Нежданно-негаданно

Буквы выходят очень ровными. Идеальными, будто не человек их творец, но машина — символы, постепенно заполняющие бумагу, одинаковых пропорций, расположены друг от друга на одинаковом расстоянии, и нет ничего лишнего в них — лишь смысл, впитывающийся в бумагу чёрными чернилами. Этим они отличаются от голоса преподавателя — ведущий вебинар мужчина рассказывает что-то с выражением, иногда предаваясь лирическим отступлениям, которые Эмити перематывает. Этим она отличается от преподавателя — он заинтересован в рассказываемом. Эмити — нет. И она перестала надеяться на то, что найдёт интерес к своей жизни, годы назад, поэтому вынужденное не ощущается таким уж плохим. Просто скучным и бесполезным, как ожидание или безделье. Она открывает вторую баночку энергетика и опрокидывает в себя за раз чуть больше половины— она всегда извлекает из всего как можно больше пользы, а с концентрацией растёт и бодрость. Она записывает в громадную тетрадь ещё пару абзацев теории и допивает энергетик; у неё не получается справиться с желанием сдавить банку, и комнату озаряет скрежет металла, остающегося лежать на столе. Лекция дослушана, и под аккомпанемент гитары соседа, каждый день брезжащего ей что-то через стену, она поднимается со стула и, потягиваясь, идёт к холодильнику: пока Эмити обыскивает его на предмет наличия энергетиков, капли начинают стучать по окнам. Медленный и негромкий дождь не виден в ночной темноте, и лишь по воде на окнах получается удостовериться в его существовании. Но удостовериться в существовании энергетиков не получается, и Эмити, натягивая поверх однотонной тёмно-фиолетовой футболки кожаную куртку, чёрные джинсы и сапоги, выходит в подъезд и запирает дверь. Три лестничных пролёта преодолено, и Эмити выходит. Начинающий покрываться каплями дождя телефон сообщает, что ночной поход Эмити за энергетиками приходится на второй час ночи. Она возвращает телефон в карман, начиная идти к ближайшему круглосуточному магазину; шумит дождь, темно, но Эмити ходит в этот магазин с частотой достаточной, чтобы запомнить дорогу. Кожа куртки крепкая настолько, чтобы Эмити не промокала насквозь, а тепло её квартиры растворяется в темноте медленно, покрывая Эмити невольной дрожью тепла. Тучи закрывают Луну, и лишь свет из окон и фонари создают на лужах блики. Эмити не доходит до магазина. Она заходит в маленький бар; на три столика у стенки и не очень длинную барную стойку приходится лишь один посетитель и барменша. Она садится перед работницей бара на высокий стул и заказывает какой-то коктейль. Эмити невольно рассматривает её — девушка напротив с зелёными глазами и рыжими волосами милая и даже красивая, но Блайт отводит взгляд от неё, как только её заказ принят. Эмити рассматривает незамысловатый интерьер; играет лёгкая, светлая музыка, а к усиливающемуся снаружи дождю прибавляются редкие раскаты грома. Редкие капли стекают с её зелёных прядей на пол. — Марк, уже два часа, — барменша окликает сидящего за столиком посетителя, и тот, махая ей на прощанье рукой, выходит. Это вновь привлекает внимание Эмити к барменше. Они пересекаются взглядами, и Эмити слабо, но видит себя в глазах девушки — небольшие круги под глазами, нечёткие скулы, усталый вид. Она усмехается себе, и барменша улыбается тоже, принимая это, видно, за что-то большее. — Джули, — Эмити станет некомфортно, если она не ответит, но она и не хочет подавать лишних надежд. Она зашла сюда в первый и последний раз. — Эмити Блайт, — странно отвечать на имя фамилией, но она никак не может избавиться от этой привычки. Они остаются наедине. Эмити потягивает свой коктейль, лениво водя взглядом по полкам, заставленным разными бутылками, пока Джули утыкает взгляд в пол. Эмити чувствует, что новая знакомая хочет что-то сказать. — Часто здесь бываешь? — Джули звучит неуверенно, её голос тихий и так и норовит сжевать пару-другую окончаний, и оттого Эмити становится немного более неловко. — Впервые захожу сюда, — она слышит свой голос слишком сухим, но Джули, кажется, обращает внимание не на тон, а на то, что ей ответили. — А ты? — Работаю здесь, — они обе умолкают, и Эмити упорно делает вид, что вслушивается в музыку. Неловкое молчание прерывает скрип входной двери. Движения Джули сквозят профессионализмом, когда она вытягивается, чтобы посмотреть, кто зашёл, и приветливо улыбается, как оказывается, гостье; откуда-то знакомый Эмити голос просит вишнёвый сидр, и с ним сомнений не остаётся. — Боша, — она смотрит, как та сбрасывает с лица капюшон розовой курточки и смеряет Блайт вечно недовольным и презрительным взглядом. — Эмити. