Попытки Уилла Байерса

Backstabber - Ke$ha Откровенность Уильяма Байерса никогда не ставилась под сомнение, ведь честность и радушие были верными товарищами нашего героя. Следом за дождливой неделей, которую Уилл провёл дома ссылаясь на жар, долгое молчание переросло в удушливую пытку. Пару раз он связывался с Дастином и Лукасом, беспокоившимся за состояние друга, но от Майка ни слуху ни духу. Это тяготило Байерса, потому что обижаться (как ему казалось) должен был он, а не Уилер. И выяснить, что же сейчас на самом деле думает о нём Майк, не представлялось возможным. С Джонатаном, вернувшимся на следующее утро после того злополучного вечера, Уилл решил отложить разговор. Всё-таки у него нынче свои проблемы, и добавлять в эту копилку ещё и юношескую любовную трагедию не имело никакого смысла. Сюрпризом был визит Макс в вечер воскресенья. Уилл незатейливо занимался своими делами, то бишь перебирал кассеты, сортируя по исполнителям, когда Джойс, предварительно постучав, заглянула в комнату и сообщила, что у него гости. Парень никого не ждал, потому на его лице застыла удивлённая мина. На миг даже зародилась призрачная надежда, что это объект его воздыханий, но она тут же оборвалась, когда Байерс вспомнил недельную тишину. Несмотря на домашнюю усталость, любопытство взяло вверх, и Уилл решил принять неожиданного посетителя. Какого же было его изумление, когда он увидел вальяжно стоящую в дверях Макс. — Не ждал? Здравствуй, Уилл, — чересчур броско и с вызовом, но это в духе Мейфилд. Байерс не знал, чего ожидать от столь дерзкого начала разговора. — Здравствуй, Макс? — больше с вопросом, нежели утверждением поприветствовал подругу Уилл. — Что ты здесь делаешь? — Очень гостеприимно, Байерс. Не поверишь, но я здесь стою, — лёгкая ухмылка оживила лицо девушки. Быстрым шагом она преодолела расстояние от порога до койки и завалилась на подушку. Мельком изучив окружающее её пространство, Мейфилд перевела взгляд на Уилла, который, кажется, потерял связь с реальностью. — А у тебя уютно. Что ж, не буду тянуть кота за хвост. Уилл, тебе нужно со мной поговорить. А Уилл, которому, оказывается, нужно поговорить с Макс, проглотил язык. Он находился в полном недоумении и сомневался в действительности происходящего. Все эти дни Байерс практически не раскрывал рта, только во время еды и при кратких беседах с матерью, так как определился, что лишний раз трепаться о своих загонах лишь усугубит сложившуюся ситуацию. Но на горизонте вдруг появляется школьная подруга, требующая (а её тон явно был требовательным) чем-то с ней поделиться. Правильно он расставил хронологию? Может Уилл бредит? — О чём, стесняюсь спросить, я должен с тобой поговорить? — Байерс, если ты продолжишь строить из себя деревенского дурачка, клянусь, я заряжу тебе этой подушкой прямо в лоб! — настрой у Макс действительно был угрожающий, и Уилл даже дёрнулся, когда девушка правой кистью сжала возможное так называемое орудие убийства. Но секунду спустя та всё же успокоилась и с пониманием взглянула на парня. — Уилл, я не слепая. И уж тем более не глухая. Я слышала ваш разговор с Майком в коридоре. Прости, но вы были достаточно громкими. Все заметили твоё изменение, и я подозреваю, в чём дело. Я хочу, чтоб ты открылся мне, уверена, что это именно то, в чём ты сейчас нуждаешься больше всего. Уилл не мог поверить в то, что только что услышал. Глупцом он не был, но всё же полагал, что его сокровенность оставалась сугубо конфидециальной. И не возникало сомнений, что Макс говорит именно о чувствах Уилла к Майку. Дрожащим голосом Байерс принял решение попробовать косвенно выяснить, откуда Мейфилд это известно. — М-Макс, могла бы ты чуть конкретнее сказать, с чего ты взяла, что я изменился? — после этой фразы прямо в лоб Уилла, как и было задумано, прилетела подушка, да с такой силой, что парень чуть не свалился с кровати. — Всё, понял, понял! Да, ты права. Но откуда ты знаешь? — Даже если бы я впала в кому, Байерс, я бы всё равно заметила. Это видно невооружённым глазом. Уилл, ты влюблён. Уилл никогда не признавал это вслух, а уж тем более чертовски странно было услышать это из уст другого человека. Он растерялся и лишь открывал и закрывал рот, не в состоянии подобрать слова. Мейфилд сверлила друга взглядом, надеясь детально разоблачить самозванца, хотя и без того всё знала. — Макс, это невыносимо! Ни дня не проходит без того, чтобы я не винил себя за это. Я был уверен, что никто не подозревает, но оказалось, что даже скрывать это нормально не могу. Я настолько извёл себя, Макс. Сил не хватает, не могу есть и спать, это не окей, ведь так? Я и не полагал, что это может быть так тяжело. И ты верно сказала, держать всё это в себе в тысячу раз трудней. Поэтому сейчас я чувствую некое...