"Аркхем" - вне времени

Иногда ему казалось, что в его зрачок вставлен микроскоп. Он арендовал его у какого-то старого профессора из преисподнии, что занимается рентгеном грехов человеческих. Некоторое время назад он перестал оценивать свою жизнь как изобретательную часть системы Готема. Суррогатность его прошлой жизни перефразировала его систему ценностей в иное, безмасштабное русло. Ощущая себя вне времени и цели, Джокер перестал чувствовать давление из вне. Болезненное деление его личности в ту плохую ночь раздробила швы между его лицами. Соблюдать социальные принципы теперь не имело смысла. И боль, та боль которую невозможно вынести в одиночку должна была выкупить саму себя. Невозможно было просто плюнуть и принять себя такого, каким он стал. Критика местного значения всегда раздражала слух, его бесили глупые вопросы. Сытость империи в которой он вертелся дарила безграничную власть. Мафия Готема… сейчас это выглядело не более тараканьего гнезда. Все эти шоферы и мелкие мошенники, Сальваторе и Артур Ривз – это все сложилось в карточный домик, который Джек собирал на протяжении долгих лет. Такой город как Готем – он пестрит новыми ранами и старыми нарывами, которые притягивают грязь. Здесь очень коротко живут люди и их могилы, стирая память у живых. Как же теперь выносить себя в этой заданности? Смачно сплюнув, мужчина уселся на холодный пол и стал ждать. Камера. Четыре стены и телевизор в комнате отдыха – это все, что есть у заключенного. Они даже каналы не разрешают переключать, выбирая за него, что ему смотреть. Светлого цвета униформа говорит миру больше, чем сам человек: с первой минуты пребывания в «Аркхеме», у Вас пытаются подавить индивидуальность. Многие не выдерживают и начинают доверять. Сейчас было раннее утро, свет из тонкой щели под дверью сильно мигал, искря напряжением. В этой сумрачной тишине совершенно невозможно было спать. Он всю ночь ворочался на кровати и зажимал подушкой уши – заряженное атомами шипенье электричества изводило нервную систему. За эти две недели адаптации этот парень уже успел составить список потенциальных жертв. Это было единственное развлечение, не считая разговоры с психотерапевтами. Ах, да… психотерапевты. Бедные, несчастные врачи, которые тешут свое самолюбие собственной самоотверженностью… в этом месте их постоянно преследуют отчеты и насморк. Сырость подвала поднимается до самой крыши, оседая грибком и плесенью на унитазах. А рисунки пациентов носят глобальное значение. Охранники лютуют, сегодня, кажется, был разыгран Пирсон? Их ставки умиляют, как и их страх, здесь нет ничего удивительного, ничего, что могло бы вызвать лишний вздох. Наклонив голову на бок, Джокер прислушался. С закрытыми глазами и напряженной шеей он просидел около получаса, когда вдалеке послышалось эхо шагов. Сегодняшняя ночь прошла на удивление тихо, этого парня тешила мысль о том, какой еще врач согласиться с ним побеседовать? Высокие треснувшие ступени вызвали легкую боль в суставах. Высокий, облысевший лоб вспотел и переливался, когда Джемерия Аркхем поднимался по Центральному Входу в Судебную палату Готема. Эта поездка его утомила, мужчина чувствовал, как ткань под мышками намокла, и втайне опасался, что темные круги станут видны окружающим. Сегодняшнее разбирательство, как и все предыдущие не должно было вызвать резонанса, но, Джемерия ошибся. Сквозь стеклянные двери холла была видна толпа репортеров. Издав нечленораздельный звук стона совместно с кряканьем, Джемерия скорчил страшную физиономию, после чего протер пот со своего лба. Он не любил репортеров. Последняя его встреча с этими стервятниками закончилась скандалом, в который был вовлечен Мэр. Хоть это и было год назад, последствия еще сказываются на его подпорченной репутации: несколько домов так и не открыли больше для него своих дверей. Уже оказавшись однажды на грани изоляции, Доктор Аркхем больше всего на свете боялся рецидива. И то, что он видел на данный момент, могло послужить катализатором. Генри Рокфелл, один из