Глава 2. Гильдия прорицателей, дареное вино и пара вопросов
2 июня 2025 г., 19:58
Когда в Новогоднюю ночь фея предложила выпить часовое зелье, чтобы уменьшиться до размера пуговиц, Марк, конечно же, согласился. И не потому что Захарра Драгоций была в первых рядах для исполнения этой задумки. Марку вообще было плевать на младшую сестру Фэша, и Время тому свидетель. Юному Ляхтичу было интересно, только и всего. Он… почти ничего не почувствовал, когда увидел, как несносная Драгоций целовала его названного брата в лице Ника Лазарева на еловой ветке. Всего лишь возмутительную и совершенно ужасную пустоту, такую, если бы кто-то вздумал выдалбливать органы из его тела. Марк никогда не испытывал ничего подобного. Быть может — в далеком детстве после смерти родителей, но он совсем ничего не помнил. Сейчас же мальчика предали во второй раз, и эту боль нельзя было передать словами.
Кошмарная Драгоций посмела поселиться в его сердце, а после разбила его собственноручно и безжалостно. Какая непозволительная глупость. Марк не мог себе позволить чувствовать все это, потому что он сын своего отца и один из самых способных молодых часовщиков эпохи. Об этом говорили абсолютно все, и сам золотой ключник верил словам большинства. Госпожа Мортинова… единственная в целом мире, кто бы понял Марка и дал бы хороший совет, но он так боялся разочаровать свою приемную мать, так боялся показаться слабым. Тем более, что у Елены доставало своих проблем, тоже связанных, к слову, с Лазаревым.
Однако, Марк не посмел даже допустить мысли о том, что от мастеров одни неприятности. Он плотно сжал губы и направился прочь со школьного двора. Перерыв подходил к концу, и через пару минут начнется урок по истории часодейства. Вообще жизнь ключника после Новогодней ночи, когда был обнаружен Расколотый замок, не поменялась совсем. Марк все так же посещал школу, иногда участвовал в учебных турнирах, пару раз был на званых ужинах в качестве почетного гостя… но Марку отчаянно не хватало общества Василисы.
После того, как подруга уехала в Чернолют, они обменивались письмами почти каждый день. Василиса рассказывала о загадочных клокерах, а Марк делился последними новостями Астрограда. Почти каждая их переписка сводилась к тому, что Фэш Драгоций абсолютный идиот. Вернее, так считал Марк, который тоже был в Зале Печальных Камней и наблюдал всю картину из первых рядов. Наверное, узнай он, что в подвалах Нортона Огнева стоят статуи его родителей, Микки и Фалькора Ляхтичей, тоже принялся бы искать виноватых. Однако винить во всем Василису точно бы не стал.
Драгоциев, видимо, с детства учат не пользоваться мозгами. Марк нахмурился, потому что совершенно точно не испытывал желания оскорблять тех, кто в какой-то степени стали ему друзьями. Фэш, конечно, был заносчивым и нелюдимым, но зато верным и честным, а Захарра… а Захарра так и осталась жить в разбитом сердце золотого ключника.
— Марк! — голос Лазарева он узнал мгновенно и резко обернулся. — Как хорошо, что я тебя нашел, — мальчик остановился, чтобы отдышаться. Кажется, он мчался сюда аж из третьей галереи.
С Ником Марк сдружился больше всех к своему же удивлению. Оба, хоть и не говорили об этом прямо, но лелеяли надежду на то, чтобы однажды стать сводными братьями. До некоторых пор. Госпожа очень редко поднимала тему своего разрыва с главой мастеров, поэтому Марк не был абсолютно уверен, что, собственно, произошло. Ник, которому рассказывали чуть больше, мрачно говорил о том, что Елена не ответила Лазареву-старшему ни на одно письмо, которых высылалось огромное количество. Вернее, на одно все-таки ответила — отправила сухие три слова о том, что между ними все кончено. Марк по своему нескромному мнению считал это странным, потому что видел, какой госпожа Мортинова была счастливой рядом с Константином Лазаревым.
