carry on my wayward brother

      Шэнь Юань прислонился лбом к больничной койке брата, тяжело вздохнул, морщась от накатившего запаха стерильности, и поскрёб по шее, в глупой попытке успокоить себя. Хоть как-нибудь.       В голове каруселью прокрутились чужие голоса, смешавшиеся в звенящей какофонии: и набатом звучащий Му Цинфана, отчитывающий за то, что он вернулся к делу и яркий хуалиновский, довольно посмеивающийся, принимающий собственную победу. Крышку гроба доколачивало и ангельское неловкое извинение — «мне жаль» — вызывающее лишь раздражение.       Его брат практически умер. И ради чего всё? Очередных ангельских разборок? Очередной дозы, принятой крови? Шэнь Юаня тошнило. Почти вероятно, что от самого себя.       — А-Юань, — стоило хрипящему, едва слышному голосу Цзю раздаться над ухом, как он подскочил со стула, тянясь к подготовленному заранее стакану с водой.       Состояние заметно стабилизировалось. Большую часть — смертельную — любезно ему подлечил Чэнлуань, перед тем как ретироваться, а остальным занялись врачи, несказанно удивившееся столь странному ночному визиту. Предупредили, что и швы подержать придётся, и связки голосовые пока повреждены.       Но это мелочи. Жив — и это главное.       — Всё хорошо, — заворковал он нежно, словно успокаивал ребёнка, проснувшегося посреди ночи. — Пей, гэгэ.       Цзю жадно осушил весь стакан, и оставив его в сторону, выпалил:       — Псина где?       Шэнь Юань почти закатил глаза.       — Извинился раз сто, поколдовал слегка и свалил в закат. Как ты себя чувствуешь?       Шэнь Цзю издал скрипучие звуки, пытаясь прислониться к подушкам. Взгляд его пронзительно вперился в младшего брата, будто выискивал там что-то новое и неизученное, а затем, проигнорировав его вопрос, задал свой собственный. Крайне логичный.       — У Янцзы. Что с ним стало?       — Умер. Намертво, — попытался улыбнуться Юань.       «Только не спрашивай как», — мысленно взмолился он.       Шэнь Цзю и не спросил. Только констатировал.       — Итак, ты вновь принял демоническую кровь. В противном случае, не думаю, что ты бы одержал победу над У Янцзы.       Улыбка спала с лица Шэнь Юаня мгновенно. Что бурлило в его крови сильнее — стыд или инородная кровь, тревожными кругами прокатывающаяся по его организму, вынуждающая ощущать, как неестественно громко билось его сердце? Осознание, как до жадности хотелось ещё.       — Всё в порядке, — невзирая на корку льда, которой покрылись заспанные глаза его брата, он кивнул ему вполне спокойно. — Давай поговорим.       — Давай.       И они оба замолчали.       Шэнь Цзю потянулся к его руке. Сжал между своих перебинтованных ладоней, и прикрыл глаза, рвано выдыхая.       — Время в аду тянется иначе. Не так, как у нас, — осторожно поведал он. — То, что для вас было четыре месяца моей смерти… Для меня было сорока годами.       Сорок лет?       Все те жалкие четыре месяца, что Шэнь Юань не находил себе места, брату запомнились несколькими десятками?       Услышанное достигло его ушей, но не разума.       — Первые тридцать лет У Янцзы занимался моими пытками, — между тем продолжил Цзю с таким неподдельным спокойствием в голосе, словно делился новостью из газет, а не своим… Прошлым. — Они могли закончиться быстрее, если бы я согласился стать его учеником. И я отказывался. Так долго, как только мог. Но потом…       Продолжать не имело смысла, младший Шэнь прекрасно знал всё и сам — учеником Цзю стал и последнее десятилетие им был, пока не оказался спасён ангелами. Но что ещё ужасного могло ждать его брата впереди, если руки его внезапно задрожали, а ресницы почти взмокли?       — Оправдываться я не буду. Я совершал ужасные вещи, и вина за них давно растворилась в моих воспоминаниях. Но я по-прежнему осознаю, что это было неправильно. Там были дети, там были женщины, и… Мне жаль, — чужое молчание заставило его взволнованно съёжиться. — Мне жаль, что я отношусь к этому так безразлично и… Прошу, скажи что-нибудь.       Шэнь Юань непонимающе нахмурился, свободной рукой проходясь по спутанным волосам брата.       — То, что ты попал в ад, и то, что произошло там — это просто несправедливо ужасно, — наконец, обмолвился он. Поднялся на ноги, чтобы оставить на взмокшей щеке брата поцелуй, и продолжил: — Ты этого не заслужил.       Шэнь Цзю боязливо приоткрыл глаза.       — И что… Ни слова о том, что я пытал невинных людей?       — А? — немного озадаченно улыбнулся младший Шэнь. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.       Цзю даже не попытался скрыть собственное неверие.       — Да что ты несёшь? — отчаянно прошипел он, вцепляясь ногтями в его руку. — Тебе не мерзко? Знать, что твой брат сотворил столь ужасные преступления?       Шэнь Юань почти рассмеялся. Упомянутые люди были последней его заботой в сегодняшнем признании брата.       — Они всё равно там, не так ли? Не пытай их ты, сделал бы то же самое другой. Разумеется, я опечален их судьбами, но твоё состояние и опыт мне гораздо важнее.       И… Всё.       Такой простой, ужасно искренний и в какой-то степени наивный ответ брата, добил Цзю до того сильно, что тот шмыгнул носом, старательно пытаясь сморгнуть накатившие слёзы. Шэнь Юань уместился на краю кровати, оставляя на горящем лбу своего гэ невесомый поцелуй.       — Те сорок лет, что ты провёл там… Цзю-гэ, не каждый бы сумел выдержать это. И продержаться три десятка лет, отказываясь от сделки! Это же невероятная сила воли. Я горжусь тобой, — сжав лицо брата в руках, он вынудил их взгляды пересечься. — Так сильно тобой горжусь.       Шэнь Цзю несколько секунд вглядывался в его глаза, ища намёк на ложь. И не сыскав, вцепился конечностями в Шэнь Юаня, стукаясь лбом ему в грудь.       Ты, — не сыскав понимания, пробормотал чуть тише. — Ты смог бы продержаться и дольше, если бы хотел.       Шэнь Юань отвёл взгляд.       Если бы хотел.       А захотел бы он? В конце концов, эти люди всего лишь…       — Речь ведь не обо мне, — мягко хохотнул Шэнь Юань. На минуту прекратил поглаживания по волосам. Теперь настала его очередь волноваться. — Насчёт демонической крови…       А как объяснить? Как не разочаровать брата? Да, он хотел, чтобы гэгэ перестал глядеть на него, как на великого святого, но… Но не так же. Не так, чтобы из божественного пантеона мигом спуститься в самые дебри ада.       — Первый месяц после твоей смерти я просто ошивался по перекрёстным демонам. Пытался понять как тебя спасти. И… Напоролся на кое-какие проблемы. А Ша Хуалин, она к тому времени уже вернулась, спасла меня, — младший Шэнь откашлялся, неохотно припоминая те времена. — Если кратко, то… У неё созрел план. Убить мадам Мэйинь. Я же хотел её лишь поймать. Заставить вернуть тебя. И я приврал, что цели у нас с Хуалин одинаковые.       Цзю чуть отстранился от него, скептически изогнув бровь.       — И она поверила?       — Я талантливо вру, если хочу, — передразнил Шэнь Юань, заметно напрягаясь от взгляда брата на себе. — Суть в том, что несмотря на привыкание, демоническая кровь заметно ускоряет процесс тренировок сил. Сам понимаешь… Ну и… Собственно. Всё.       