"Аркхем" - вне времени

Серое здание на четырнадцатой авеню, там, где расположена фондовая биржа и кафе «Чароки» была заполнена репортерами. Серые стены кидали огромную тень на улицу, подавляя солнечные лучи. Подняв голову вверх, Уолтер Рорих внимательно вгляделся в его темные, непроницаемые окна, в них отражалось небо, и это внушало надежду. Еще в детстве Уолтер любил выдумывать персонажей из облаков, ему нравилось воплощать в реальность новые миры. И теперь, часто мигая, этот парень подумал, что не все так плохо, как кажется. Издательство «Готем – Таймс», занимающее все здание, напоминала маленький мир, где были большие люди. Это чувствуется не сразу, постепенно. Осознание мизерного космоса приходит в момент вылупления твоего таланта, когда переполненный вожделением, ты стремишься к самосовершенствованию. И никто не в силах тебя остановить. Легкая улыбка тронула уголки губ. Медленно втянув в себя вонючий, пыльный воздух, молодой человек развернулся на каблуках и сел в такси. Дорога до морга была утомительной и долгой. Приехав сюда пару лет тому назад, Уолтер мечтал печатать некрологи в светской хронике. Дорогие банкеты, отборные связи, качественные характеристики и многое другое… Его мать никогда не понимала, как можно любить капаться в чужом грязном белье.. Она, вообще, мало что понимала и еще меньше знала о своем сыне. Невысокого роста с круглым добродушным лицом и глубокими синими глазами, Уолтер каждые выходные ходил в церковь. Будучи подростком, он переспал со своей кузиной и теперь каждый раз сравнивал своих женщин с ней. На подсознательном уровне парень понимал, что согрешил, но суть греха принять так и не смог. Закончив с отличием Готемский Университет, мистер Рорих был амбициозен и жаждал славы, жаждал очень сильно, впрочем, как все журналисты с его факультета. Родившись в бедной, неполной семье, мальчик давно научился ценить и бороться за ресурсы и «Готем –Таймс» как раз и была таким ресурсом. Сиденье такси оказалось продавленным, а коврик грязным. Уолтер и начал курить, по сути, чтобы заглушить окружающую его вонь от случайных встреч и сидений. Выпуская дым, он пропитывал им атмосферу, заряжая ее своими страхами, комплексами и усталостью. Этот парень боялся Готема. Стремясь получить место в Светской хронике, он получил место в криминальном отделе. Закрыв глаза, молодой человек вспомнил Пятницу, ту Пятницу, которая изменила его жизнь. Кабинет главного редактора «Готем – Таймс» Рене Ковач располагался на четвертом этаже, рядом с отделом моды. Средних лет, высокого роста с бархатными карими глазами, эта женщина умела производить впечатление. Она не стремилась к всеобщей любви, она была нацелена на результат. Уолтер помнил, как дрожал перед коричневой дверью с золотой табличкой. Правая ладонь с зажатым в ней дипломом вспотела и чесалась, а дрожь в коленях заставляла напрягать мышцы. Огромные окна коридора и кожаные сиденья, молодая секретарша и громкое дребезжание телефона. Уолтер подпрыгивал каждый раз, когда тот звонил. Золотые рыбки в аквариуме возле окна не внушали ему надежду, он разглядывал выражение их морд и они казались ему неимоверно глупыми. Тогда Рене Ковач дала ему понять, что все в этом Мире нужно заслужить. - Я не верю дипломам, Мистер Рорих, напишите некролог. Она сидела за дубовым столом и просматривала номера других газет. Её взгляд был оценивающим, но он не внушал страха. - Сейчас. Добавив последнее слово, она вызвала секретаря. - Но.. Вы не сказали тему! Подняв на молодого человека удивленный взгляд, женщина развернулась к нему спиной. Спустя час, Уолтер положил ей на стол три страницы текста. Через две минуты он был принят на работу. Сколько его не спрашивали, он так и не ответил, что именно он написал, из-за чего получил кличку «Небожителя». Почему именно «Небожитель», Уолтер и сам не знал, впрочем, это его нисколько не