Крайности предельного

Серебряный фольксваген, потихоньку въезжал в территорию города, из которого я уехала много лет назад, и прямо сейчас, даже не верилось, что я возвращаюсь обратно вновь; прямо при въезде красовалась в темно-зеленой раме табличка, с символом трёх сосен, как символом города, которого вокруг да около окружили сплошные леса: «Welcome to The North-Hill» Мои глаза нетерпеливым, робким взглядом проследили за табличкой, а в следущую минуту, при поездке по сплошной асфальтированной трассе, у меня зазвонил телефон, звонок от абонента: «Дилан» — Але, Дил, я уже въезжаю, ты пойми, мне надо ещё с родственниками увидеться. — Вив, я все понимаю, но просто если ты не слышала, в нашем городе чп назревает... Дерьмовое, и неожиданное нашими ребятами... — Ты про то, что говорили в новостях? Это даже до нашего штата дошло... — После того, как увидешься с родаками, звякни мне, пожалуйста. Мы будем наготове, уже прежде чем стемнеет, ждать тебя у входа в лес, если все получится. — И это только из-за одной... — я осторожно взглянула на таксиста, а затем прикрыв рот рукой, тихо проговорила: — Из-за той обращённой, остальные живы? — Живы. Кто-то переломом и ушибами отделался, но новорожденные, действительно, дикие... Всю аппаратуру взяла? — И это ты называешь аппаратурой? — хмыкнула я. — Конечно, как ты можешь во мне сомневаться? — Тогда дуй к своим родственничкам, они тоже могут быть в большой опасности. — Не надо, Дилан... — Я серьезно, Вивьен, и я потом скажу тебе, почему... Дальше последовали протяжные гудки в трубке, и в общем-то, Дилан отключился внезапно, и с интригой как всегда. Но одно я знала точно, что он не из тех, кто предпочитал бы шутки шутить понапрасну. Когда дело настолько серьезное... Я набрала ещё один номер. — Мам, я уже почти подъезжаю, ждите...                               *** После купания, мы высушились, и надели чистую одежду уже в моей комнате в общежитии. Скоро нас должны были выселить, на время окончания учебы, и закрытия Академии на летние каникулы. Как и всех остальных подростков, но к счастью, жить нас было где; тем более что уже в следующем месяце мы запланировали большую поездку, за границу, к отцу и брату Эммы, которые с нетерпением её ждут в августе. Я переодела черную майку, и темную джинсовую юбку со светлым ремнем; волосы решила не закалывать: на улице палило солнце, поэтому пришлось сверху накинуть джинсовку. В случае Эммы, наоборот, одела светлые шорты, белую футболку, где она покупала её за границей, на своей родине, в Италии. И черную кепку. У нас у обоих с собой были только поясные сумки, и нам этого вполне хватало; оставалось только выполнить ещё кое-какую, трудновыполнимую задачу. — Вот они, вернулись, Хэнк! — окликнула со спальни тетя Марта, с недовольным видом встречая нас на пороге. И все не хотела пропускать. — На звонки наши хотя бы отвечали, уже что-то... Но нельзя было прийти сразу? Ведь я прям чувствовала, чувствовала что вы затеяли что-то неладное! А я к вам была так терпелива, даже позже Хэнк одобрил мое решение прокатиться на его пикапе. Не так ли, Хэнк? — спросила тетя Марта, усталого с работы, пришедшего в прихожую дядю Хэнка. Он слабо закивал, чтобы от него наконец отстали; хотя тоже глазел на нас как-то не по доброму. — Тетя Марта, мы сейчас объяснимся, правда, вы только нас пустите внутрь, — проронила виновато Эмма. — А что ты на это скажешь, хоть словечко, Кейт? Мне твоим родителям в Сиэтл звонить? И так там бедные, делов невпроворот... Вот кто... Кто в тайне уезжает на всякие вечеринки, в лес?! Когда мы над вами так сдобрились, хоть бы оценили! — Ну, может, ты их уже впустишь, а то снаружи жара, — встрял дядя Хэнк. — Вон у тебя, Кейт, уже плечо заискрилось, щас точно сгоришь! — усмехнулся не в тему Хэнк. Я взглянула на своё левое плечо, искрящееся и переливающееся на свету солнца, и без лишних оговорок, протолкнулась через тетю Марту внутрь. — Я когда... Когда увидела ваши имена в новостях... У меня... Чуть сердце не остановилось! — Садитесь, давайте, девочки, и все расскажите. Господи, вы ведь такое пережили... — заботливо предложил дядя Хэнк. — Кто-то хочет есть? — поинтересовалась у всех тетя Марта. — Я хочу! — воскликнула Эмма. — Я — нет. — ответила я. У тети Марты неожиданно зазвонил телефон, и она сняла трубку. Я расслышала очень знакомый голос, и от осознания звонящего, меня переполнило некое нетерпение. — Ох... Милая, это так неожиданно... Нет-нет, ты нас нисколько не затрудняешь, я просто думала, что ты позвонишь, как только будешь выезжать из аэропорта... Да-да, ты просто не поверишь, какие люди здесь собрались!... — В общем, — после окончания разговора, тетя Марта подошла ко всем за столом. — Сейчас я немного накрою стол, а ты Хэнк, приоденься