приближенных Морони, был пойман за растление малолетних офицером Джимом Гордоном. Девочке тогда удалось добраться до телефона, каким образом – для Джемерии это оставалось загадкой. Генри Рокфелл - среднего роста с копной волос соломенного цвета, он всегда пах чайным деревом. Порфюм редкий, едва уловимый, оставлял масляные следы. Это послужило основой обвинения и получения ордера на арест. Харви Дент тогда расстарался, именно благодаря ему Джима Гордона все еще держали в полиции. Комиссар так и не смог от него избавиться. Тяжело выдохнув, Джемерия с силой толкнул стеклянную дверь и буквально ввалился в огромный вестибюль Суда. Мраморные полы были скользкими и отдавали холодом. Пытаясь не упасть, доктор неказисто сделал пару шагов, провоцируя на себя внимание. Эхо его каблуков было перебито удивленными возгласами журналистов. В такие моменты Аркхему хотелось провалиться под землю, он не любил отвечать на вопросы, не зная исхода дела. Натянуто улыбнувшись, Джемерия расправил плечи и, попутно кидая односложные ответы, прошел в зал заседания. Среднего роста с лысиной и старательно отращенной бородой, Джемерия Аркхем выглядел несколько потерянным. Сеньору Морони уже порядком надоело сверлить взглядом Харви Дента, все, что они могли друг другу сказать – они уже сказали. Морони никогда не испытывал иллюзий по поводу своих рисков, это было одно из тех качеств, которое притягивало к нему людей. Аркхем был одним из последних. Синдикат Морони уже около десяти лет воевал с Синдикатом Сальваторе Валестры. Доктор Аркхем был единственным звеном, которое было в состоянии вытащить интересы обеих сторон из самой глубокой задницы. Помахав Аркхему рукой, мужчина развернулся на жестком деревянном стуле. Сегодняшнее заседание было открытым, так что явились все кому не лень. Холодные глаза Морони со спокойным интересом изучали людей. Он никогда не волновался и верил в то, что адреналин полезен в жидком виде при инфаркте. - Приветствую, Доктор! Бархатный баритон и Rolex. Впервые увидев Морони пятнадцать лет назад, Аркхем подумал, что видит перед собой представителя одного из благородных семейств Великобритании. В реальности все было намного проще: одна женщина как-то сказала Морони, что он похож на кинозвезду Седлика Ковальски, с тех пор мужчина копировал манеры последнего. - Здравствуй, Морони. Репортеры не отдыхают как я смотрю… - Не нужно так переживать, сегодня удачный день, Аркхем. Странная мягкость в голосе поразила. Джемерия терпеть не мог, когда Морони так говорил:: все его фразы можно было расценивать как угрозу. - Меня беспокоит одно обстоятельство.. Кинув на колени Аркхема газету, Морони принялся рассматривать секретаря заседания. Молодой юноша был бледен и худощав. Как некстати вспомнилась утренняя газета с фотографией умершего от сифилиса. Посмотрев на заголовок Джемерия не смог сдержать ухмылку. « ВЗОРВАН КАРТОЧНЫЙ ЗАВОД БАЛТИМОРА! ЕСТЬ ЖЕРТВЫ!» Эта газета датировалась задними числами. Бросив удивленный взгляд на совершенный профиль Морони, Аркхем снова уткнулся в газету. - Его зовут Джек Напьер. Карие глаза доктора смотрели с непониманием и Морони добавил раздраженно: - Того клоуна, который устроил переполох с твоими врачами, зовут Джек Напьер. Аркхему показалось, что под ним рассыпается стул. До боли закрыв глаза, он оскалился, но это не помогло. Причудливая галлюцинация отправляла его сознание на детскую карусель, которую крутили на Февральских ярмарках. Там было много лошадей и овец, они были выкрашены в яркие цвета и на шее каждого из них висел колокольчик. Еще с детства Джемерия терпеть не мог этот звон, теперь же, он его услышал снова… - Этого не может быть.. Сальваторе, он, он, он не связывался со мной! В полицейском участке… - Тела не нашли. Спокойствие сидящего рядом человека начала безумно раздражать. - Что ты хочешь? С прямой спиной и закинутой ногой, Морони казался женщинам совершенством. - Что он из себя представляет? - Я тебе пока не могу дать полного ответа. Все тесты, которые мы ему дали за