Грусть в моих глазах

—Алло, пап… — донёсся из телефона чуть дрожащий голос юноши. — Привет, Антош. Что-то случилось? —уставший голос с той стороны за секунду приобрел ласковый, и обеспокоенный тон. — Нет, с чего ты взял? — У тебя голос странный… Прости, что не звоню — дел по горло. Как дела? Как учёба? — Всё нормально. Ты там как? Как Диана? Диана — новая супруга отца. Миловидная, хрупкая женщина очень любила отца, а он её. — Мы в порядке. Заезжай к нам на днях, если хочешь… Посидим, поболтаем. А то не виделись давно. — А Максим не будет против? — спросил Антон, натягивая лёгкую ухмылку. Конечно, отец её не видел, но Шастун точно знал, что слышал. — Я поговорю с ним. Выкрутасов, как в прошлый раз, не будет. Обещаю. — Ладно, пап, мне пора. Скинь потом точную дату.

***

— Антон, у меня к тебе хорошая новость! — с радостной улыбкой подбежал Арсений Сергеевич на перемене. — Мне уже страшно.— съежился он. — Теперь я могу давать тебе индивидуальные занятия у себя дома. А это значит: тебе не придётся задерживаться после уроков, будет нормальное расписание, и это всё-таки удобнее, — перечислил все преимущества учитель. — Какая-то рекламная интеграция, — с улыбкой произнёс ученик. — Типа того. Предлагаю два занятия в неделю. В субботу и… — после недолгой паузы биолог продолжил: — В среду? Тебе так удобно? — Да… Да, всё супер, — уже более уверенно ответил Антон. — Отлично! — широкая улыбка последовала вслед за фразой. Улыбка биолога обладала волшебным свойством — успокаивать, согревать и насыщать энергией. Антон не знал, с чем это было связано. Но надеялся на лучшее.