трогало. Криминальный отдел в газете занимал весь второй и третий этаж. Здесь не было кабинетов, в отличие от отдела светской хроники, но у каждого был стол и печатная машинка. Шел 1947 год, пару лет назад закончилась Вторая Мировая. Миллионный поток эмигрантов со всего света наполнил улицы штатов Америки, из-за чего увеличилось и количество преступлений. Город хотел знать, город нуждался в свежем воздухе. Впервые столкнувшись с массовым убийством на ярмарке в пригороде Готема, Уолтер грохнулся в обморок. Его откачивали в морге. Именно там он и познакомился со своим лучшим другом. Он никогда не задумывался, что вид крови может быть настолько отвратительным. В свежем состоянии она была красной, спустя некоторое время её цвет становился насыщенным – она иссыхалась, а при лунном свете она вообще казалась черной. Метаморфозные состояния физиологической сущности человека заставляли думать о смысле пороков этих людей. Расстрелянные автоматом дети и их родители в глазах молодого человека превращались в абсолютное зло, которому невозможно дать весомый аргумент в пользу стороны оправдания. Шло время, а Уолтер так и не смог привыкнуть к этому дискомфорту. И дело было не в трупах, здесь было что-то иное. Он пытался нащупать, пытался понять причины, он заглядывал в мертвые открытые глаза людей, но там ничего не отражалось. Голодный вопль Готема, его сиротские приюты каждый день пополнялись новыми ртами. И это было бессмысленно. Познакомившись в своем отделе со многими журналистами, Уолтер также завел связи и в полицейском участке. Джим Гордон, комиссар полиции несколько раз давал ему интервью. Он показался Уолтеру хорошим человеком. Ходили слухи, что один психопат по имени Джокер изуродовал его дочь, но об этом старались не распространяться. - Вы из газеты? Репортер? Хриплый голос водителя вывел из оцепенения. С силой протерев глаза, парень улыбнулся ему в зеркало. - Да. Криминальная Хроника Готема. - Оооо, должно быть это сложно.. - Что именно? - Постоянно мешаться под ногами полиции, А? Ха-ха-ха-ха-ааа Тяжелый, отвратительный смех наполнил салон. Отвернувшись к окну, Уолтер поднял до ушей воротник своего плаща. - Не обижайтесь, - Бросив на парня угрюмый взгляд, водитель повернул в переулок, - я раньше работал в полиции, и благодаря вашим коллегам теперь работаю здесь. С силой похлопав по рулю, мужчина оскалил верхние зубы. Его жирные, покрытые двухдневной щетиной щеки дрожали, когда на дороге возникали неровности. - Скажите, а вы с Бэтменом сотрудничаете? Встрепенувшись, Уолтер удивленно посмотрел на мужчину: - Откуда такая информация? - да, вообщем.. Приехали! С Вас пять долларов… С силой захлопнув за собой дверь машины, Уолтер чувствовал едкий осадок на своих губах. Он не любил грубиянов и не выносил скандалов. Подобные моменты сильно изнашивают и ввергают в депрессию. С трудом поддавшаяся тяжелая железная дверь, с тихим скрипом встала на место. Внимательно оглядевшись в тусклом помещении, парень громко прочистил горло. Ночные страхи о темном чулане в детской спальне еще не совсем покинули его сознание. И перспектива гулять рядом со жмуриками совершенно не радовала. Недавно покрашенные стены, еще отдавали запахом краски, отчего неприятно защипало в носоглотке. Вообще, Морг Готема являлся не самым страшным местом в городе. Одноэтажное зеленое здание с ржавой покатой крышей и стоянкой для велосипедов не внушал страха, как и персонал. Артур Девор, молодой врач, практикант с первого дня знакомства понравился Уолтеру. Высокого роста, атлетического телосложения, этот парень много и часто улыбался. Красивая симметрия лица и полные губы, длинные пальцы и дорогой парфюм: Артур любил женщин. - Уолтер! Ну, наконец! Громкое эхо прокатилось по пустому коридору. - Моя смена заканчивается через полчаса, идем. Наскоро пожав друг другу руки, мужчины прошли вглубь комнаты, в