— Что стряслось? — Марк приподнял бровь, а Ник вскинул руку, прося еще несколько секунд для отдышки.
— Пойдем, — Лазарев резко посерьезнел и выпрямился. — У меня новости, — он сделал крайне озабоченное лицо, и Ляхтичу потребовалось все его терпение, чтобы не потребовать немедленных ответов. — И сюрприз.
— Сейчас начнется урок, — напомнил он, скрестив на груди руки.
— Тем более, нам никто не помешает, — Ник мотнул головой. Ему не терпелось пойти.
— «Нам»? И сколько этих «нас» там будет? — Марк начал догадываться, в чем заключался «сюрприз».
— Напомни, почему я считаю тебя своих другом? — Лазарев фыркнул и, схватив его за руку, требовательно потянул за собой.
Марк с тоской подумал о том, что о прогулянном уроке доложат прямиком директрисе, и он не страшился того, что Елена будет злиться. Госпожа и так слишком устала, чтобы разбираться с его глупостями. Однако Ник был неумолим, а время уже закончилось — классы закрылись. Пришлось повиноваться судьбе и молча шагать в сторону… художественной студии, которая находилась в одной из западных башенок. Догадка Ляхтича подтвердилась, и он невольно сглотнул.
Он был там за время учебы всего три раза, и все три раза его приглашала Захарра, чтобы продемонстрировать этапы работы над картиной — она рисовала Воздушный замок по личной просьбе госпожи Мортиновой. Каждый визит в художественную башню оканчивался дружескими перепалками, астроградскими пряниками и мимолетными взглядами. Наверное, именно тогда Марк поверил в то, что… нужен.
Ник вел его какими-то окольными путями, известными только ему. Ляхтич лениво размышлял о том, что не будь сын главы мастеров ему другом, но ни за что бы не простил ему случай на новогодней елке. Марк, сколько себя помнил, всегда побеждал, но сейчас отчего-то смирился с собственным поражением, потому что дружба оказалась важнее победы.
— Вы очень медленные и шумные, в курсе? Привет, Золотце, — и все равно от задорного девичьего голоса защемило в сердце. — Быстрее, ну!
Марк и Ник ввалились в башню, и за ними захлопнулась тяжелая дверь. Драгоций стояла перед ними, вперив руки в бока, а за ее спиной небольшое пыльное зеркало отражало две вавилонские свечи. Дорога в Змиулан.
— Сильные часовые коды, — присвистнул Ляхтич. Захарра горделиво распрямилась, глядя на него с вызовом и насмешкой.
— Госпожа Мортинова прекрасно знала, кому их дает. Но времени у меня мало, — девочка с сожалением оглянулась. — Фэш не сможет слишком долго караулить. Кстати, он передавал вам обоим пламенный привет.
— Пусть засунет свое приветствие, — Марк по привычке хотел съязвить, но отчего-то передумал. — И ему не хворать.
— Какой ты милый, — Захарра расхохоталась, а Ляхтич замер. Ник озадаченно разглядывал их обоих.
— Ла-а-адно, — Лазарев сложил брови домиком. — Что случилось, Захарра?
— Мы с Фэшем пару часов назад видели госпожу Елену, — девочка посмурнела. — И, кажется, у нее большие проблемы.
— Кажется? — Марк скривился.
— В Змиулан прибыл Шакл, — Драгоций понизила тон. — А это ничего хорошего не предвещает, знаете ли. Шакл — это очень верный Астрагору часовщик, которые выполняет все его отвратительные поручения. А еще он абсолютный ублюдок, — Захарра взмахнула руками. — Он сломал Феликсу руку только за то, что тот улыбнулся в его присутствии.
— Так. И как это касается госпожи Мортиновой? — Ник сосредоточенно нахмурился.
— В Змиулане слухи расходятся очень быстро, — Драгоций передернула плечами. — Фэш каким-то образом подслушал старших, которые обсуждали «провал эфларской часовщицы». Понимаете?