получше, к нам сейчас заедет Вивьен. — Вивьен? Это не та, что была с ними на портрете? — Да, это именно она. Я и голос ее расслышала. — Оу, ну это получается, что ты снова увидешься с сестрой? Как только тетя Марта поставила последнюю перед нами тарелку на накрытый стол, в дверь постучали, и тетя Марта с Хэнком, с радостными возгласами, открыли дверь приезжей Вивьен. На ней была одноцветная кофейного оттенка рубашка, черные штаны, широко кончающимися в ногах; неряшливо заколотые, с выбивающимися прядями, с детства ее шоколадного цвета волосы, и ярко-зеленые глаза. Она поставила портфель на пол, переобнималась с родителями, и как только подошла к нашему столу, я слегка отодвинулась на стуле. Ещё как только она вышла из машины, и оказалась на нашем крыльце, я остро почувствовала этот знакомый приторный, противный запах, с одним растением, неприятным для вампиров, и используемых, как я поняла, только... Но об этом было думать ещё рано, хотя одна эта мысль, что моя двоюродная почти как родная сестра, могла бы оказаться охотником. — Кейт, привет! Как жизнь? — она улыбнулась мне своей белоснежной улыбкой. — Вивьен, привет... — я сквозь силу обняла ее. — Тяжелая, наверно, была поездка? Сюда от Калифорнии, довольно далековато ехать. — Самолётом нормально, пусть я и отсидела себе все. Теперь спина немного болит — Вивьен усмехнувшись, оперлась рукой о спину, как делают бабушки. — У меня есть специальная мазь из трав, если хочешь, — всерьёз сказала тетя Марта. — А ты не перестаешь принимать шутки всерьез, мам. — А ты, я так полагаю, Эмма? — Вивьен пожала ей руку. — Да, вот это да, ты что экстрасенс? Я всегда думала, что люди из Калифорнии, какие-то из рода вон выходящие, в хорошем смысле. — Ох, знаешь, я бы с радостью похвасталась своими экстрасенсорными способностями, но боюсь, что мне про тебя многое что рассказывала мама. — Надо же? Но возможно, если и не экстрасенс, то ты хороша в чем-нибудь другом. Все приятно проводили время, и много болтали между собой; Вивьен рассказала нам побольше о себе, хотя с усиленным запахом, в её слова о хорошей работе агентом, и бизнесом в бухгалтерии, хотелось верить все меньше и меньше. Наконец, когда тетя Марта и дядя Хэнк уже вовсе успели об этом забыть, Вивьен вернула всех к теме того самого "несчастного случая" которого многие из нас, не хотели и на секунду вспоминать. Вивьен с грустным выражением досады, внимательно выслушала нашу версию. — Это ужасно... А что произошло после того, как к вам пришли охотники? — Возможно, они и были теми самыми маньяками, что напали на вас, бедняжек... — всхлипнула тетя Марта. — Вы не могли сразу позвонить в полицию? — Мам, они же сказали, что на них напали мужчина и женщина... А все те охотники были мужчины, и по параметрам не подходили. — Нет, полицию мы вызвать не могли, связи не было... — отрешённо ответила я. — Давайте лучше об этом потом... — предложила Эмма, отложив свою очищенную тарелку, где когда-то лежали горячие панкейки. — Кейт, ты даже не притронулась к еде, — взглянул на мою полную тарелку Хэнк. — Вы уже успели где-то поесть? Время близится к вечеру. — У меня нет аппетита, и я как-то не голодна, если честно. Мы с Вивьен одновременно переглянулись, а она вдруг с прищуром поглядела на меня, пока не спросила: — Кейт, у тебя линзы? Она оборвалась на слове, когда ее телефон зазвонил со знакомым, её любимым треком уже на протяжении годов Бритни Спирс; Виьвен пробормотала что это важный звонок, и она скоро вернётся, и быстро поднялась по лестнице на второй этаж, кажется, закрываясь в ванной. — Сколько время? — поинтересовалась я у Эммы. — Почти 17:00 часов. — Нам пора, — только и сказала я, и тоже объяснилась оставшимся за столом тете и дяде, что нам нужно сходить в туалет, и поскорее с женскими проблемами. На лестнице, я услышала полный разговор: — Как? Как такое может быть, Дил... Я не... Я не верю... — А придется, Вив. Дела плохи, очень плохи, и тебе придется разбираться со своей сестрой сама, её обратили буквально вчера, и она все ещё опасна... — Брось, мне для этого сначала нужны доказательства, а не только твои слова. В темноте ты мог и ошибиться, может, это подруга Кейт? — Наврятли, я хорошо запоминаю лица, Вивьен... Давай так, если твоя сестра не пройдет проверку, признайся нам честно. — Окей... — Что такое? — спросила снизу Эмма. — Ты чего застыла? Я резко к ней развернулась, Эмма раскрыла рот в удивлении, а я взяла ее за руку. — Нам нужно уходить, и поскорее. Объясню все потом. — мы взбежали по лестнице, закрылись в старой спальне Вивьен; и я закрыла дверь комнаты на замок, а саму ручку вырвала, и кинула на кровать. — Ты как-то разошлась, Кейт... Все настолько плохо? — Да, снова охотники. Только теперь в лице моей сестры.