ординаторскую. Смотря на Уолтера сверху вниз, молодой врач улыбнулся: скромные манеры этого парня напоминали ему о доме. Подойдя к изношенному столу, молодой человек начал рыться в большой коробке. - Вот, как я тебе и говорил. Джозеф Грей, работал санитаром в Аркхеме, его тело было найдено месяц назад и опознано. Полиция не стала заводить дело… а вещи так никто и не забрал. Подожди, А! Вот! Красивые губы расплылись в улыбке, извлекая из недр выцветшего синего цвета ежедневник. - И что это..? - А это ты сам поймешь.. Ты же сам просил тебе оставлять подобное? - Да, да, огромное спасибо, я почитаю. Ты говоришь, он был санитаром в Аркхеме? - Да, я начал читать и понял, что тебе это будет полезно. Кстати, как дела в издательстве, тебя давно не было видно? - По-разному, Артур. От нас требуют сенсации, а золотые рыбки долго не живут.. Посмотрев друг другу в глаза, молодые люди замолчали. Смерть Джулии Бошеп потрясла Готем два месяца назад. Ведя несколько месяцев статью о Стивенсе Парке, маньяке, женоненавистнике, убившем двадцать пять женщин, в один понедельник эта девушка не пришла на работу. Спустя три месяца ее труп был найден в огромном пластиковом пончике, украшавшем крышу Булочной Готема в Центре города. Они с Уолтером там частенько обедали вместе. Эта девушка ему нравилась, Джулия была веселой и любознательной. Она могла с легкостью добыть нужную информацию и знала, как грамотно подавать события. Ей многие завидовали, «Золотая рыбка», так её звал главный редактор их отдела. Вскрытие показала, что девушка умерла от истощения, а в желудке было найдено два килограмма волос. Стивенс Парк заставляли её есть волосы его предыдущих жертв. Вскоре маньяка поймали, адвокат расстарался, парня признали невменяемым и отправили в Аркхем. И теперь Уолтер чувствовал, как кривая обложка дневника жжёт его пальцы. Судя по всему его вели не один год. Пожелав удачи, молодой человек выбежал из здания и с наслаждением втянул в себя свежий воздух. В затылке ныло, а в глазах расплывалось. Дневник оказался тяжелым. Наскоро пролистав его, Уолтер заметил, что на некоторые страницы были приклеены вырезки из газет и фотографии. Хлесткое ощущение, что ты держишь в руках целую историю человека, заставляло нервничать. Дорога до дома показалась вечностью. Уолтер никогда не жаловался на месторасположение своей квартиры, но не сегодня. Буквально захлопнув за собой дверь, молодой человек с размаху плюхнулся на кровать, попутно снимая плащ и ботинки. Осторожно проведя указательным пальцем по ребру обложки, парень подложил под голову подушку и открыл первую страницу. « Не могу сказать, что Аркхем – это то, что нужно больному человеку. Но так считают власти. Возможно, они правы? Я из числа тех самых славных парней, которые следят за порядком в Аркхеме. Когда закончилась моя первая смена в этих стенах - я думал, что пережил самую долгую ночь в своей жизни. Но это было не так. Тогда охрану возглавлял Эрик Рамлер, его не любили и не уважали. Этот сукин сын считал, что его дерьмо пахнет лучше, чем у остальных… впрочем, он и поплатился за это. Еще ни разу в жизни я не встречал такого массового сосредоточения безумия в таком уродливом месте. Я где-то читал, что дом состоит не из стен, а из душ его населяющих. Тогда я не понял этого выражения, теперь же я его цитирую на каждом углу. Наша больница, в которую я попал по распределению, стоит на холме, куда ведет каменистая дорога. Десять этажей над землей и еще три этажа под ней. Последние три этажа под крышей занимает сектор «С». Это буйно помешанные. Все остальные: «A» и «В» - с легкими психическими отклонениями. На третьем этаже столовая вместе с комнатой отдыха. Постоянно наблюдая за подопечными из разных секторов, ты постепенно утрачиваешь способность видеть в них людей. Они становятся пациентами, грубо говоря - одушевленными предметами, у которых