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — Эмити пытается звучать ядовито, как всегда бывает с Бошей, однако сейчас в интонации её голоса вплетаются лишь безразличие и скука. — Взаимно, — у Боши отрава получается чуть лучше, но не сильно. Её голос блеклый, необычно тихий и отстранённый, и Эмити даже узнаёт в этом себя. — И что же ты делаешь одна посреди ночи в баре? — Джули уходит в служебное помещение. — Зашла за сидром, а вот ты, похоже, долго здесь сидишь. Эмити прекрасно знала, что так будет. Она прекрасно знает Бошу: они «дружили» с самого детства и до сих пор; однако, стоит им лишь оказаться наедине, они начинают грызться и язвить, отдуваясь за все те улыбочки и ненавистные объятия. Это началось, когда Эмити нашла себе девушку, Луз; она сделала пару глупостей ради неё, и Бошу это невероятно разозлило. И злит до сих пор, даже несмотря на то, что для Эмити Луз — прошлое. Далёкое. Но Боша почему-то никому не рассказала про Луз. Одалия бы строго наказала дочь за отношения с Носедой, если бы только знала, но Боша молчит до сих пор. Эмити прекрасно понимает Бошу, пока не начинает думать об этом. Может быть, Боша действительно просто зашла за сидром — Джули возвращается с бытулкой, и Боша натягивает капюшон обратно и выходит. Эмити совсем не хочется оставаться здесь после их разговора, и она тоже возвращается в тёплую ночь. Эмити понимает, что сильно облажалась, когда ровняется с Бошей. Ей всё ещё нужно в магазин, и, оказывается, дом Боши в той же стороне. — Что тебе от меня надо? — Ничего. Да и у тебя нечего брать, — Боша рычит, уязвлённая колкостью про финансовое состояние, а Эмити улыбается, довольная шуткой. — Хватит ржать, тупая сука. — Увидела своё отражение в дожде? — Эмити не сдерживает смешка; Боша тоже не сдерживается и, резко преграждая ей дорогу, бьёт наотмашь в лицо. Удар приходится в нос, и Эмити чувствует, как в горло стекает кровь. Она проводит рукой по верхней губе, и кровь на пальцах смешивается с каплями дождя. — Чтоб ты истекла здесь кровью, стерва, — Боша продолжает свой путь; Эмити вытирает капли дождя и кровь с лица и невидящим от гнева взглядом рассматривает её спину. Эмити со всей дури толкает Бошу в спину; та вскрикивает и падает, ударяясь носом — и, как кажется Эмити, коленом тоже — об асфальт. — Ты совсем ёбнулась?! А если он у меня сгорбится?! — Боша ложится на бок и хватается за всё-таки пострадавшую ногу, мыча что-то неразборчивое. Она пытается встать, но безуспешно. Эмити понимает, что не может уйти. Не может просто продолжить идти в магазин или развернуться домой, будто это её ногу покалечили; она застывает, подобно пятиэтажкам вокруг, и, как и они, стоит безмолвно, ощущая лишь, как капли дождя мешаются с кровью. — Может, тебе нужна помощь? — Я лучше умру, — хоть Боша активно выражает своё недовольство ругательствами и угрозами, Эмити помогает ей подняться и закидывает её руку себе на плечо. — Какого чёрта ты делаешь? — Ладно. Отпускаю. — Да стой же ты, блять, — Боша раздражённо рычит, но всё же опирается на Эмити. Она махает рукой вперёд. — Моя квартира в ту сторону. Боша морщится, думая о прикосновениях Эмити, но та отчего-то не чувствует взаимного отвращения. Пустота, вторящая скучной темноте неба без звёзд или Луны на нём, и сожаление. Она в самом деле ощущает мерзкое касание сожаления за содеянное, и, сколько Эмити ни пытается доказать себе, что она не сделала ничего, что заслуживало бы сочувствия, она не может отделаться от гнусного настроения. — Зайдём ненадолго в магазин? — А у меня есть выбор? У Боши в самом деле нет выбора, и потому она опирается на прилавок, стоя на одной ноге, пока Эмити закупается; когда Эмити направляется к кассе, Боша окликает её. — Возьми вина. Вон того, — Боша кивает головой в сторону несколько дороговатой бутылки, то ли подначивая, то ли прося её в самом деле, то ли всё сразу. Эмити почти начинает спорить, но, омрачённая весом вины, тяжело вздыхает и берёт злосчастную бутылку, платя за неё. Эмити делает это только из-за того, что виновата. Покупает ей вино, потому что виновата, замерзает, потому что виновата, проводит её до самой двери её квартиры на четвёртом этаже, потому что виновата, и ещё несколько минут пялится в дверь только из-за своей вины. Она пинает дверь, раздосадованная пустой