Right to make a mistake

      — Са-ан…       Голос Ёсана дрожит, равно как и руки, которыми тот цепляется за чужие плечи. Нет, секс вне кровати переоценён, в этом парень убедился ещё через месяц, а спустя три уверился окончательно. Но иного варианта нет, поэтому он не привередничает.       — Боже. Скажи. Так. Ещё. Раз.       Каждое слово Сана сопровождается толчками, выбивающими из Кана сладкие стоны. Он знает, что назавтра поясница будет отваливаться и даже встать будет сложно. Скорей всего Чонхо опять просидит возле него полдня, нежно поглаживая спину кончиками пальцев, пока Кан лежит на его коленях и наигранно хнычет. После же парень будет писать с вопросами о его самочувствии всё оставшееся время, пока будет вне дома. Не мудрено – он переживает за то, что после последнего тура у Ёсана часто стала болеть спина. Кан же предпочитает лишний раз не думать о своём обмане. Он и без того ненавидит себя каждый день, каждую секунду, но ничего не может поделать – к Сану тянет так сильно. Он стал центром его вселенной и гравитация лишала выбора.       — Заткнись, – шипит Ёсан, пряча лицо у него на плече. Он знает, что сейчас будет и не ошибается. Рука Чхве опускается на его член, и Кан точно знает какая улыбка украшает его лицо, даже смотреть не обязательно.       — Ты не сможешь сдерживаться долго.       Ёсан обреченно стонет – так и есть, не сможет. Он крепче обхватывает его бедра ногами и обнимает за шею так, будто хочет задушить в эту же секунду. Задница сползает по гладкой поверхности стола, но Сан ловко подсаживает его обратно, не снижая темп, и снова возвращает левую руку на талию.       — Очень самона… Са-ан…       Стон выходит слишком громким – рука Чхве рано или поздно доведёт его до инфаркта. А Сану как будто бы только того и надо, и, с надменным лицом, он ловит его губы. Ему нравится, как Ёсан всегда не может сориентироваться и послушно подхватывает, неловко сталкиваясь зубами. Как и сейчас – отстаёт и неумело орудует языком, словно не умеет. Но и это длится не долго – Кан на грани. Он откидывает голову назад, и Чхве не может удержаться от того, чтобы не потянуть его за чёрные волосы, оттягивая голову и открывая вид на прекрасную шейку.       — Сан, пожалуйста…       Все заканчивается в одну секунду. Именно так показывают подобное в дурацких клишированных фильмах – дверь распахивается, и в проёме мелькает тот, кого они больше всего опасались. Чхве Чонхо.       — Ой, простите, – он мгновенно отводит глаза, едва заметив слившуюся воедино парочку в непонятной каморке за кулисами площадки шоу. Рефлекс извиняться за каждый шаг сработал как всегда идеально, но через секунду нервные импульсы в голове связали информацию, полученную от глаз и ту, что хранилась в мозгу. Он резко вскидывает глаза и видит то, что не может даже переварить – его Ёсан стонет в объятиях другого человека. Его Ёсан трахается с Саном.       Мгновенно повисшая в тесном пространстве тишина буквально гробовая и в ней Ёсан может точно сказать, с какой частотой бьется его сердце, и насколько громко и рвано дышит Сан. Сам он, кажется, разучился дышать и неподвижно замер, не отводя взгляда от Чонхо. А тот смотрит только на него, Сан ему совсем не интересен.       Порой Ёсан задумывался о том, как все может произойти. И он представлял, как Чонхо избивает Сана, а потом и его самого. Представлял громкие крики и эффектную сцену. Но точно не предполагал, что увидит, как в глазах Чхве затухает огонь и что-то там, в глубине, рушится с оглушительным грохотом. Но именно это он сейчас наблюдает.       — Как ты…       Голос вокалиста непривычно тих и срывается, не договорив, но Ёсану и не нужно слышать продолжение, он знает его. Выйдя из транса Кан резко толкает Сана в грудь от себя и тот отшатывается, с трудом сохраняя равновесие – силу парень не рассчитывал. Но Ёсану плевать, он спрыгивает со стола и морщится от липкой смазки и предэякулята Сана, расползающегося между ягодиц. Плевать, на всё плевать, взгляд прикован только к Чонхо, как и мысли. Он тянет дрожащую руку, и с омерзением понимает, что пальцы трясутся от того, что ещё мгновение назад с ним делал Сан, а не от воздействия Чонхо. Но Чхве брезгливо уворачивается от протянутой руки и злобно шипит:       — Не прикасайся!       — Чонхо, послушай, это…       — Не то, что я думаю? – злой тон пугает не на шутку – Кан ни разу не слышал такого от него ни в свою сторону, ни в чью бы то ни было. – Что ты несёшь, ты бы хоть штаны надел, прежде чем говорить, что это не то, что я думаю!       — Постой, дай всё объяснить!       Отчаяние. Оно поглощает собой и Кан захлебывается им, из последних сил барахтаясь на поверхности. В какой момент ноги подкашиваются, и он падает на колени? Ёсан и сам не знает. Позднее он так и не вспомнил, не смог воспроизвести всю сцену в памяти. Всё не должно было быть так, не может закончиться этим. Он исправит всё, Чонхо не оставит его одного, не бросит так просто. Только не так, не сейчас.       — Не желаю ничего слышать, – тяжёлый взгляд макнэ переходит на Сана, и он морщится: — Ненавижу.       Сан лишь нервно дёргает бровью. Он прекрасно понимал, что рано или поздно младший узнает об их связи, её не сохранить в секрете. Но всё же он надеялся, что это произойдёт как-то иначе. Мягче, что ли… И менее драматично. Он не переживает за Чонхо – тот куда сильнее, чем может показаться. Переживает Чхве за Ёсана, который, кажется, вот-вот лишится рассудка – истеричные рыдания, вырвавшиеся после фразы «ненавижу», не прекращаются даже когда дверь за макнэ захлопывается. Он тянет руку к нему, дотрагивается пальцами дрожащего плеча и не успевает ничего даже сказать, как тот со всхлипом уворачивается из-под пальцев:       — Не трогай меня! Ты во всём виноват!       Чхве поджимает губы и взгляд его сузившихся глаз скользит по голой спине Кана. Он не жестокий человек, но кто-то должен сказать это:       — Нет, Ёсан-и, и ты знаешь правду.

***

      День, когда Чонхо обо всём узнал без преувеличений стал последним днём жизни Ёсана. Потому что дальнейшее существование слилось в один длинный день, в бесконечный кошмар. Когда Кан обнаружил свои вещи за дверью комнаты, в которой они жили вместе, то только тогда окончательно понял, что это конец. Интересно, слышал ли Чонхо, как он рыдал на полу снаружи?       Минги переехал в комнату Чонхо. Теперь вместо него Ёсан спит в комнате с Юнхо. Хотя сном это можно назвать с трудом – он просто бесцельно пялится часами в потолок, слушая мерное дыхание хёна. Спасибо, что оба бывших соседа слишком воспитаны, чтобы задавать какие-то вопросы. Да и что тут можно спросить? Всё и так ясно. Именно из-за такого Хонджун столь яростно противился любым отношениям в рамках группы. Потому что личное мешает работать, и когда вы просто друзья, договориться проще, чем когда вы партнеры. Особенно если отношения заканчиваются. Особенно, если не по обоюдному, спокойному и взвешенному решению.       Не удивительно, что Ким оказался прав – Ёсан не может находиться в одном помещении с Чонхо. Ему физически больно смотреть на него и он не может не чувствовать жжения в глазах. Кан так хочет поймать его взгляд на себе, ощутить прикосновение рук, увидеть улыбку и услышать обращённые к себе слова. Но всё, что ему достаётся – это тишина. Он не заговаривает с ним на интервью и лайвах, избегает его компании дома, и держится подальше вне его, и даже во время одного из выступлений не касается ладоней Ёсана, нарушая привычную хореографию.       Всего лишь две жалкие недели, но Ёсан выглядит настолько плохо, что пугается собственного отражения в зеркале. Он похудел столь сильно, что по сети поползли различные догадки, подкреплённые сравнениями скриншотов из нескольких последних шоу, в котором он числится МС. Люди переживают за него, гадают всё ли в порядке. Но никто из них даже не предполагает, что волноваться осталось недолго. Потому что Кан не выдерживает. Груз вины слишком силён, любовь превратилась в муку, и он принимает единственное, как ему кажется, верное решение.