Взгляд, заполученный от брата ясно дал понять, что такой размытой конкретики недостаточно. Сглотнув, Шэнь Юань продолжил:       — Демонические силы предоставляют много приятных бонусов. Гипноз, подчинение. Помогает пытать демона, занимающего вессель, не задевая при этом само тело. Уничтожать демонов можно тоже.       — Ты сказал, что прекратил этим заниматься в день, когда я вернулся. Но У Янцзы… — Шэнь Цзю неопределённо взмахнул рукой. — Ты понял.       — Что я должен был делать? Ты пропал почти на сутки. Я запаниковал и связался с Ша Хуалин.       Понурив голову, Шэнь Юань степенно ждал праведного гнева или безмолвного разочарования, направленного на него. Однако услышал лишь тихий вздох.       — Я бы тебя отругал, но ты спас мне жизнь. Ты… Действительно единственный, на кого я могу положиться… — Цзю потёр переносицу. — И что теперь? Демоническая кровь ещё в тебе, да?       — Верно, — легко кивнул Шэнь Юань, не зная как себя чувствовать от такой простой реакции брата.       Уточнять то, что он и по сию минуту слишком чётко чувствует мощь, покатывающуюся по его венам, собственное сердцебиение в ушах и дикую жажду — он не осмелился.       — Ты можешь пообещать, что больше не будешь её пить?       — Я не уверен. Если на кону будет вновь вопрос твоего спасения, то я приму любые меры. Даже… Такие.       Шэнь Цзю кивнул. В глазах пускай и мелькнула обида, но ругаться он не спешил.       — Спасибо за честность.       — Тебе тоже, — скорее механически парировал Шэнь Юань.       И они замолкли. Старший брат принялся ласково притираться щекой к его костлявому плечу, не желая выпускать из рук, а младший учился дышать заново, обеими руками приобнимая его голову, скользя пальцами по волосам. Шэнь Цзю отогнал его первым.       — Ну? Что сидишь?       — А?       — Принеси мне кофе и покушать. Я не ел лет сто.       — Мудак.       — Придурок.

***

      — Тот кто разум откроет для высшей правды, тот Отцом Всевышним благословлён будет. Аминь.       Шэнь Юань дёрнул носом, с недовольством сжимая в руках полупустой стакан кофе. Пожалуй, вступать в договоры, пока брат спит в соседней комнате — не лучшая его идея. С другой стороны, а когда они были у него нормальными?       — Прекратите, — стараясь игнорировать самодовольную морду Лао Гунчжу, бросил он. — Если вы в действительности гарантируете полную защиту Шэнь Цзю, то мы с вами сработаемся.       — Поверь, трогать твоего брата — это лишняя трата времени.       — Следи за выражениями, — бросил младший Шэнь с неприкрытым отвращением.       Сделка с ангелом ощущалась поразительно похожей на договор с демонами. Может, отругай его Цзю за демоническое наследство, то он бы перестал этим промышлять, соглашаясь на сомнительные авантюры из раза в раз? Нет. Это всего лишь оправдание, которое ему больно нравится крутить в голове из раза в раз. Правда заключалась в том, что ничто в этом мире не может остановить его от защиты брата.       И даже союз с созданиями, которые портят его старшему брату жизнь не мог этого сделать.       В конце концов… Его собственная была испорчена уже давно. Людьми. Демонами. Ничего страшного не произойдёт, будь в их числе ещё и ангелы.       — Ну что ж, убедись, что ты будешь готов к судному часу, отродье.       Он всего лишь отродье.       Для Юэ Цинъюаня он им был ещё задолго до рождения. Для Цю Цзяньло стал, даже без знания правды. Линьгуан-цзюнь его таким сотворил. А Ша Хуалин в этом находила отраду.       Хоть раз, его проклятье может послужить для кого-то спасением.       — Ага. Бывай, старик.       — Невоспитанный мальчишка.