***

Шастун неуверенно позвонил в звонок, будто приходил сюда впервые. Дверь отперлась, а за ней стояла Диана. Антон считал новую жену отца хорошей женщиной. Она всегда была добра к нему, никогда не возмущалась, что он ходит к ним. Вообще всегда относилась к нему тепло. — Ой, здравствуй, Антош, я тебя даже не узнала… — с какой-то заботой произнесла женщина и отошла от прохода, приглашая его в дом. — Здравствуйте, — смущённо поздоровался зеленоглазый. — Ну, я же просила на «ты»! — шутливо возмутилась она. — Это кто тебя так? — Диана потянулась к лицу Антона, чтобы рассмотреть синяки поближе. Её лицо выражало искреннее беспокойство. — Да это я так… Не важно… А где папа? — Ой, он на кухне. Посуду моет. Иди пока что в Максимкину комнату, мы ещё не доготовили, — с этой женщины буквально сыпался сахар. Антону каждый раз становилось даже не по себе. — Хорошо, только руки помою. После всех процедур юноша пошёл в комнату Максима.Это был... Его брат? Шастун не знал, как его называть. У них были разные фамилии и матери, но один отец. Братом — не очень хотелось. Неприятный тип. — Здарова, — первым поздоровался зеленоглазый и протянул малому руку. Тот залипал в телефоне, но руку пожал. Парень присел рядом с ним на кровать и достал свой телефон. — Ты чё, эти цацки носишь? — неожиданно подал голос Макс. С их последней встречи он сильно изменился. Вытянулся, повзрослел немного, да и голос почти сломался. — Хочу. Мне нравится. А что? — Антон опешил от неожиданного вопроса со стороны ребёнка, но всё равно ответил. — Как пидор.— прошипел Максим, и ухмыльнулся. — Тебя кто таким словам учит, в девять-то лет? — у юноши даже брови приподнялись от удивления. Этого от младшего он не ожидал. — Мне тринадцать. — Как тринадцать? — не поверил школьник. — Вот так. Почти четырнадцать. — Только недавно же девять было… — Время быстро летит. Особенно когда парней ебешь.— пацан рассмеялся, много значительно вскинув брови. — Так, ну во-первых, то, что ты на четыре года старше, чем я думал, ничего не меняет, так что за языком следи. А во-вторых, откуда такая агрессия? — Парниша решил оставить шутку по типу «с чего ты решил, что я их ебу?» при себе. — Они — ошибки природы. Их не должно быть. Всё просто. Мне кажется это логично. — Это тебе кто сказал? — Сам понял, — уверенно произнёс малой. — Они такие же люди. Зачем так жестоко? — Они отбросы. Ты понимаешь, что если их станет больше, земля вымрет? — Земля не вымрет. Людей и так дох… дофига. Одним больше, одним меньше. Они такие же люди. То, что они любят свой пол, ничего не меняет. Все резко не будут делать каминг-ауты, это невозможно. — А ты чё, их защищаешь? Не из этих, случаем?... — пацан отвлёкся от своей супер интересной игры для натуралов, и взглянул на брата. — Антон, Максим, идите к столу! — как раз вовремя разнёсся голос Дианы с кухни. Антон уже боялся, что они рассорятся. Как только Антон вышел из комнаты, в нос ударил запах еды. Домашней. Вкусной. Свежей. Он давно этого не чувствовал… Не запах спиртного, которым мама угощала своих ухажёров. Не запах перегара. Не омерзительный дух, которым веяло от Артёма. Не запах крови. А запах курицы, картошки, каких-то салатов, сока… Папа носился по кухне с едой, пытаясь наложить каждому нужное. Диана тем временем разливала сок. Антон даже не заметил, как залип на это всё. Естественно, это не осталось незамеченным. — Ты чего застыл-то, Антош? Мама не готовит, что ли, совсем? — пошутил папа и сам посмеялся. В каждой шутке есть доля правды. До безумия Шастуну-младшему нравилась эта атмосфера. Она такая… семейная. Антону хотелось плакать. Антон заливался смехом после очередной смешной истории Дианы. Чувство юмора у нее было отменным. — Антон, ты чего рот-то прикрываешь? Стесняешься что ли? Или с зубами что-то? Неужели в драке выбили? — вновь пошутил Шастун-старший. — Да… привычка уже. — Антон, а как учёба вообще? На кого поступать будешь? — попыталась сменить тему Диана, поняв, что юноше неприятны такие шутки. — Нормально… На ветеринара планирую,но это так, еще пока мечты. — Оо, значит, биология… Ненавидела биологию класса с седьмого. У нас была отвратительная биологичка, я уже не помню, как её звали… Потому что класса с восьмого мы звали её «Скотиновна», — Антон широко улыбнулся и в ответ получил улыбку. Даже Максим улыбнулся. — У нас новый биолог… Неплохой. Ему двадцать семь, хорошо преподаёт. Странноватый конечно, но в целом норм. Уделяет мне и моему другу, так как он тоже биологию сдаёт, на уроках особое внимание. Как бы это мучительно ни было, но так я хотя бы быстрее материал запоминаю. — Биолог? Это мужчина? — поинтересовался папа. — Ну да… — при воспоминании об Арсении Сергеевиче в груди разрослось чувство паники. Антон ненавидел это. Он понимал, что что-то забыл. Но что?Сердце помнило. А вот мозг — нет. — Можно я в зал пойду? — Конечно, сыночек, — заботливо разрешила Максиму Диана, и погладила по голове. Чувство паники всё росло, а мозг не хотел вспоминать, что такого, связанного с биологией, он забыл. Попытка залезть в телефон обломалась — он сел. — Можно я телефон подзаряжу? Не хочу с разряженным домой идти. — Конечно можно, ты чего спрашиваешь? — добродушно ответил отец. Быстро сбегав и взяв зарядку из рюкзака, Антон включил телефон и пошёл на кухню, чтобы помочь с уборкой. Спустя ещё почти час Антон опомнился. Он и не заметил, как за всеми этими разговорами они провели ещё час. Антон не хотел уходить. Антону хотелось обнять папу и Диану и никуда не уходить. Просто сесть и приварится к стулу. Но нельзя. — Я что-то засиделся, пойду уже. — Может, на ночь останешься? А то там темно уже. — Да не, мне на учёбу завтра. Отсюда далеко ехать. И если кто докопается, я их рюкзаком стукну. Он такой тяжёлый, они сразу вырубятся. Отец посмеялся, а вот Диана закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Пока Антон одевался, она заплела свои тёмные волосы в хвост, которому даже Антон завидовал. Кинув телефон в карман и повесив на плечо рюкзак, он повернулся к «паре», чтобы попрощаться.