нет прав и обязанностей. «Аркхем» растворяет их в своих стенах. Именно поэтому они кажутся такими страшными и мрачными. Персонал клиники тоже подбирается непростой. И это понятно: выносить пребывание в таком месте может не каждый… медсестры, санитары, уборщицы, охранники – это четкий механизм, который реанимирует растление в этих стенах. И, похоже, я единственный из персонала, который не жалеет, что сюда попал. Особое место занимаю врачи клиники. Эти сукины сыны стараются не замечать тех, кто путается у них под ногами. Доктор Пулицер, высокий шатен с узкими ладонями. Он еврей, но тщательно это скрывает. Увидев его впервые, я подумал, что он гомик. Он не здоровается, и не интересуется состоянием своих пациентов. В отличие от него Доктор Аркхем, директор больницы, знает всех по именам. Всем известно, что в его сейфе есть заведенное дело на каждого из работников. Есть еще доктор Венди, молодая и неопытная, она знаменита своим нервным срывом случившимся после сеанса с Доктором Крейном. В общей сложности в «Аркхеме» работают сорок пять психиаторов, и только пятеро из них допускаются в сектор «С». В сектор, где главным санитаром являюсь я. Раньше я работал в тюрьме. Не знаю правильно или нет сравнивать своих подопечных с обычными заключенными, но… Эти два здания похожи: каждый хочет искупить свою вину, вот только понятие вины у всех разное. Да и способы ее искупления… Я помню тот день, когда меня перевели в сектор «С». В воздухе пахло напряжением. Вечером из участка должны были привести четырех пациентов и я не был уверен, что все пройдет гладко. Вы понимаете о чем я? Каталажка, которую выбрали, чтобы не нервировать народ на улицах, скрипела, а колеса были готовы отвалиться. В нашей санитарской каморке угол возле дивана был завален газетами. Последние сообщения были о взрыве карточного завода… в душе появился неприятный осадок, что это каким-то образом связано с прибывшими пациентами. Стоя в холодном дождевике на мокрой лестнице, я просматривал бланки прибывших. Когда их вывели, они были в наручниках. Первым вышел Криспиан Юпитер – трансвестит, убивающий женщин и бегающий по городу в женских платьях. Его любимыми словами были: минет и йохоу. Второй: Доктор Крейн – работающий на мафию в прошлом психиатр Аркхема, в настоящем – пациент клиники. Он никогда не кричал и не хамил. Третьим оказалась женщина: Ядовитый Плющ. Настоящее имя неизвестно. Дамочка помешанная на растениях. И четвертым был Джокер. Имя также осталось неизвестным. Высокого роста с опущенной головой он замыкал процессию. Когда он поравнялся со мной, меня отбросило. Выбеленная кожа и жуткая ухмылка коралловых губ. Тогда я подумал, что его бабушка была из преисподнии. Фиолетовый костюм и ухоженные ногти на белоснежных вытравленных руках. На тот момент ему было не больше двадцати трех. Закованных в наручники, процессию встретил Доктор Аркхем. Потом мы проводили их в палаты, мне достался Джокер. Всю дорогу до палаты этот парень не произнес ни слова, даже когда Барни толкнул его на лестнице и он упал, разбив лоб. Этот Барни всегда делал не то, что нужно.. но о нем потом. В тот первый момент, который длился всю смену, Улыбка Клоуна внушала мне ужас и в тоже время какое-то смутное удивление. Я не мог представить, что человек должен был чувствовать, как у него получалось выносить такого себя? Вскоре ответ появился сам собой. Барни Кроуфорд, один из охранников Эрика Рамлера, появившейся в «Аркхеме» благодаря связям своих родителей, с самого первого дня встал занозой в заднице каждого работника больницы. Таких как он обходили стороной и боялись. Сексуально озабоченный, Барни был активный гомосексуалист. Такие есть в каждой тюрьме и клинике. Имея открытый доступ к камерам, они не бояться быть разоблаченными. Кто поверит психически нездоровому человеку? Таких как Барни не заботит мысль об удовольствии, его