— А Фэш не хочет за себя побеспокоиться? — совершенно справедливо возмутился Марк.
— Если бы он тебя слышал, вы бы оба уже лежали ничком на земле с разукрашенными лицами, — заметила Захарра. — Мы просто пытаемся помочь. Я более чем уверена, что никто из ваших старших о ее проблемах не знает. А в одиночку бороться очень сложно, — она погрустнела.
— Я сейчас же свяжусь с отцом, — решил Ник, потянувшись за часовой стрелой, но Марк схватил его за руку.
— А ты не подумал, что именно поэтому госпожа Елена отдалилась? Из-за Астрагора, чтобы не подвергать вас обоих опасности?
— Об этом я и подумал, — огрызнулся Лазарев, сделав задумчивое лицо. — И что тогда нам делать? Сидеть и ждать?
— Обнять и плакать, — пробубнила Захарра и тут же отвернулась, приняв совершенно невинный вид. — А что делать? Просить помощи. Ник, без обид, но твой отец против Астрагора ничего не может, — она развела руками. — А вот…
— Нортон Огнев, — Марк понял ее с полуслова, и Драгоций кивнула. — В этом есть смысл. Только сейчас он в отъезде и прибудет не раньше, чем через несколько дней.
— Вот тогда и заявитесь к нему на порог, — Захарра с умным видом потрясла пальцем в воздухе. — Как думаете, он очень удивиться, если вы вдвоем ввалитесь в его дом с ошалелыми глазами?
— Ошалелая здесь только ты, — отмахнулся Ник, все еще уязвленный словами об отце. — Ты уверена, что дело плохо? — на всякий случай уточнил он. Захарра молча пожевала губы.
— С последнего раза, когда Шакл был в замке, в одном из учебных залов висят крылья. И крылья эти не принадлежат боле живому.
В западной башенке стало абсолютно тихо. Было слышно, как по ту сторону окон шумит ветер, играясь с листвой и пылью. Марк заторможенно наблюдал за проплывающими по небу облаками и чувствовал, как по его груди разливалось что-то липкое и терпкое. Наверное, именно так ощущается страх не за себя, но за близкого человека. А еще с этим же вкусом была взрослая жизнь.
— И все-таки нужно рассказать отцу, — прошептал Ник, и его слова встретило молчаливое согласие.
***
Утром обещанного дня Огнев был в Рубиновом Шпиле с двумя бутылками мерло и даже умудрился пошутить, что вино — это такая плата за вход в мой дом. Я с совершенно серьезным видом заявила, что так оно и есть, и припрятала гостинцы в ящик стола. — Даже не угостишь? — Нортон плюхнулся в гостевое кресло с самой грустной физиономией на свете. — Имей совесть, — шикнула я, оправив полы своего наряда, в котором собралась ехать на встречу с гильдией. — Ты вернулся без большего минуту назад и уже требуешь от меня что-то. — Я думал, ты скучала. — По твоей бесцеремонности? Нет, спасибо, — я фыркнула, развернувшись к нему. — Наши беседы через письма нравились мне гораздо больше, — я широко улыбнулась. — Ах, эта женщина просто беспощадна, — Огнев изобразил гримасу боли. — Мы опаздываем, — я покачала головой и направилась к двери. — Норт с самого утра караулит под дверьми моего кабинета в нетерпении. Пожалей сына. Откуда-то вывалилась Снежка и вальяжной походкой направилась в сторону Нортона. Моя кошка, которую я не захотела оставлять в той жизни, довольно быстро адаптировалась к быту в новом мире и теперь без малого кошмарила моего дорогого друга в лице Огнева. Мужчина, только заметив маленькую негодницу, разом подобрался и готов был бежать хоть на край света, лишь бы не оставаться один на один с комком аллергенов. Первый пронзительный чих сотряс мой кабинет, а Снежка, с видом победительницы, отерлась о ноги Огнева под его сиплый стон. Часовщик сиганул в дверь первый под мой неудержимый