***

На улице уже было темно. Совсем скоро декабрь, поэтому темнело рано. Пока Шастун ждал свой автобус, он достал телефон, чтобы проверить уведомления. Не прошло и минуты, как парня «атаковали» сообщения: куча пропущенных от мамы и… Арсения Сергеевича? Антон нахмурился. Мама бы в жизни ему столько не позвонила… Но это ещё ладно, а почему Арсений Сергеевич? Было ещё пара смс, которые парниша решил не читать. Его зелёные глаза случайно заметили дату. А точнее — день недели. Среда. «…предлагаю два занятия в неделю. В субботу и… среда? Тебе так удобно?» Ёбанныйвротнахуйблятьсукаебаляэтовротблятьебанутсяможно, — пронеслось в мыслях мальчишки. Первым делом он решил позвонить биологу. Перед ним первым надо было извиниться за свою забывчивость. Долго ждать не пришлось, учитель почти сразу взял трубку. — Господи боже!! Антон! Ты в порядке? Почему ты не отвечал? — Простите пожалуйста, я забыл про дополнительные… Я перепутал дни… — Да чёрт с ним, с этим допом! Ты почему на звонки не отвечал? — Телефон сел… — Бля… Блин… — через трубку послышался выдох, с помощью которого Арсений Сергеевич пытался успокоиться. — Просто… Ты по школе какой-то задумчивый ходил, еще и синяки эти. После уроков в другую сторону от школы пошёл… Ещё и на звонки не отвечал… Так и мама твоя говорит, что ты дома не появлялся… Вот я и надумал всякого… — Вы что, следили за мной? — Наблюдал… — после довольно долгой паузы наконец ответил учитель. — Мама сильно наругала? У нее голос был обеспокоенный.— уже более тихим голосом спросил мужчина. Выдохнув воздух, юноша ответил: — Я ещё не звонил… — Мне, конечно, очень приятно, что ты решил перезвонить мне первому, но я тебе люлей не дам, а вот мама может… — Я сейчас перезвоню… — Ты на улице что ли? Уже так темно… Ты где сейчас? Хочешь, я заберу тебя? — Антона начало раздражать навязчивое желание потратить на него бензин. Арсений либо маньяк, либо пытается похвастаться машиной. — Нет, спасибо. Я далеко, не утруждайтесь. — Сколько от школы примерно ехать? — На автобусе… минут сорок… — Слушай, это не так долго. Давай, я подъеду? — Нет, спасибо, мой автобус приехал! До свидания! Естественно, никакого автобуса не было. Парниша наврал, чтобы тот не настаивал. И перезванивать матери он не собирался. Зачем? Чтобы словесной пизды получить? Тем более, она наверняка уже спит. С помощью парочки молитв Антон наконец призвал свой автобус. Неизвестно за какие заслуги, но там оказалось свободное место, которое брюнет благополучно занял. Зеленоглазый никак не мог выкинуть из головы голубые, словно самые прекрасные васильки в саду, глаза. Они поселились глубоко в душе и начинали прожигать там дыру. Антон не мог забыть прекрасную улыбку преподавателя, которой тот светил почти всегда. Антона пугали эти чувства. Он не понимал, почему он их испытывает. Он не знал, насколько это правильно. И не знал, чем это закончится… Интерес к биологу взял верх, и Антон вспомнил про Машу Нефёдову. У неё в «ВК» всегда были все учителя. Зайдя на её страницу и пролистав подписки, он наконец нашёл учителя. Почему-то он не принимал её заявку… Арсений Попов. Шастун наконец узнал его фамилию. Страница была открыта, но постов было немного: всего две фотографии и парочка пересланных записей из пабликов на английском и испанском. Антона не особо интересовали посты, ему были больше интересны фото. Пока он листал вверх, палец случайно нажал на кнопку «Добавить в друзья». К счастью, Антон сразу это заметил и попытался отозвать заявку, но… Облом. Телефон вырубился. Видимо, зарядки было мало, плюс на улице очень холодно — всё это могло повлиять на такое скорое выключение. Сердце колотилось как бешеное. «Надеюсь, он просто её не заметит. Или не примет», — одна-единственная мысль пронеслась в голове мальчишки и преследовала его всю оставшуюся поездку.