последние две недели, на нем пробуксовывают. Мне пришлось сменить уже двух врачей. Но в общих чертах… Его психопатия основывается на одержимости Бетменом. В связи с этим садистские наклонности не связывают с собой подоплеку сексуального удовлетворения. Он не импотент. Умен, силен, эмоционально неуравновешен. Его ассоциальность прогрессирует в социопатичность… Улыбнувшись, Морони сделал глубокий вдох: кажется, он услышал то, что хотел. Запнувшись на полуслове, Аркхем замолчал, как будто ему в глотку влили Метанол. Он ненавидел, когда его не слушают: может быть из-за комплекса социального неравенства, а может быть из-за зависимости перед Морони. Сжав в кулаке газетную страницу, Джемерия посмотрел в сторону Прокурора. До начала заседания оставалось меньше пяти минут. Харви Дент, высокий, атлетически сложенный брюнет имел искривленную форму носа. Его вопросы недоверия своему окружению вызывали смешки по углам разных гостиных. Нахмуренные брови и плотно стиснутые губы говорили о решительности. Той решительности, которй так не хватало Аркхему. Но вот хлопнула задняя дверь и голоса в зале смолкли. Сара Селенджер – одна из талантливейших выпускников юридического факультета Готемского Университета десять лет назад, на данный момент Главный Судья Готема. Высокая с грушевидной фигурой она каждый месяц ходила на физиотерапию в местную больницу: ее циллюлит мог вылечить только водные процедуры. Открыв страницы дела, Сара произнесла присягу. - Слушается дело Генри Рокфелла. Случайно посмотрев в сторону, Харви почувствовал, что что-то не так. В молодости, не раз производя задержание, он выработал в себе рефлекс, который реагировал молниеносно. И сегодня инстинкт его не подвел: в шестом ряду справа, со стороны защиты, он разглядел высокую тень Мистера Морони и глянцевую лысину доктора Аркхема. Этот напыщенный индюк говорил за столом Сенатора на прошлой неделе, что у Харви проблемы со своим окружением… сильные пальцы сжали и сломали на пополам карандаш. Дент знал, что Аркхем связан с синдикатами, но доказать не мог. Пока не мог. Независимые экспертизы из соседних городов подтверждали диагнозы… и теперешнее присутствие этого сукина сына на заседании заставляло нервничать. Еще утром, придя в Суд, Харви почувствовал, что что-то не так, увидев самодовольную физиономию Морони. Этот парень не терпел скандалов и грязной работы в отличие от Сальваторе. Последний славился своей жестокостью, в то время как Морони своей дипломатичностью. «- Не ищите, Дент, подводных камней там, где их нет. - Я докажу причастность Рокфелла не только по этому делу. Морони, это только начало. - Доказывайте, Прокурор, делайте свою работу. Я даже отойду, чтобы не мешать…» Генри Рокфелл был слишком весомой фигурой, чтобы держать его в тюрьме. Горький опыт самоубийств за пару часов до заседания научил Дента быть начеку. И сегодня Рокфелла привезли задолго до начала заседания. Но присутствие Аркхема.. Харви снова оглянулся через плечо… - Вызывается свидетель обвиняемого Энджи Гопкис! Оторвавшись от своих мыслей Харви обернулся назад. По проходу, держа маму за руку, шла девочка пяти лет. Ее нашли месяц назад в мусорном баке, изнасилованную, всю в сеняках. К сожалению для Генри, девочка оказалась жива. Она рассказала и указала на своего мучителя. Ее накачали кокаином, только у нескольких людей мог быть кокаин в свободном доступе… Производить допрос было очень непросто… перед собой Харви видел запуганного ребенка, за собой он чувствовал томящуюся в ожидании толпу. Несколько раз оборачиваясь на стол защитника, Харви немо удивлялся. В самом начале его поразил выбор адвоката: неизвестный, только закончивший Университет молодой человек. У мафии есть свои адвокаты, которые вырастают в твоем кабинете спустя пять минут после ареста клиента. Здесь что-то было иное… Весь перекрестный допрос свидетеля Адвокат молчал и молча кивал. Кивал и Генри. Также молча, смотря в пустоту пустыми глазами. На секунду, буквально на мгновенье Харви показалось, что Генри раскаивается, но