***

      — Ёсан, какого хрена? – толчок рукой в плечо впечатывает его в стену. Сегодня, после очередной практики, он сообщил мемберам о своём решении. Хотя, кажется, большинство не восприняли его слова всерьёз. Большинство, но не все.       Уён злится, очень сильно злится. Ёсан знает друга как свои пять пальцев и видит, что это не просто гнев. Слепая ярость изводит его, не в силах найти выход. У него слишком добрый характер, и подобные эмоции для Чона чужды, он не знает как с ними справляться. Но Ёсан его лучший друг, и он не может позволить ему уйти, потому что не способен следовать за ним. Только не сейчас, когда проделан такой сложный путь и они, наконец-то, добились признания.       — Ничего.       — Ничего? – высокий возглас режет уши и Кан невольно морщится. – Что у тебя произошло с Чонхо?       — С чего ты взял, что у нас что-то случилось?       Он обводит зал взглядом, ища пути отступления, но тщетно – Уён перекрыл собой единственный выход. Предусмотрительный засранец, знает, что Кан с большим удовольствием бы просто ушёл по-английски. Уён же так и ловит его взгляд, пытаясь достучаться до лучшего друга:       — Я же вижу, Ёсан-и, не слепой. Причина в нём, да? Ты уходишь из-за него? Что он с тобой сделал?       — Ничего, – вторит парень, и Чон стискивает кулаки от бессильной ярости.       — Ничего, да? Тогда от чего ты бежишь? Ёсан, это он должен уйти, если он не ценит тебя, то значит он идиот. Чем он обидел тебя?       — Уён, пожалуйста… – Ёсан трёт пальцами усталые глаза, и морщится, как от острой боли. Уён слишком заботливый, но сейчас он переходит границу и лезет туда, куда не следует. Да, к другу он привык и понимал, что тот не примет его решение, но не думал, что вот настолько он всё перевернёт.       — Нет, знаешь что, – он перебивает, как обычно не слушая собеседника. – Я спрошу его прямо, и пусть попробует соврать мне в лицо.       Резко развернувшись на пятках, Чон кидается в сторону двери, но Ёсан тут же ловит его за руку, удерживая рядом.       — Ёсан, пусти! Я должен знать причину. Ты не стал бы уходить просто так, это точно из-за него, вот и пусть расскажет мне что натворил!       — Уён, это я, – тихо, очень тихо, произносит Ёсан. – Я ему изменил.       Рука безвольно падает, но держать парня уже не требуется. Шокированный Уён сначала думает, что ослышался. Потому что этого просто не может быть. Он поворачивается, спеша увидеть признаки лжи на лице Кана, но сталкивается лишь с его разбитым видом. Нет, это не ложь, Ёсан сказал правду.       — Ёсан… – голос срывается – а что можно сказать? Самое безумное, что можно было представить, то, о чем он и помыслить не мог. Потому что Кан Ёсан – один из самых честных и преданных людей в его жизни, всегда рядом, с заботой и поддержкой, с открытым сердцем и чистой душой.       — Теперь ты знаешь.       Его угрюмый вид лишает Уёна надежды, что это очередная дурацкая шутка. Нет, Ёсан хоть и любит говорить всякую чушь с серьезным видом и порой не понятно, где правда, но сейчас он честен. И от этой пронизывающей искренности, сквозящей через взгляд, голос, сломленный вид, Уён теряется.       — Но как?.. – голос срывается на шёпот. Тяжело даже думать об этом, не то, что говорить вслух. Вполголоса легче, словно говоришь о чём-то ненастоящем. – Когда ты успел?       — Не важно, Уён, – Кан сжимает пальцами переносицу, чувствуя напряжение в голове. Слишком тяжело. Но Уён не успокаивается.       — Скажи мне, что это была случайность, что это было один раз и ты, мучимый виной, рассказал все Чонхо, ведь так?       Ему не нужен ответ – на протяжений всей фразы он видит его в лице друга. Взгляд Ёсана, такой пустой, далекий и незнакомый. Он качает головой и Уён содрогается всем телом – не может быть этого! Он знает его восемь лет, Ёсан не такой человек.       — Но с кем ты мог трахаться, ты же всё время дома, когда не занят расписанием. Это какая-то ошибка, верно? С кем бы ты мог?       — С Саном! – рявкает Ёсан быстрее, чем успевает подумать. Уж больно хотелось заткнуть этого надоеду. И хоть он сразу же прикусывает язык до крови, всё равно уже поздно – имя услышано.       — Нет… – недоверие во взгляде Уёна сменяется сначала шоком, затем отрицанием, а после принятием. Он проходит все стадии за несколько мгновений, пока Кан мысленно избивает себя до ужасающих кровоподтеков. Боже, как сильно сейчас он хочет этого, хочет чтобы его ударили, чтобы физическая боль превзошла ментальную.       — Уён, я знаю…       Чон вскидывает руку, властным жестом приказывая ему заткнуться. И всё, что остаётся Ёсану – повиноваться. Следовало держать крепче язык за зубами, но он никогда не умел долго хранить секреты от друга.       — Заткнись, просто заткнись. Если это такая шутка, то, клянусь богом, тебе лучше сказать об этом прямо сейчас, – он делает краткую паузу, особо не надеясь услышать что-либо от Кана. Уёна тошнит от услышанного, организм в прямом смысле отторгает то, что его лучший друг мог трахаться с Саном за его спиной. Он не принимает то, что Ёсан мог так поступить с ним. Чону кажется, что весь его мир только что был стёрт с лица земли, уничтожен человеком, стоящим перед ним. Годы дружбы, построенные на бесконечном доверии, всё пошло прахом после одного лишь имени.       Ёсан же молчит. Он не знает, что ему следует сказать. Всё то время, пока они были с Саном он предпочитал не думать не только о Чонхо, но и об Уёне. Было ли ему стыдно, что он спит с тем, по кому так убивается друг? Безусловно. Сколько раз он жалел Уёна, страдающего от безысходности, в то время как у самого голос сипел после стонов в объятиях Сана? Множество раз. Как часто Уён тыкал его пальцем в синяки на боках, даже не подозревая о том, что источник их появления смотрит на них с расстояния вытянутой руки? Не сосчитать. Десятки советов, наставлений и предложений, по разрешению его терзаний – прямо сейчас все их вспомнил не только Ёсан. Глаза Чона угрожающе сузились, а по лицу заходили желваки.       — Не думал, что ты такой кусок дерьма, Ёсан. Я доверял тебе, а ты трахался с Саном, зная, что я люблю его, – он истерично смеётся. – Блять, какой же ты мерзкий, да я… – он вскидывает брови и на долю секунды задумывается, теряясь в потоке эмоций, а после высоко вскрикивает: — Я ненавижу тебя!       Он резко разворачивается и хоть Кан пытается снова поймать его за запястье, со словами «погоди», Уён брезгливо отшатывается и пулей вылетает за дверь. И Ёсан даже не сразу понимает, что рука, всё ещё вытянутая вперёд мелко дрожит, а тихий, но отчаянный вой, что он слышит вырывается из собственного рта.