***

Мать что-то делала на кухне. Антон не смотрел. Она всё ещё игнорировала его. Он устал. Он раз пятнадцать извинился за то, что просто исчез, ничего не объяснив. Но Шастун устал. В конце концов, она тоже во многом виновата, так что пытаться он больше не стал. — Артём останется у нас жить. — Что? — Парнишка чуть не подавился чаем. — Что слышал. Это моя квартира, что хочу, то и делаю. А тебе я уже нашла жильё. — Что?.. — повторил свой вопрос Антон, но уже с другой интонацией. — Моя подруга сдаёт квартиру. Уже запарилась, никто не берёт, максимально снизила цену. Вот я про тебя там и договорилась. У женщины был едва заметный тремор рук. Но Антон заметил. Заметил как нервно он заправляет волосы за ухо, как избегает взгляда, и как трясется стакан воды в ее руках. — Хорошо. Я понял, — Антон попытался скрыть все свои эмоции, но у него плохо получалось. Мать вышла с кухни, а Шастун пошёл в свою комнату. Он сел на кровать в полном непонимании: что делать дальше? Как учиться? Как жить? Радовало одно — у него есть работа. Если, по словам матери, цена сильно снижена, то, возможно, Антон и справится. Юноша был сам от себя в шоке. У него не было слёз. Лишь небольшое волнение и лёгкий шок. Он даже улыбнулся. Зайдя в комнату матери, парень с широко открытыми от возбуждения глазами спросил: — Уже можно вещи собирать? Удивительно, но вещей у Антона, как оказалось, было много. Много места занимали краски, фломастеры, карандаши и остальные принадлежности для рисования. Потому что Шаст иногда рисовал. Это успокаивало его. Ведение линий по листку. Яркие или, наоборот, тусклые цвета. Когда не находилось слов, юноша выражал свои эмоции, чувства и настроение двумя способами. Первый — рисунки. Иногда они не имели никакой смысловой нагрузки, но, пересматривая их, Антон видел свои переживания. Второй — гитара. Тут то же самое, что и с рисунками: мелодия могла быть бессмысленной, просто набором аккордов или смесью пары песен, но нежные ноты, разносившиеся по комнате, успокаивали. Давали немного сил и энергии. Естественно, всё за раз не собрать, и Антон даже пытаться не стал, а с чистой совестью лёг спать. Вечером пятницы Антон пошёл по адресу, который дала ему мать. Он должен был встретиться с её подругой и договориться обо всём. Квартира была ближе к школе, что не могло не радовать. Войдя во двор, Антон приподнял бровь в лёгком шоке. Он помнил этот двор. Он гулял в нём лет в четырнадцать. С Димой и Серёжей. И ещё с каким-то парнем… Антон напряг мозг, чтобы вспомнить его имя. «Эдвард? Да, Каллен. Что-то на "э"… Эд?» Мысль быстро покинула его, когда он увидел мамину подругу. Он знал её — она дарила ему шоколадки в детстве. Она была моложе мамы. Как они познакомились, Антон уже не помнил. — Здравствуйте, — настроение было на высшем уровне. Несмотря на лёгкую дрожь в коленях и тревогу в груди. — Здравствуй, Антон. Пойдём? — она качнула головой в сторону двери в подъезд и пошла к ней. Последний раз окинув взглядом двор, он прошёл за девушкой. — Так, давай пробежимся с тобой по правилам, — после осмотра квартиры Антон понял, что выбора у него нет — мать уже оплатила первый взнос. Да и в принципе квартира хорошая. Однушка, но очень симпатичная. Довольно просторная и выполненная в современном стиле. — Закон о тишине помнишь? С девяти вечера до восьми утра нельзя шуметь. Бабулькам на лавочке не грубить, а с подъезда так особенно. Квартиру не разносить, оргии не устраивать, окна не выбивать и ничего не сжигать. Всё понял? Антон ничего не мог ответить от шока и лишь кивнул. — Отлично! Тогда ключи — твои! — улыбнулась девушка и вложила связку ключей в руку юноши. Перевозить вещи в первый день парень не стал. Он решил походить по району, пройти до школы, да и в принципе посмотреть, что тут есть. Как только он вышел из подъезда, то наткнулся на бабушек, которые сидели на лавочке и кого-то обсуждали. Услышав звук открывающейся двери, они синхронно повернули головы в сторону Шастуна. — Ой, а ты откуда? Лицо у тебя знакомое. — А… я только снял квартиру тут. В сто третьей… — Ааа, Олькину, что ли? — А лет-то тебе сколько? — всерьёз заинтересовались юношей бабушки. Антон чувствовал себя как на допросе. — Семнадцать… Извините, я спешу, я могу идти? — После утвердительного ответа Антон двинулся по своим делам, под негромкий бубнеж пожилых женщин. Так он проходил до поздней ночи. Он обошёл всё. Начиная с похода до школы, заканчивая домами друзей. Ночевать он решил в новой квартире. А с утра — перевезти вещи. Идя до дома, Антон улыбался как дурак. Он не мог поверить, что наконец-то съедет от мамы. Что наконец не будет чувствовать запаха алкоголя по вечерам. Что наконец-то не будет получать новые побои от Артёма. Антон поймал себя на мысли, что ни разу не покурил за сегодня. Войдя уже в свою квартиру, Шастун был счастлив, как кажется, никогда раньше. Весь следующий день юноша потратил на перевоз вещей и их раскладку. Под конец дня ноги гудели и отказывались работать. Сделав передышку за чашкой чая с карамелью, парнишка продолжил разбор вещей — их осталось немного. «Лучше бы сделал это завтра», — мелькнула мысль. На дне сумок, в которых лежали вещи, покоились его предметы для самоуничтожения. Канцелярский ножик, за который он хватался в приступах истерик. Таблетки бисакодила, с помощью которых он пытался «скинуть вес». Нетронутая пачка сигарет. И наушники. За них он хватался всегда. При любых эмоциях: радость, грусть, скука, вдохновение, разочарование… Неважно. В любом случае Антон был с наушниками. Школьник так и не понял — это его разъёбанная психика так шалит или просто от усталости — но Антон заплакал. Он хотел избавиться от этого всего, но не мог. В квартире было достаточно мебели, в том числе стол, который Шастун присвоил. В него-то он и положил все свои предметы для саморазрушения. Антон надеялся когда-нибудь избавиться от них. Он обязательно избавится от них.