тут произошло то, что Харви не ожидал совершенно. - Ваша Честь! Прошу приобщить к делу данные психиатрической экспертизы. Словно в замедленной съемке Харви видел, как длинные пальцы передают Судье зеленоватого цвета бумажку. Подобно дежавю, он снова переживает позор прошлого года… сорвавшись с места, Дент практически вырвал из рук судьи бумагу. - Мистер Дент, если вы будете позволять так себя вести с судом, вам будет выписано взыскание. Железный голос Судьи Селенджер вернул Харви из ада на землю. - Что это такое? - Диагноз Прокурор. - Я вижу! Почему не предупредили меня? Вы обязаны это делать! - Адвокат не обязан отчитываться Прокурору.. - Только в том случае, если Прокурор сам лично не ведет дело!. Я знаю законы лучше Вас, господин Адвокат, и прошу суд не принимать во внимание подобную бумагу. Помолчав минуту, Судья с глухим хлопком закрыла папку: - Боюсь, Прокурор прав. Слушанье переносится на среду! Молодой человек почувствовал, что ему дали по голове дубиной. Оглянувшись в сторону Морони, Адвокат тщетно пытался отыскать своего босса: его широкая спина пропала за дверьми зала еще минуту назад. Поднялась суматоха. Выпуская Морони вперед себя, Аркхем попытался встать, но чья- то сильная рука усадила его обратно на место. - О, Брюс Уейн! Не ожидал Вас увидеть здесь… - Здравствуйте, Доктор! Как я чувствую, в среду ваша обитель увеличится еще на одного человека? Мягко кивнув, Джемерия двинулся к выходу. Внутреннее чутье подсказывало, что Брюс Уейн не из последних, кто его недолюбливает. Но тут его плечо сильно перехватили и мужчина почувствовал, как его разворачивают на сто восемьдесят градусов, он даже пикнуть не успел. Высокий, тяжело дышащий и оскаленный Харви смог произвести должное впечатление. Он заслонял собой весь проход, стоя посреди щелкающих фотоаппаратов. - Значит так, Джемерия… После подобных выходок я.. - Каких именно, Прокурор? Я ничего не делал кроме того, что произвел экспертизу. Юридическое оформление и приобщение к делу меня не интересует. - Но ты пришел сюда. Харви чувствовал, что должен зацепиться, за что угодно, но должен. - Да, безусловно. Мне просто хотелось послушать поставите вы под удар мою компетентность снова или нет. - Так или иначе, Аркхем. Жди комиссии. Я тебе ее обещал еще полгода назад. Думаю, завтра, будет удачный для этого день. Джемерия смог подавить судорогу щек. - Что ж, буду рад. Только не забудьте ознакомиться со справкой Генри… психически неуравновешенные люди представляют огромную угрозу в первую очередь для самих себя. Вырвав плечо из крепкого захвата, Аркхем вышел из Зала Заседания. Медленно поравнявшись с другом, Брюс с интересом смотрел как Аркхем отбивается от журналистов. - Он не выглядит напуганным. Голос Дента сочился ядом. - Это сегодня, Харви. Желая успокоить друга, Брюс положил свою широкую ладонь на плечо Прокурора. «Рождественские подарки и День Независимости, неважные и нужные Дни Рождения коллег и поминки на Готемском кладбище – все это происходит каждый год. Забавные дни, когда вылеченные пациенты приносят тебе подарки, кто-то еще помнит о твоих праздниках. Кто-то еще нуждается в твоем участии в собственной жизни. Это выше тебя, это невероятно подкупает и ты продолжаешь каждый день после утренней пробежки приезжать на работу». Интересные мысли крутились в голове Доктора Лукаса Блека. Он не был философом, чем и пробрел уважение коллег. Людям не нравятся когда их анализируют. Любопытство медсестер и развращенность охранников – все это существовало в параллельной реальности. Нет, доктор не испытывал дискомфорт от работы в «Аркхеме», все ненужное он уже успел подавить на стадии зародыша. Левша от природы, многие с детства пророчили ему гения, что и заставило Лукаса взяться за диссертации. Являясь преподавателем в Готемском Университете на медицинском факультете, за двадцать семь лет работы этот человек выпустил не одну книгу по психологии детей, что, впрочем, никак не трогала Джемерию. Многие знали, насколько последний не любил делиться эталоном