хохот. Кто бы мог подумать, а ведь на треуглов такой реакции нет. Видимо, Нортону не посчастливилось обидеть простых остальских кошек своим существованием. Константину же Снежка очень нравилась. Мастер оказался невиданным кошатником, к которому моя маленькая подружка привязалась всем своим сердечком. Я не понимала кошачий, но была уверена, что каждый раз, когда Снежка принималась жалобно мяукать, она делилась своей тоской. Она у нас была одна на двоих. Повозка, запряженная малевалами, была давно готова отправиться к Ореховым скалам. Норт стоял рядом и нетерпеливо поглядывал в нашу сторону. Невольно мелькнула мысль о том, что сейчас, все вместе, мы были очень похожи на самую обычную эфларскую часодейную семью. Я хмыкнула под удивленный взгляд Огнева-старшего и покачала головой. У меня уже есть семья, любимый муж и двое прекрасных сыновей, которых я защищу любой ценой, и тогда… мы снова будем вместе. Великое Время, дай мне сил. — Как ты себя чувствуешь, Норт? — я улыбнулась мальчику, прогоняя все мрачные думы. Ключник весь подобрался, пытаясь обрисовать на своем лице спокойное равнодушие. — Хорошо, госпожа Мортинова, — он передернул плечами, но я прекрасно видела мелькнувшие в туманно-зеленых, как у отца, глазах сомнение. — Я разгадаю секрет ключа, — запальчиво пообещал Норт под одобрительное хмыканье Огнева-старшего. Я улыбнулась, сжав плечо юного часовщика. — Конечно. Сегодня ты сделаешь важный шаг на пути к нашей большой цели. Все пройдет гладко, — пообещала я, и ключник робко улыбнулся в ответ. — Прошу, — Нортон подал мне руку, и я села в повозку. Малевалы громко всхрапнули, пару раз отбив копытами по брусчатке. Завязался неспешный разговор об учебе и конце года, когда всех обучающихся школы Светло- и ТемноЧаса ждали экзамены. Норт уверял отца, что со всем справится на отлично, а я вворачивала свою пару слов о том, что оба ребенка Огнева успешно закончат этот год. Пару раз наша беседа затронула тему Расколотого Замка и тайн оставшихся ключей. Совсем скоро придет пора экспедиций, когда ключники будут искать свои комнаты и раскрывать их секреты. Я глубоко задумалась о том, как я могу повлиять на историю с Пустотой и… зачасование Лиссы. По моей коже пробежал холодок, что не укрылось от Нортона. Мужчина вопросительно приподнял бровь, я коротко улыбнулась. До сегодняшнего дня я почти не думала о роли Елены в судьбе Белой королевы. Конечно, я не собиралась драться с повелительницей светлых фей и уж тем более пользоваться ее часовым именем. Однако история не любит, когда ее переписывают, и я поняла это в тот момент, когда мне не удалось избежать зачасования Дианы. Если не я, то Лиссу зачасует кто-то другой, и я буду совершенно бессильна против этого. В моей власти лишь предупредить ее об этом. К сожалению, бросаться во все тяжкие я не могла — под моей ответственности находится Марк, судьбу которого я еще могла изменить. Самое страшное чувство в жизни — это знать все наперед и быть бессильной, чтобы исправить. Белая королева не заслуживала такой судьбы, она должна была стать для Василисы наставницей и самой главной поддержкой. Юная Королева Времени так нуждалась в добром совете и мягкой улыбке… Нуждалась в маме. — Ореховые скалы, — спустя несколько часов полета объявил Нортон, и я вздрогнула, уставившись в запотевшее окно. По ту сторону царила туманная мгла, сквозь которую прорезались острые шпили гор, словно иглы исполинского чудовища. Я зачарованно уставилась на все это великолепие, жадно впитывая чудные образы. В повозке стало прохладнее, словно сизыми пальцами