сих пор грызли его изнутри. Ни об Артёме, которого ненавидел до тошноты. Ни о странном сне, который так пошатнул его. Он не понимал, как это всё работает. И это не могло не настораживать…

***

— Ебануться, Поз, ты в шапочке! — смеялся Антон. Позов смотрелся безумно смешно в шапке и застёгнутой до подбородка куртке, да ещё и недовольный. Он выглядел как первоклассник, мама которого не разрешает расстёгивать. — Да че ты ржёшь? Мне хотя бы не холодно, — кинул взгляд на растопыренную куртку Шастуна. — Да мне тоже заебись, — снова мат, из-за которого Антон почувствовал тупую боль в затылке. Этому в педагогическом обучают, или что? — Это что за маты, Шастун?! — Извините… — чуть повесив голову, произнёс Шаст. — Ещё раз услышу… — больше слов не нужно было, лицо мужчины хорошо выражало всю угрозу. — Классная шапка, Дима! Где брал? — переключился Арсений, будто ничего не было. — Вот! Классная, а не смешная! — обрадовался комплименту Позов. — А он говорил, что глупо выгляжу! — Че ты ябедничаешь? — воскликнул зеленоглазый. — Ничего он не ябедничает, а говорит очень полезную информацию для того, чтобы выписать тебе люлей. — Улыбка, подобная чеширскому коту, озарила лицо мужчины. — Ну, он же реально смешно выглядит в этой шапочке, — всё ещё пытался найти поддержку Шаст. — У него она хотя бы есть! — Понимая, что шапку он уже не наколдует, Попов решил хоть как-то «зачехлить» Антона и принялся застёгивать ему куртку, приговаривая: «Ещё и расстёгнутый гуляет, дурак». Юноша мгновенно покраснел от этого жеста. Зелёные глаза забегали в поисках помощи, потому что ему казалось, что он начинает тонуть. Но Шастун не знал, что уже утонул. Он уже на дне. На дне голубого, глубокого океана. Шастун пропустил момент, когда Дима ушёл. Когда парень «очнулся», друга уже рядом не было. — А… а где Дима? — растерянно спросил зеленоглазый. — Он пошёл маму с магазина встречать, ты не услышал разве?— легко ответил биолог. — Можно тебя проводить? — это был не вопрос. Попов знал, что мальчишка не откажет. Не знал, откуда, но знал.

***

— Серьёзно?! Вы жили с Павлом Алексеевичем?! — Жил. У него были… трудные взаимоотношения с женой. Но уже всё хорошо, — Арсений искренне и по-доброму смеялся над удивлением паренька. Ему так нравилась его искренность. Просто до безумия… Парни шли и просто смеялись над всем. Может, это и выглядело странно, но их это не волновало. Но кое-что всё же смогло подпортить настроение биологу. После очередной шутки он заметил, что мальчишка прикрывает рот, когда смеётся. «Отмотав» воспоминания назад, он понимает, что так было каждый раз. Просто Арсений этого раньше не замечал. Это сработало для Попова как триггер. Быстро среагировав, учитель с достаточной силой одёрнул руку юноши. — Не надо… У тебя очень красивая улыбка. Неизвестно почему, но Антону захотелось плакать. Он чувствовал себя ужасно. Как будто его поймали за чем то страшным. Ему было даже страшно. Дальше они шли в тишине, но, слава богу, подошли к дому Антона, и он мог выдохнуть. — Может, зайдёте на чай? — пацан сам не знал, кто тянул его за язык, но он зачем-то это сказал. — Прости, лисёнок, у меня много дел… Давай как-нибудь в следующий раз… — биолог говорил так, будто отказывал в предложении руки и сердца. — Завтра увидимся? — на прощание спросил Попов, имея в виду дополнительные занятия. — Да… Увидимся. Антон больше не всплывёт. Он задохнулся. Утонул. Набрал полные легкие пресной воды. Остался без возможности вздохнуть. И погребён там же. В бездонном океане.