тратой денег, и спускается. Эмити выходит из подъезда, ёжась от появившегося холодного ветерка, разбрасывающего морозящие капли, и начинает поход домой. Дождь усиливается и, когда Эмити доходит до проклятого круглосуточного магазина, со сверканием очередной молнии перерастает в ливень. Эмити ускоряет шаг, проклиная чёртову Бошу и её чёртову ножку, что не может выдержать, верно, ни грамма избыточной нагрузки. Эмити проходит мимо бара и не может справиться с любопытством. Она заходит в небольшое помещение, промокшая и разозлённая, и садится на тот же высокий стул, ставя на соседний пакет с несколькими банками энергетика. Они с Джули снова оказываются одни, но Эмити не даёт той сделать чего-нибудь неловкого. — Часто тут эта бывает? — Кто? — Эмити кивает в сторону того места, где совсем недавно сидела Боша. — А-а, ты про Диану? Она часто здесь бывает, почти каждый день. — Диана, да? Уходить сейчас было бы странно и невежливо, и потому она просит вишнёвый сидр. Эмити заходит домой с утяжелившимся бутылкой сидра пакетом. Когда он ложится на пол, Эмити вешает кожаную куртку, оставаясь в мокрых джинсах и футболке, но не спешит переодеваться; содержимое пакета оказывается в холодильнике, а Эмити подлетает к ноутбуку, открывая мессенджер. Луз отправила ей пару каких-то фотографий. Наверное, милые мемы с кошечками, ни на один из которых Эмити как всегда не ответит. Аладор написал ей огромное сообщение, начинающееся, как всегда, с «Мы с твоей матерью…», но Эмити сейчас не до того, что они с матерью надумали. В групповом чате с Эмирой и Эдриком, из которого Эмити чудом не выходит, появилась сотня новых сообщений, наверняка глупых и бессмысленных. Она еле доматывает ленту чатов до давно пустующего диалога с Бошей. Эмити хищно улыбается, замечая, что та в сети; она возвращается к ноутбуку с бутылкой вишнёвого сидра и начинает печатать. Она печатает быстро и точно — как Одалия, чему Эмити в детстве восхищалась. Эмити Блайт: Здравствуй, Диана. Сообщение прочитано, но Боша отвечает не сразу. Эмити забавит, как та на протяжении минуты то начинает печатать что-то, то перестаёт. Боша Блид: Пошла нахуй Боша Блид: Если у меня что-то не так с носом, я тебя засужу Боша Блид: Мразота Эмити Блайт: Прости меня за произошедшее. Эмити чувствует себя легче после извинений, но отчего-то не выходит спешно из диалога, когда Боша начинает набирать ответ, а ждёт его. Ответа нет долго. Эмити кажется, что Боша готовит огромное сообщение, которое без шансов на спасение разобьёт Блайт, но оно вовсе не такое. Боша Блид: И за ногу ответишь Боша Блид: Это твоя последняя спокойная ночь. Эмити смеётся — точки в сообщениях Боши выглядят нисколько не устрашающими, но комичными. Она ещё минуту сидит у ноутбука в ожидании новых сообщений, но хоть Боша и остаётся в сети, признаков этого она не подаёт. По крайней мере не Эмити. Блайт только сейчас вспоминает про вишнёвый сидр. Эмити меняет насквозь промокшую футболку на такую же тёмно-фиолетовую, но сухую и с рисунком двух кошек, сплетающихся хвостами. Она садится за ноутбук, но после плохой ночи совсем не хочется учиться, и Эмити включает какой-то сериал про приключения подростков в лагере. Третий сезон «Лагеря Купидона» завершается на том, что Полетт находит в лесу чьё-то тело, но приступать к четвёртому сезону Эмити не спешит — говорят, он мало того, что худший, так там ещё и Пьерси не становятся каноном. Она выключает сериал и возвращается в мессенджер. Эмити Блайт: Многоуважаемая Боша, удобно ли держать ногу? И да, чат с самой собой ты сможешь найти чуть выше. Предыдущие сообщения, наверное, должны были попасть туда. Эмити несколько раз перечитывает сообщение, и с каждым разом ей становится стыднее за то, что она написала что-то настолько скучное и ленивое. Она пытается переписать его, но у неё не выходит, и ответ остаётся запоздалым — слишком запоздалым — и глупым. Она думает над ним ещё несколько минут, но потом удаляет, надеясь, что Боша не успела его прочитать. Она заходит на её страницу. На фотографиях, размещённых в её популярном профиле, она выглядит очень весёлой и даже солнечной. Эмити думает, что, верно, ей лишь кажется из-за этой ночи. Эмити знает, что не выдержит больше ни одной фотографии, и закрывает её профиль. Накатывает лёгкая сонливость, но она не хочет спать. Эмити вскрывает банку с энергетиком. Пьёт она медленно, вслушиваясь в ливень и наблюдая за тем, как Полетт пытается рассказать о находке Пьеру.