туманная мгла пробралась внутрь, схватив меня за руки и плечи. Я зябко содрогнулась, и это не укрылось от Нортона. Часовщих без слов наэферил огонек, и тепло окутало меня с головы до пят. Я благодарно кивнула, а малевалы с громким ржанием пошли на снижение. Снаружи оказалось не так прохладно, как я рассчитывала. Видно, прорицатели несмотря на свой отшельнический образ жизни, все-таки были товарищами довольно теплолюбивыми. Я хмыкнула. В нашу сторону тем временем направлялись двое членов Гильдии в темных, расшитых арабскими цифрами плащах. Они шли медленно, словно плывущие по реке изящные ладьи. — Фигуранты, — проворчал Огнев. Я с трудом подавила смешок, а Норт спрятал улыбку в рукаве сюртука. — Ведите себя достойно, — делано-недовольно повелела я, и оба выпрямились, натянув на лица больно серьезные выражения. Нас повели в сторону большого дома с белой мраморной лестницей. Признаться, при прочтении я представляла обитель Гильдии куда более мрачной, но все прилегающее пространство оказалось освещенными яркими фонарями. Наши сопровождающие, несмотря на свое гробовое молчание, не придавали атмосфере мрачности. Напротив, здесь было… спокойно. Как бы я хотела, чтобы и на мои вопросы я сегодня нашла ответы. Когда громоздкие каменные двери открылись перед нами, изнутри дохнуло древним часодейством. Я ошарашенно уставилась на золотые скульптуры и картинные рамы, припомнив слова Черной Королевы о том, что горцы свято верили, что этот металл в любом своем проявлении неподвластен Времени. Я поделилась этим с Нортом, и мальчик, поблагодарив меня, с удивлением продолжил рассматривать золотой холл. Когда со стороны центральной лестницы раздались шаги, мы трое, как по команде, задрали головы. Зиккур, а это без сомнений был именно он, облаченный в такой же плащ, какие были у наших проводников, вальяжно направлялся к нам, широко раскинув руки в приветственном жесте. Несмотря на молчание главы Гильдии, мы с Нортоном, переглянувшись, сообразили, что необходимо последовать за ним. Этот дом казался просто бесконечным. Мы прошли через шесть жилых галерей, прежде чем оказались у дверей в Круглую залу. Я медленно выдохнула и покосилась на Нортона. Тот выглядел неважно. Я, выпрямившись, взяла его под локоть, и он вцепился в мою руку с отчаянием утопающего. Конечно, Огневу не стоило соваться сюда, но разве ж этого упрямца отговоришь от того, что он уже решил? Я пыталась и не раз, потерпев неудачу. — Ты помнишь, что я на твоей стороне? — тихо спросила я, чуть крепче сжав его локоть. Мужчина скосил на меня полный неземной нежности взгляд. — Всегда, Елена. Я всегда помню об этом. Я быстро кивнула, и тяжелые двери раскрылись, приглашая нас внутрь. Черная Королева и Лисса уже обменивались колкими любезностями под озадаченный взгляд Василисы. При виде девочки мое сердце наполнилось теплом, и я заулыбалась той радостной улыбкой, которой улыбаются матери. Обе королевы, завидев нас, оставили свою не самую приятную беседу. Я внутренне содрогнулась. Впрочем, Черная Королева уже знала о моих интересных переменах, поэтому лишь слегка наклонила голову, и только плотная вуаль выдавала ее эмоции. Белая же не была щедра на доверие. С последней нашей встречи прошло несколько месяцев, но мне так и удалось переубедить Ее Величество в праведности своих намерений. Она смерила меня и Нортона прищуренным взглядом. Огнев напрягся, и я изобразила на своем лице полнейшую уверенность. Как бы мужчины ни кичились своей силой, против женщин они были беспомощны. И я была сегодня здесь, чтобы защитить