собственной значимости с коллегами, но на выбранный профиль Лукаса он явно не претендовал. В «Аркхеме» существовало детское отделение, оно находилось на втором этаже и представляло собой несколько светлых палат. В прошлом году места сократили – бюджет не выдерживал дополнительных затрат. Вчерашний вечер для этого человека был полон сюрпризов. Не сказать, что Лукас любил подобного рода моменты, как мексиканец, он привык ожидать подвоха. Первой новостью было то, что Лукас отзывается от участия в комиссии по освобождению Криппера. Кабинет Аркхема, заполненный благодарностями и наградами вчера был темен, и в нем было душно. Доктор Блек всегда был чувствительным к теням и бликам, а мягкое желтое свечение настольной лампы Джемерии, делало лицо Директора восковым. « - да, и еще, Лукас… Голос Аркхема дрогнул. Подойдя к окну, директор отодвинул жалюзи и посмотрел на парковку. - После инцидента с доктором Дженкис, прошу тебя заняться делом Джокера. Знаю, знаю, не твой профиль. Но врачи из сектора «С» … пока не справляются. Голос Джемерии звучал очень устало. Он не раз оказывался в преддверии полного провала с трудным пациентами, но всегда находил способ совладать с ними. - Подожди, а ты пробовал электрошок? Блек сам удивился глухоте собственного голоса. Нервно оглянувшись на толстые стены в полтора метра, этот человек осознал, насколько сильно здесь все подавляется. - Даже не спрашивай. Находясь в беспамятстве, этот парень выдал песенку, которую напевала на утреннике дочь Санты… Мы еле оттащили Санту от пульта регулирования…Так что очень тебя прошу, займись им..». И теперь проходя мимо зала конференций, Доктор Блек видел бритый затылок Криппера и внимательный взгляд Доктора Марка. Задержавшись на последнем, Блек в который раз удивился совершенной симметрией безупречного лица. Марк был красавцем и ему везло. Страшный ловелас, Марк обладал той природной харизмой, которая подкупает и заставляет доверять. Но сейчас это красивое лицо было сосредоточено и хмуро. Как бы Блек не относился к этому молодому доктору, он не мог не признавать его профессиональых качеств. Иногда Марк напоминал ему помешанного, то как он учился в институте, являясь префектом курса и оставаясь на ночь в морге для подготовки тел… не удивительно, что он был лучшим в выпуске. Хмыкнув, Блек отвернулся и направился в свой кабинет. Его природная сутулость усилилась, этот человек не хотел вспоминать свою студенческую юность. Из дневника Джозефа Грея: « Никогда не думал, что писать открытки станет моим любимым занятием. Время, летевшее каруселью за этими стенами, приобретало какое-то вязкое качество, как только ты переступал порог больницы. Знаете, что было самое паршивое в те мглистые, одинокие ночи? Чем бы ты не занимался, тебя не покидало ощущение, что за тобой следят. Это было низко и очень страшно. Дежурный психиатр всегда был готов оказать помощь, всегда был готов поговорить. Может быть благодаря этому весь персонал знал друг о друге все… Я не знаю. Я не хотел на этот счет задумываться. Мне не нравились сплетни, и чужое мнение. В этих стенах суждения ошибочны. Нет? Над городом сиренами разлетались вести о мстителе в маске. У нас поговаривали, что скоро и он станет нашим клиентом… «Аркхем» обезличивает добро и зло. Поэтому здесь так сложно ориентироваться в пространстве. То, что мы обычно видим впереди себя, прочерчивая в мыслях свою судьбу, и… то, что мы оставили позади себя – это все становится маленькими мелочами по сравнению с тем, что живет внутри нас. Делая уколы и усмиряя пациентов я много раз думал какими монстрами они нас представляют. Как будто нас разделяет невидимая стена, купол, раскалывающий реальность на несколько измерений. Я очень желал и одновременно боялся увидеть в той, непонятной реальности свое лицо. Именно по этой причине многие из моих коллег никогда не смотрели пациентам в глаза. Это было тяжело, это было испытание. Каждый раз провожая пациентов к врачам, мы ожидали худшего. Психи опасны своим непостоянством настроения и