облегчение? И я рад, что ты знаешь. Однако жаль, что моё поведение настолько считывается. Хотелось верить, что я смогу сохранить это в тайне. Но я благодарен тебе, ты всё это слушаешь. Макс, что мне делать? Девушка напряжённо молчала, глядя парню прямо в глаза, но минуту погодя переключилась на лежавшую позади Байерса кассету, которую сама же и подарила. Было видно, что она пытается настроиться на какую-то чрезвычайно важную мысль. Глубоко вдохнув, Макс снова посмотрела на друга и медленно, стараясь чётко выстроить предложения, заговорила: — Уилл, мы с тобой не так много общаемся, чтоб я имела право копаться в твоей голове, но всё же сделала это. Пусть я бываю груба, ты мой друг, и должен понять, что я не отвернусь от тебя, даже если такие плачевные обстоятельства. Ты обязан перестать упрекать себя за это, в конце концов, сердцу не прикажешь, как бы это отвратительно по-ботански не звучало, — Уилл засмеялся, и это был самый искренний смех за последние недели. Его тронула речь Макс, и он в кои-то веки ощутил себя поистине защищённым. — Спасибо, Мейфилд. — Да что ты, Байерс, не развешивай сопли, ерунда ведь. То есть, ты не собираешься ей во всём признаться? Пауза. Сбой системы. Перезагрузка. Что? Ему послышалось? — Ей? — Опять ты за своё. Ну Оди. Ты расскажешь Оди о своих чувствах? — К кому? — Ну не к Майку же, Уилл! У меня ещё одна подушка есть, раз ты не прекращаешь чудить. Ты ведь влюблён в Одиннадцать. Чёрт. «Сказать, что она неправильно всё поняла? Или оставить как есть? Твою мать, это беспощадный выбор!» Условия совершенно безвыходные. Уилл уже признал, что влюбился, так что отрицать чувства было бы несерьёзно. Однако у него ещё есть шанс оставить всё в тайне. Мальчишка метался от одного к другому, как попугай по клетке, понимая, что у него считанные секунды для того, чтобы вынести вердикт и объясниться перед Макс. Рассуждая объективно, выгоднее сказать правду, ибо из лжи мог сплестись бы такой клубок, какой ни одна душа бы не распутала, но риск был в реакции подруги. Хотя, если она приняла его поддельную одержимость девушкой, состоящей в процветающих отношениях с его лучшим другом, чего ж не осознать заодно и увлечение этим самым лучшим другом. Вывод был очевиден. Сейчас Уилл расскажет Макс, что на самом деле ему нравится Майк. — Да, мне нравится Оди, — слова слетели с алых губ быстрее, чем Байерс успел сообразить, что произошло. Но как только он уловил смысл сказанного, ужаснулся и мысленно схватился за голову. Обратной дороги не было. — Только прошу тебя, никому не говори! — Хорошо, как скажешь. Не переживай так сильно, довольно убиваться. Обнадежить в этом положении я тебя, конечно, вряд ли смогу, но поддержать уж точно волю имею. Что бы ни случилось, мы рядом. Ты про Лукаса и Дастина только не забывай, они тоже места себе не находят. Я – могила, обещаю. Главное, о чём тебе нужно сейчас задуматься, это как не спалиться Майку. Он то определенно этой новости рад не будет. Но ссориться с ним не советую, как вы тогда у шкафчиков. Он ведь также твой друг, — Уилл почти не слышал, о чём она говорила, так как был оглушён собственным проступком. Байерс не понимал, почему позволил себе такую подлость, и простить себя на мог. «Друзья не лгут, помнишь?» — эхом пронеслось у него в голове. — Да, разумеется. Я тебя понял. Спасибо тебе, Макс, — автоматически произнёс парень и почувствовал, как его крепко сжимают в объятиях. Уилл кровью, потом и слезами выстраивал себе тропу, по которой можно будет безопасно шагать, не боясь оступиться. Но сейчас он начал терять равновесие. Откровенность Уильяма Байерса периодически ставилась под сомнение, ведь честность и радушие были брехливыми врагами нашего героя.