***

      Отношение к нему в группе сменилось словно по щелчку пальцев. Тотальное игнорирование со стороны Чонхо и Уёна плавно распространяется, и вот уже появляется холод в интонации Хонджуна, и отрешенность у Сонхва. Спасибо Юнхо, который всё еще улыбается ему, несмотря на отсутствие ответа. Но тяжело даже не от этого.       Сан. Он будто забыл обо всём, о том, что говорил и делал. Шёпот о любви, когда Кан прижимался к его влажному голому плечу, чувствуя руки, поглаживающие спину. Нежные поцелуи украдкой, пока никто не видит, и грубые и требовательные, стоит только остаться наедине. Он выучил его тело так быстро, что Ёсана пугало это. Неужели он настолько очевиден и прост? Чхве только посмеялся, услышав вопрос, и ответил, что давно наблюдает за ним.       Сейчас же Кан столкнулся с ледяной стеной. Чхве больше не тянул его в любой укромный уголок, не ласкал его тело и душу. Словно не было никакой любви, словно Ёсан ничего не значил. И поговорить с ним шанса нет – Уён. Он постоянно рядом, льнет к нему, хотя в привычной улыбке отражается страдание и, порой, боль ломает черты лица, но он не показывает обиды. И всё же кто долго ищет – тот всегда найдёт. Ёсан дождался подходящей возможности поговорить с вокалистом, избегающим его уже третью неделю.       — Сан? – он тихо окликает, зная, что тот уловит его голос даже в шуме тысяч людей. Громче страшно – Уён отлучился буквально секунду назад поговорить с отцом по телефону и может легко услышать. Да и не хочется привлекать внимание, и без того достаточно демонстративно-ленивого, но внимательного взгляда Хонджуна, ещё минуту назад притворявшегося спящим на диване. Да, гостиная не лучшее место для подобных бесед, но только здесь есть шанс поймать Сана. Несколько минут назад Сан и Уён, развалившись в обнимку на огромном диване и спихнув лидера в угол, смотрели фильм, пока звонок не прервал их. К счастью, родители ещё не знали, что их любимые мальчики не могут даже смотреть друг на друга, поэтому когда Ёсан написал отцу друга, мол тот соскучился, но не хочет говорить об этом, то отец Чона с радостью поболтал ещё и с ним. А после почти сразу же набрал сыну, идеально следуя продуманному плану Кана.       — Сан, можешь выйти на пару минут? Мне нужно поговорить с тобой.       Чхве уж больно пристально смотрит в экран, изображая что не слышит обращённой к нему просьбы. Но видно невооружённым глазом, что он колеблется. И в итоге как-то нехотя, но поворачивается, молча поднимаясь на ноги.       Ёсан ведёт его привычным путём, в маленькую кладовую возле ванной. Обычно туда никто не ходил, потому что кроме двух стиральных машин и сушилки искать там нечего. Но несмотря на это максимум, что оба себе позволяли – это целоваться. Однако сейчас Кан не ждёт поцелуев. Он проходит внутрь первым, пока Сан замирает у входа, облокотившись на дверь. Его руки сложены на груди и в этом жесте столько враждебности, что Ёсан уже не считает идею поговорить хорошей. Но знать причину такого отношения хочется.       — Сан, что происходит?       — А что происходит?       Ёсану кажется, что он над ним издевается. От этого холода его кожа покрывается мурашками и он зябко ведёт плечами.       — Почему ты так ведёшь себя со мной? Ты говорил, что любишь меня, что я тот, кого ты ждал всю жизнь и вообще… – Ёсану абсолютно точно будет стыдно за это, но он с шумным выдохом медленно проводит руками по своей груди, спускаясь к паху, и облизывает пересохшие губы. Взгляд Сана темнеет, но он по-прежнему не выражает никаких эмоций, напротив, высоко вздёрнув острый подбородок он не подслащивая, вываливает всю правду:       — Я не отказываюсь от своих слов. Но знаешь, что… Я тоже человек, сюрприз-сюрприз, и всё понимаю. Тогда, когда он поймал нас с поличным, ты даже не взглянул на меня. Тебе было абсолютно плевать, что я чувствую. Забыл, как тянул к нему руки? Как рыдал и кричал, что это я во всём виноват? Не говори ни слова, – Сан тихо смеётся ему в лицо. – Я вижу, что ты всё ещё так считаешь. Ёсан, я никогда тебя не интересовал и в тот момент ты продемонстрировал это в полной мере. Так что ты говорил, про чувства?       