больше интересовал сам факт насилия. Обычный насильник за стенами больницы, в стенах «Аркхема», он становился орудием в руках директора. Его жертвы молоды, неопытны. Зная, что пациентам можно внушить все, что угодно, этот парень выжимал их без остатка. Обычно изнасилования проходили в маленькой комнатке, подсобке на этажах. Там, где хранятся тряпки. Или же в камере пациента. Проверяя реакцию жертвы легким ударом, он нападал на них на лестнице и в душе, где кроме него никого больше не было. Их жертвы обязаны быть слабыми. Иногда возникает ситуация мнимой влюбленности, когда жертва влюбляется в своего палача. Как это случилось с девушкой из сектора «В». Будучи совращенной она влюбилась в Барни, в последствии он разыгрывал ночь с ней в карты между другими охранниками. Когда он ударил Джокера, я понял, что Барни присматривается. Как акула пред нападением. Она всегда узнает о добыче, прежде чем кинуться. И вправду, Джокер не внушал того страха, который мог бы остановить Барни, он казался совершенно помешанным и слабым. Вообще, в «Аркхеме», на очень многое закрывали глаза, а подвальные помещения, где проводились операции, были закрыты для обычных санитаров. На тот момент, я мог довольствоваться только слухами. И эти слухи рассказывали, что Барни бывал там не раз, и что он там делал, оставалось загадкой. Наши дежурства шли два через два. Каждое новое дежурство я начинал с осмотра медицинской карты каждого из блока «С». Сначала я не мог поверить, что Доктор Аркхем, зная об «увлечении» одного их охранников, не предпринимает никаких мер. Но потом я понял, что директор больницы попросту наказывает больных за то, что те не идут на контакт. Он лично прописывает им лекарства и ведет медицинские записи. Джокер был одним из тех, кто не шел на контакт. Первые пару недель он вообще не разговаривал, осматривался и запоминал. Это уже позже мы узнали, что он выбирался ночью из камеры, вскрывал сейф Директора больницы и изучал наши дела, запоминал адреса, имена, телефоны. Нас, наших близких. Он неплохо разбирался в препаратах и умело прятал таблетки. Но это вскрылось позже. Намного позже. В тот день я заканчивал свое дежурство на позитивной ноте: мы с женой собрались покататься на лодке в Центральном Парке. Годовщина со дня свадьбы. В тот день мы хорошо повеселились, а на следующий день, мне позвонил мой напарник Майкл и сказал, что Барни убит. Через час я уже был на этаже. Лужа крови, тянувшаяся от камеры Джокера, была ровной, сама дверь в камеру была открыта на распашку.. Барни заставили выпить парализирующий нервную систему препарат, а после отдали на растерзание Юпитеру… кишки Барни были обмотаны вокруг ручки камеры Юпитера. Этот парень очень сильно смеялся и говорил, что уже давно охрана не брала по собственной воле в рот его конец… А Джокера забрали в подвальные помещения. Очень многие говорили о лоботомии, и я не был уверен, что этого парня вернут обратно в камеру. К этому моменту я уже успел изучить его дело, его убийства были пронизаны каким-то волнением. Может из-за этого его тогда не прикончили? К вечеру на седьмой этаж в лифте доставили тело Клоуна. Он был без сознания. Волосы у височной части опалены, язык прокусан. Когда он пришел в себя я задал ему лишь один вопрос, что именно он вколол Барни? - Как что? То, что доктор прописал! Это были его первые слова за две недели пребывания в клинике. Это было началом его деятельности в «Аркхеме», когда о нем узнали за пределами стен клиники.. Его голос… с легкой ноткой истеричности, был пропитан сарказмом. Смотря в этот безумный, влажный рот, я проникся к этому человеку тем поверхностным уважением который граничит со страхом и безысходностью. Тогда мне безумно захотелось покинуть «Аркхем» и никогда больше сюда не возвращаться». Некоторое время Уолтер переваривал информацию, а спустя пять минут перевернул страницу.