своего дорогого друга от его же прошлого. — Госпожа Елена! — Василиса, наконец, обернувшись, понеслась в нашу сторону. — Я так рада вас видеть! — несмотря на присутствие отца, она сжала меня в объятиях, и мне пришлось отстраниться от Нортона, чтобы потрепать ее по макушке. — Здравствуй, милая, — я совершенно не по статусу рассмеялась. — Как твои дела? Как учеба? Как жизнь в Чернолюте? — Мне так многое нужно вам рассказать, — запальчиво начала Василиса, но осеклась, когда заметила брата. — Привет, Норт. — Привет, Василиса, — зажато выдавил мальчик, потупив взор, а потом поднял на меня вопросительный взгляд. Я ласково улыбнулась ему. — Здравствуй, отец, — Василиса с опаской поглядела на Огнева, и я послала ему внимательный взгляд. Мужчина же, обрадованный, что дочь обратилась к нему, строго улыбнулся ей. — Здравствуй. Слышал, ты делаешь успехи? Я горжусь тобой, дочь, — он говорил быстро, неловко, с какой-то напускной отстраненностью, но все равно искренне. — Спасибо, — девочка даже покраснела от удовольствия, а потом снова обернулась ко мне, готовая рассказывать о своей жизни в Чернолюте абсолютно все. — В замке Черной Королевы все-все делают клокеры… Я слушала ее с мягкой улыбкой и материнским теплом во взгляде. Быть может, предложение Астрагора давно утратило свою актуальность, быть может, я уже нашла то, что искала в этой новой жизни. Василиса, эта удивительная малышка с яркими синими глазами и огненными волосами стала моим личным искуплением. Неожиданно раздался звон. Я озадаченно оглянулась по сторонам, и мой взгляд столкнулся с тяжелым взглядом Белой Королевы. По обе стороны от нее фейерверками сыпались сапфиры и черное стекло. Первозданный гнев и неземная печаль. Я внутренне напряглась, выдержав ее взгляд. Мне нельзя было забывать, что у Василисы уже есть мама, близкая и любимая. Недоступная. И какой бы она ни была, мне ее не заменить. В сопровождении нескольких прорицателей в зал вошла Диана, и Василиса отвлеклась уже на нее. Младшая фея послала мне долгий задумчивый взгляд. Я была уверена в том, что Василиса, конечно, рассказала подруге, кто стоял за ее спасением, хоть и косвенно. От этого осознания стало неуютно. Диана всегда была и будет верна лишь Белой Королеве, а вынуждать девочку быть благодарной врагу своей повелительницы я не хотела. Нахмурившись, я крепко задумалась, упустив момент, когда прибыли Мандигор и Ярис. Зиккур вышел в центр залы и поманил ключников за собой. Я отстраненно наблюдала за моментом перекрестных рукопожатий и гадала, смогу ли я заметить, как слепая Агата остановит для всех, кроме себя и Василисы время. Нортон тоже хранил напряженное молчание, застыв за моей спиной безмолвной статуей. Переживал за детей. Обряд гадания начался, свет в зале погас, и лишь хриплый, чуть надрывный голос Зиккура отражался о золотые стены горной обители. Я затаила дыхание, глядя на растерянную Василису, которая словно бы находилась в прострации. Видимо, Слепая Агата ее уже посетила. — Все секреты замка раскроются, когда один из ключников расстанется с душой навсегда… — глава Гильдии задрал голову и закатил глаза. Меня оглушил монотонный звон, словно каждая золотая вещь в этом доме решила заговорить. — Навсегда! Я полагала, что в книге речь шла о Марке и том, как его телом завладеет Астрагор. Но теперь, что это значит теперь? Кто лишится души, кто станет сосудом для древнего духа. Я сжала манжеты платья, плотно сжав губы. Не позволю забрать у меня сына, я вцеплюсь в глотку тому, кто посмеет ему навредить. Никто не тронет Марка, пока я