Жгучая боль накрывает волнами. Её пульсация столь сильна, что перед глазами расползается тьма, окутывая собой парня. Рука наощупь находит опору в виде стиральной машинки – слишком кружится голова. Он даже не задумывался о Сане и том, что причинил ему не меньше страданий, чем остальным. Потому что хоть он и не говорил прямым текстом, что любит его, но своими действиями убедил во взаимности чувств, не будучи уверенным в них. А после сам же разбил его сердце, ударил по больному и даже не заметил. Он не считался с чувствами Чхве, потому что думал о них, как о чём-то поверхностном, но в итоге они оказались так глубоки, что затянули обоих на дно.       — Сан, я не… Я не знал, что…       — Не знал, что я люблю тебя? Что не хочу тебя ни с кем делить? Что хочу быть для тебя на первом месте? Не ври мне, Ёсан, все ты знал, просто гнал подальше эти мысли, довольствуясь моим членом. Знаешь, что? Ты хочешь уйти из группы? Катись. Всем станет только лучше.       Он выходит, не дожидаясь ответа и Кан вновь остаётся наедине с беспросветными мыслями. В тишине от них не спастись, словно назойливые мухи они вьются над головой, мешая сосредоточиться на чём-то ином. Но с каждой секундой он лишь больше убеждается в правильности своего решения – ему стоит покинуть группу. Так будет лучше для всех. Плата за выход из шоу-бизнеса высока, но финансовые трудности кажутся мелочью на фоне того, чего он уже лишился. Он потерял себя.       Возвращаться в гостиную так не хочется, но нехотя Ёсан плетётся обратно. К счастью, за время его отсутствия людей прибавилось и теперь Сонхва ожесточенно спорил с Уёном, спрятавшимся за спиной Сана, а Минги смеялся над происходящим. Как обычно – Чонхо не видно. Он обходит стороной места, где может наткнуться на Ёсана и, по сути, избегает не только его, но и остальных мемберов.       Ёсан думает, что на него, стоящего возле двери никто не обращает внимания. Но его талант быть незаметным не распространяется на одного человека. Хонджун по-кошачьи подкрадывается, останавливаясь рядом, словно невзначай. Хоть он и не смотрит в его сторону, но подошёл Ким не просто так. Кан лишь тяжело вздыхает – после объявления о том, что он собирается расторгнуть контракт и покинуть группу прошло уже несколько дней, а лидер так и не прокомментировал эту новость. Что ж… Хонджун выбрал самый неподходящий момент – сейчас Ёсан хочет только молча сидеть на кресле, слушая чужую болтовню и не позволяя себе думать. Потому что любые мысли стали равны боли.       — Знаешь, меньше всего я ожидал чего-то подобного от тебя. Удивил, так удивил, – без прелюдии заявляет ему в лицо Ким. Ёсан только плечами жмёт – как всегда, ожидания от образа «хорошего мальчика» оказались слишком высоки. Он не справился со своей ролью.       — Ёсан, я тоже иногда хочу всякого, – Хонджун обводит глазами мемберов, задумчиво останавливаясь на Сонхва: — Но я же сдерживаюсь. Вы-то почему не можете?       — Прости…       — Прости, – беззлобно передразнивает лидер, и Ёсан понимает, насколько тот вымотан происходящим в его группе. И ему стыдно ещё больше, теперь уже за тяжесть, свалившуюся на Джуна.       — Мне что прикажешь делать? Найти кого-то или продвигаться как группа из семи?       — Не знаю, – Кан прячет взгляд, не в силах смотреть на него.       — Подумай, Ёсан… Может всё-таки рест? – Ёсан вскидвает взгляд и видит, как Ким прищурившись смотрит на Сана и внезапно вошедшего в комнату Чонхо. – Я поговорю с ними, а ты пока отдохнёшь. Уж поверь – я смогу их убедить.       — Не нужно, Хонджун. Я не могу больше, всё так сложно, – он морщится и Джун, наконец-то, переводит на него взгляд. С тяжким вздохом Ёсан продолжает, понимая, что этого он ждёт: — Мне невыносимо здесь находиться, потому что я очень сильно люблю его.       — Кого именно? – с кривой улыбкой спрашивает Хонджун. Оба знают, что Ёсан не ответит на вопрос.       — Ну, я должен был попытаться. Я не могу удерживать тебя силой, но без тебя Эйтиз уже не будут прежними. Жаль, что так получилось. Но надеюсь, ты не пожалеешь.       Хонджун всего лишь хлопает его по плечу, а у Ёсана от его прикосновения на глаза наворачиваются те слёзы, которые он держал внутри слишком долго. Он провожает взглядом Джуна, направляющегося к дивану и одновременно уворачивающегося от летящей в его сторону подушки – Уён целился в Сонхва. Почему их лидер такой понимающий? Даже после всего того, что Кан натворил, для Кима он по-прежнему дорог.       Нет, всё-таки хорошо, что никто не смотрит в его сторону и не замечает, как он покидает гостиную вслепую из-за текущих уже по лицу слёз.       

Официальное заявление агенства: Участник Кан Ёсан расторг контракт с KQ Entertainment и покинул группу Ateez по личным причинам. Группа будет продвигаться в составе семи участников.