Попытки Уилла Байерса

Stressed Out - Twenty One Pilots Держать под контролем свои эмоции в ответственный момент было исключительной фишкой Уильяма Байерса. Поэтому, услышав голос из рации, принадлежавший явно не Майку, Уилл направил все имеющиеся силы на то, чтобы сохранять спокойствие. — Привет, Уилл! — голос звучал легко и непринуждённо, заставив Байерса омертветь на пару мгновений. — Здравствуй, Джейн, — глубокий вдох и не менее глубокий выдох. И пока парень пытался восстановить участившееся дыхание, до него дошла некая несостыковка. — А что ты делаешь на этом канале? — Майк показал мне эту час-то-ту, так вроде. Он сказал, что я всегда могу воспользоваться ей, потому что мы друзья. Я услышала сигнал. А о чём ты хотел поговорить с Майком? «Не твоё дело», — сказал бы Уилл, если бы являлся непроглядным хамом. Он не мог поверить в то, что Майк действительно поделился с Оди их секретной частотой. У ребят была основная линия, доступ к ней имели все, кто был причастен к событиям годовой давности. Но данная волна принадлежала лишь Лукасу, Дастину, Уиллу и Майку. Пользовались они ею крайне редко, раньше на ней зависали только последние упомянутые. Однако это не означало, что её можно раздавать направо и налево. Так считал Уилл, расценивающий случившееся как предательство. Байерс не винил Джейн, он винил Майка. — Всё нормально, Одиннадцать, ничего, что не подождало бы до завтра, — Уилл унял возмущение, насколько это было возможно, и хотел было закончить столь неполноценную беседу, как его намерения весьма нетактично прервали. — Ты сказал, что это серьёзно. Очевидно, что просто так от него не отстанут. Уилл снова начал постепенно раздражаться, хоть и не планировал выливать всё это на Джейн. Она точно не несёт ответственности за чувства Байерса. Оди лишь недавно в этом мире, жёстком и непонятном. Уилл напряжённо заставлял каждую клеточку своего тела помешать ревности проявиться. Разум должен преобладать. — Оди, я также сказал, что это может подождать, значит, не столь важно. Всё в порядке, — конечно, ни черта не в порядке. Лгал Байерс до противного фальшиво, хотелось прополоскать рот с мылом, только не продолжать эту грязную ложь. Но другого выхода не было, нужно убедить Одиннадцать. — Уилл, ты какой-то странный. Я волнуюсь. Эта фраза была ударом под дых. Похоже, в отношениях Майка и Джейн всё было гораздо глубже, чем думал (или надеялся) Уилл. Синхронизация на ранних стадиях? Вероятно. Рассматривать вариант обыкновенной заботы о друге, видимо, было не так душещипательно, поэтому парень отмёл его сразу. Жгучая боль зарождалась где-то в груди, аккурат подступая к горлу; задрожали губы, настоятельно требовавшие крика; и пока Уилл не достиг апогея своего и без того уязвлённого состояния, необходимо было прервать разговор. — Оди, я прекрасно себя чувствую, тебе не о чем волноваться. Прости, но мне пора, — впрочем, почти коснувшись антенны, Уилл наивно рассудил, что мало ему страданий на один вечер. Недолго думая, он задал вопрос, ответ на который, на самом деле, знать не хотел. — Майк был у тебя сегодня? — Ну да, он полчаса назад ушёл. Он говорил мне о... И всё же обрывать диалог у Байерса вошло в привычку.

***

Беззаботное лето уже было на подходе, однако сумерки по прежнему сгущались неимоверно быстро. Уходящий день был несомненно тёплым и солнечным, поэтому набежавшие тучи, предвещавшие ночную грозу, сопровождались городским унынием. Хоукинс готовился к трёхдневной сырости. В окна дома Байерсов стали стучать первые капли дождя, такого же жалкого, каким чувствовал себя сейчас Уилл. У него было непреодолимое желание выговориться, и он уже был настроен сделать это Майку, но непредвиденные обстоятельства спасли его. Сейчас мальчишка ощущал лишь разочарование, и в первую очередь самим собой. Уилл не должен был позволять таким спонтанным порывам разоблачать себя. Пока этот секрет в тайне, у Байерса есть шанс на продолжительную и относительно счастливую дружбу. Но как справиться с этим зудом, разрастающимся до мозга костей, Уилл понятия не имел. Впервые за долгое время возникла дикая потребность говорить. В качестве собеседника Байерс одобрил бы кого угодно, разумеется, за исключением объекта разговора и его подруги. Он не хотел высказываться прямо, обнажая суть своих метаний, но излить запачканную душу под определённым углом помогло бы Уиллу снова взять контроль над собой. Джонатан. Эта мысль пробила загнанное сознание и позволила предвкушено вдохнуть. Старый добрый братец, готовый выслушать младшего Байерса в любую минуту, подбодрить и наставить на путь праведный, должен был в данный момент грызть гранит науки в своей комнате перед предстоящими выпускными экзаменами. Сорвавшись с места, Уилл выскочил из своей холостяцкой берлоги, как гордо представлял её матери, едва не запутавшись в одеяле. Окрылённый своими намерениями, парень подбежал к двери и, чуть нагло не ворвавшись, притормозил и настойчиво постучал. В ответ последовала лишь гробовая тишина. Повторив стук и вновь не дождавшись реакции, Уилл подумал, что Джонатан опять сидит в наушниках, потому широко и бесцеремонно отворил дверь. Единственное, что Байерс разглядел в тусклом свете настольной лампы, это держащиеся на соплях постеры с «АС/DC» и «Metallica», добросовестно заправленную постель, привычно раскиданные по полу носки и приоткрытое окно. Ничего, что говорило бы о пребывании здесь Джонатана последние часа два. Немного отрезвившись от нахлынувшего секундами ранее вдохновения, Уилл подошёл ближе к кровати и заметил смятую записку. «Мам, приду поздно, мы с Нэнси делаем проект. Пожелай Уиллу спокойной ночи от меня. Люблю» По всей вероятности, учитывая погоду, которая вряд ли собиралась смилостивиться в ближайшее время, Джонатан сегодня не вернётся. И этот факт настолько задел Байерса, что мигом вылетев из комнаты брата, он пулей помчался в ванную, где его вывернуло наизнанку. Уилл понимал, какой проект они делали с Нэнси, и ему было завистно и обидно. Почему именно тогда, когда самые дорогие ему люди необходимы больше всего, их нет рядом? Уилл любил Джонатана и был рад его отношениям с Нэнси Уилер, но сейчас он искренне нуждался в брате. Они давно сердечно не общались, Уилл бы даже полностью открылся ему, только бы услышать, что он важен хоть кому-то. Уилл ополоснул лицо и взглянул на себя в зеркало. Бледные втянутые щёки, на которых некогда выступал румянец, пустые, как стёкла, светло-карие глаза, синеватые губы и застывшие брови. Байерс смотрел в зеркало и видел незнакомца. Испугавшись самого себя, он отпрянул назад и заторможенно вышел из ванной. Оказавшись в родной кровати, Уилл неотрывно глядел в потолок, чувствуя, как подступает непрошеная паника. Парень сжимал и разжимал руки, стараясь унять дрожь в пальцах. Он совершенно не понимал, как обычная влюбленность может довести до такого состояния. Уилл прикрыл глаза, пытаясь сохраниться в пространстве. Держать под контролем свои эмоции в любой из моментов было фиктивной и липовой фишкой Уильяма Байерса.