жива. — Елена, — оказалось, Нортон держал меня за плечи, пытаясь дозваться. Я встрепенулась, обернувшись к нему. — Можем отправляться домой, — глухо сообщил мужчина, оглядываясь по сторонам. — Что… случилось? — Госпожа Мортинова, — хриплый старческий голос вцепился в мою душу. Я перевела взгляд на Зиккура. — Гильдия желает говорить с вами. — О чем? — тихо спросила я, ощутив, как крепче сжались ладони Огнева на моих плечах. — О том, о чем пожелаете, — уклончиво отозвался прорицатель, вперившись в меня острым темных взглядом. — Гильдия никого не ждет, — добавил он и развернулся, зашагав прочь. — Оставь этих безумцев, — посоветовал Нортон, попытавшись меня увести. Я взбрыкнулась. — Я не задержусь, — пообещала я, и не дождавшись ответа, последовала за Зиккуром. Перед тем, как покинуть Круглую залу, я успела поймать на себе настороженный взгляд Белой Королевы. Она тоже владела сильным даром прорицания. Глава Гильдии вел меня недолго. Мы остановились перед дверьми жилой комнаты, которая располагалась в одной из соседних от залы галерей. Я медленно выдохнула и по приглашению часодея вошла. Внутри оказалось намного светлее, чем в Круглой зале, повсюду: на каминной полке, подоконнике, на столе — горели свечи разных размеров и форм, но все они были в золотых подсвечниках. Помимо меня и Зиккура в комнате находилось еще двое — старик и старуха с одинаковыми седыми волосами. — Чужая, — скрипучий голос одного из них резанул по слуху. — Своя, — вторил другой. — Мы знаем, — продолжил за них Зиккур. — Знаем, кто вы, Странница. Чужая этому миру, пришедшая из-за Грани, но своя, рожденная в недрах Времени. — Чего вы хотите? — я расправила печи. Прорицатели одновременно усмехнулись, их сухие губы застыли в жутких улыбках. — Не мы. Ты хочешь получить ответы, Странница, — Зиккур взял в руки одну свечу, и язык пламени отразился в его глазах. — Спроси нас. — Спроси нас, — повторила старуха, протянув ко мне покрытую нездоровыми пятнами руку. Я не шелохнулась. — Зачем я здесь? В этой жизни? — хрипло спросила я, и часовщики переглянулись, явно довольные заданным вопросом. — Спасти, — ответил старик. — Поменять, — отозвалась старуха, прикрыв глаза. — Вы здесь на своем месте, — подытожил Зиккур. — И все, что вы делаете — правильно. Время изменчиво, оно строптиво и непокоримо, и лишь тот, кто мудр и силен, способен менять ход истории. — Ответьте, хватит ли у меня сил? — Это известно лишь вам, — глава Гильдии помрачнел. — Не мы пишем вашу историю. Однако мой вам совет: никогда не забывайте свое имя. Свое настоящие имя, ибо лишь зная его, вы сможете вернуться. — Вернуться? В свою… прошлую жизнь? — я отшатнулась. Прорицатели молча кивнули. — Скажите, как мне защитить свою семью? — вопрос вырвался сам собой, но я ни секунды не жалела о нем. На этот раз провидцы молчали достаточно долго. Где-то тикали часы, где-то раздавались голоса прочих обитателей дома. Мое сердце билось часто и торопливо, и мне казалось, что оно способно пробить мою грудную клетку. Шакл знает о Лазаревых, знает, что я отдам все, чтобы защитить их обоих. Астрагор не простит мне лжи, не простит юления. Я саму себя загнала в угол, и теперь отбивалась из последних сил от вездесущей тьмы. — Скажите духу о том, кто станет его преемником, — наконец ответил Зиккур. — Усыпите его бдительность своей готовностью говорить. — Я не отдам ему сына, — холодно, рычаще отозвалась я. Не женщина, рысь, у которой посмели отнять самое дорогое. — Тогда выберите другого ребенка. Никакая история не вершится без жертв. Выбор за вами, Странница.