непредсказуемостью действий. Они лучше нас разбираются в эмоциях, профессионально имитируя различные состояния. А еще к ним нельзя поворачиваться спиной. Несколько сеансов, которые проводили с Джокером, заканчивались катастрофой. История с охранником ничему не научила, а ведь этот парень.. он любил играть в шахматы и терпеть не мог баскетбол. Он был забавным. Его травмированное сознание слишком хорошо прочувствовало человеческую натуру, чтобы желать снова влиться в цивилизованное общество. « Уолтер! Мы все приговорены к пожизненному заключению в собственной шкуре! Ты как и все другие считаешь меня злом? Но, ведь, это мифология, ее пропорции слишком субъективны, если задуматься…» Этот парень умел говорить мало и много одновременно, слишком вкусно и пресно, комбинировать гипертрофированное с неразвитым. Благодаря этому его первый врач лишился носа. Джокер его просто откусил, предварительно сказав, что в детстве любил играть с рыбками в аквариуме. На вопрос доктора, что он с ними делал, парень ответил, что был акулой. А еще Джокер говорил, что любит делиться… так он сказал своему второму врачу, который пытался узнать о его детских переживаниях. На следующий день в кабинет врача были подброшены старые номера газет «Готем – Таймс», рассказывающие о пропаже детей разного возраста. Доктор Кларисса носилась между кабинетами врачей и камерами пациентов. Её дочь, девятилетнюю Эмми похитили в прошлом году со двора школы. Полиция ее так и не нашла. Обведенная красным карандашом статья вывела молодую женщину из себя. Что касается Доктора Пулитцера, который так яро пытался напичкать Джокера электричеством в тот давний вечер, то врач был обсмеян за своё желание казаться моложе своих лет. « Вам необходима капсула времени, Доктор!» Что это была за капсула времени, оставалось только догадываться. И вот теперь, настала очередь Доктора Блека. Как бы я хотел сказать, что это мягкий, по - своему оригинальный человек смог найти к нему подход. Как бы я этого хотел…». Кабинет Доктора Блека находившийся между третьим и четвертым этажами граничил с оранжереей. Именно поэтому в нем постоянно пахло цветами. Осматривая со скучающим видом стены и книжные полки, Джокер закинул ногу на ногу и насвистывал себе под нос какую- то понятную только ему одному песенку. Мотивчик был простой, легко запоминающийся, без всякого смысла. Резво кивнув на приветствие Доктора, Джокер снова вернулся к разглядыванию полок. Он слышал об этом докторе, и то, что он слышал, его позабавило. Доктор Лукас Блек, имеющий несколько ученых степеней, пропагандировал лечение психологических болезней у детей посредством тока. « Комната молний», кажется, так писали в полицейском отчете в делах, заведенных на имя этого человека. Мистер Блек Джокеру не понравился. Толстый и богатый, было видно, что он бреется каждым утром и вечером. Носовые платки с инициалами, обручальное кольцо, чтобы показать свою значимость. Говорят, что он лечил свою дочь, на тот момент пятилетнюю Шелли электрошоком, когда умерла ее мама. - Вы с таким интересом разглядываете полки с книгами… вы любите читать? Изобразив грустную мину на лице, молодой человек тяжело вздохнул: - Страдания от душевных травм хорошо зачитывать чем-то интересным… - У Вас много было душевных травм? - У меня? - Подняв удивленный взгляд на доктора, Джокер заморгал. – Ни в коем случае! Они были у Писателя Диккенса, в противном случае, он бы такого не сказал. - А..хм.. Запнувшись на мгновенье, Доктор осел в кресле. Сидящий перед ним человек с оживленным вниманием рассматривал его кабинет, вертя головой из стороны в сторону. Зеленые волосы были зачесаны назад, прямая спина, белая кожа, вытянутый подбородок с коралловыми губами дополняли желтоватые глаза с маленькими черными зрачками. Встретившись с ним взглядом, Лукас поспешил разорвать зрительный контакт. Нет , это не были глаза зверя. Он не мог подобрать определения, и начал капаться в бумагах. Свист мешал и начинал раздражать. - Скажите, Доктор, а я могу взять у Вас игрушку? Обернувшись назад, Доктор Блэк посмотрел на верхнюю полку. - Это игрушки моих пациенток. Если хотите, то… - Игрушки пациенток? Речь Джокера была насыщенной. Тембр голоса скакал, что говорило о психопатии. - Да. Знаете, во время сеансов, многие дети приносят свои игрушки. Некоторые, после лечения, мне их дарят. Улыбнувшись, Доктор посмотрел на Пациента. Тот сидел с нахмуренным лбом. - Знаете, я никогда не слышал, чтобы детей лечили током. Ваша диссертация получила много критики. - Вас интересует лечение током? Вы читали мою диссертацию? Это было новостью. Мало кто из обслуживающего персонала знал о научных достижениях врачей. Сами же врачи никогда не обсуждали с пациентами подобного рода вопросы. - В вашем секторе очень хорошая уборщица, Доктор Блек. Она интересная женщина. Она разговаривает сама с собой. Все умные люди разговаривают сами с собой. Завтра должна приехать комиссия из Центра? - Хм. Это закрытая информация для пациентов, мистер Джокер. - ОУ, - нагнувшись вперед, Джокер положил локти на стол врача, оскалившись, он заговорил. Его речь потеряла нотки истеричности, теперь там было полно шипящих звуков, которые разбавлялись неким подобием рычания: - Как и закрытая информация для самой Комиссии не так ли? Сколько их было, Доктор? дети никогда не дарят своих лучших друзей тому, кто делает им больно. Вы это знаете не хуже меня. Сколько на ваших полках пыли.. Фу… Как педофил со стажем вы не могли не потешить себя маленькими презентами в виде этих мягких сувениров. Вы лечили свою дочь электричеством потому что девочка переживала о смерти матери? Или потому что вы ее насиловали? Какая из этих игрушек принадлежит вашей дочери? Она была первой? Блек почувствовал, что его легкие лишили воздуха. Когда то давно, еще в молодости, маленький Лукас прыгал вместе с отцом на парашюте с гор. Когда время останавливается и кислород в тело не вбивается. Он ненавидел эти прыжки. Он ненавидел этот кабинет. - Ваша больная фантазия, Джокер, не пойдет на пользу вашему лечению.. Откинувшись на спинку стула, Клоун поднял ладони над головой и улыбнулся: - Как скажешь, док! Загвоздка в том, что твое дело, веденное Аркхемом все эти годы, будет отправлено по почте в Участок, если ты не уговоришь Директора прекратить использовать на мне токотерапию, да, то же самое случится, если ты расскажешь ему о нашем разговоре… Ситуация изменилась. Блек больше не видел перед собой ухмыляющегося, нездорового пациента. Серьезное лицо Клоуна с впалыми щеками и плотно сжатыми губами больше всего напоминало лицо гангстера. А последних Блек боялся пуще смерти. Он до сих пор не знал кто перед ним… а теперь и не хотел этого знать вообще. Они пробыли в кабинете еще несколько минут, прежде чем Джокера отвели в его камеру. « - В каждом плохом человеке есть что-то… плохое. Вы так не считаете, Док?» Эти слова еще долго вертелись в голове Лукаса Блека. Он не хотел задумываться над тем, что же хотел этим сказать Джокер. Рыжие волосы веером раскинулись по изящной спине. Белоснежная униформа ей шла, очень шла. Мужчина, спрятавшись за затертую штукатуркой колонной наблюдал за Ядовитым Плющом. Насколько совершенной может быть красота? Флюиды этой женщины разлетались атомным взрывом по больнице. А, ведь, его не было всего месяц. Как долго он этого ждал, как следил за ней, вырезая газетные статьи в альбом. Фотографии и засушенная трава… Щеки дернулись в улыбке: она скоро узнает. Он все сделает ради этого момента. Вернувшись после обеда, Джемерия заперся у себя в кабинете. Комиссия! Джек Напьер! Голова, и так страдающая мигренью разболелась основательно. А еще журналисты… Связаться с Сальваторе Валестрой не получилось, впрочем, это можно сделать и завтра. Перебирая бумаги из сейфа, мужчина не заметил, как за окном стемнело. А когда пробило девять часов вечера и больница задрожала от сирены. Выскочив из кабинета, Аркхем бросился к пункту охраны. Узнав новость, мужчина почувствовал, как болезненной волной распухает артрит. Камера 1485 была пуста. Джокер сбежал.