Попытки Уилла Байерса

The Chain - Fleetwood Mac Уильям Байерс хватался за каждый шанс быть спасённым, что преподносила ему судьба, но уготованные препятствия вновь и вновь ломали кости. Когда Уилл пришёл в себя, то ещё долго не мог понять: вспотел ли он так сильно перед падением или успел искупаться будучи в отключке? Подсказка явилась сама собой в лице рыжей подруги с бутылкой воды в руке, что склонилась над парнем с виноватым взглядом. Шаткие пазлы стали постепенно собираться в одну единую картину последних десяти минут. Вот Байерс бежит за Макс, тут он слёзно кричит о прощении, далее наблюдает очень уж странную реакцию девушки, потом слышит голос за спиной и... темнота. Мог бы всё это быть всего лишь чудаковатый сон? Уилл надеялся на это. — Твою мать, Байерс, ты когда нибудь перестанешь пугать нас всех до чёртиков?! Голос принадлежал явно не Макс Мейфилд. Если только от страха он не понизился на пару тонов. И как бы Уилл не хотел до последнего верить в эту версию, представшие перед взором карие глаза моментально отмели все надежды. Со смесью иронии, заботы и испуга на него глядел Дастин Хендерсон, собственной персоной. Аккуратно приподнявшись на локтях, Байерс медленно осмотрел сидящего рядом друга. Идеально отглаженная (вероятно, мамой) зелёная в клетку рубашка, под которой скрывалась белейшая футболка, синяя с жёлтым козырьком кепка и полосатые тёмные штаны. В стиле незаурядного подростка, всё верно. На лице застыло выражение растерянности, будто он пытался подобрать слова, но ничего здравого не лезло в голову. Уилл понуро опустил голову и спросил: — И сколько я так лежал? — Минуты три-четыре, не больше. Но это не отменяет того, что так делать не стоит, — девушка поспешила ответить, дабы отсрочить назревающий неловкий разговор. — Я не намеренно, вы же понимаете, — парень отвёл взгляд на затёртые кроссы Дастина, набрал воздуха в лёгкие и на выдохе задал очевидный вопрос. — Вы ведь всё слышали? Дастин, и ты слышал, да? Хендерсон обречённо вздохнул и кивнул. Макс прикусила губу, смахнула упавшую на щеку ресничку и крепко сжала ладони между собой, стараясь унять чувство стыда, свято веря в свою вину. — Понятно. Что ж, оправдываться мне нет смысла. Я могу лишь попросить вас молчать, но и то уже не спасёт меня. Друзья, простите меня, — Байерс поднялся на ноги, отряхнулся и двинулся в сторону класса. Мысли, одна за другой, острой болью врезались в стенки черепа, сопровождаясь постепенным повышением давления и растущим страхом в груди. Очевидное разоблачение значило новый эпизод в жизни паренька: паранойя, бегство, признание, спасение и попытка ухватиться за тень шанса, что могла продлить молчание. Рано или поздно Майк узнает обо всём. И совершенно чуждое ранее решение внезапно осенило Байерса. — Уилл, остановись. И Уилл остановился. Более ему не нужно было повторять дважды.

***

Майк никогда не отличался внимательностью и проницательностью. С самого детства, когда у родителей случался очередной скандал, маленький Уилер закрывался в комнате и переключался на книги или игрушки. Родители снова мирились, а у паренька постепенно атрофировалась способность подмечать детали, дабы не обнаружить предпосылку новой ссоры. Он становился всё рассеянней и рассеянней, спотыкался, терял вещи и совершенно не акцентировался на тонкостях других людей. Нет, он был тактичным и аккуратным, просто не замечал мельчайших изменений настроения, чем, например, отличалась Оди. Из-за это у них с Джейн часто возникали споры. Девушка требовала больше внимания, чем парень мог предоставить, ибо считал, что всё и без того в норме. Он не видел потухших взглядов, смущённых жестов, неловких улыбок. Уилер руководствовался логикой. Однако, даже при всех своих особенностях, Майк не мог не заметить сильных преображений со стороны своего лучшего друга, Уилла. Он искренне пытался разобраться, поговорить, сблизиться, понять, но то ли Байерс не давался, то ли Уилер был глуповат. Майк много наблюдал за приятелем, старался копаться в его голове, искал и искал причину — тщетно. Уилл был чёртовой загадкой. Когда парень прижал Байерса в школьном коридоре, заглянул в испуганные оленьи глаза, зародилась догадка, что ответ ближе, чем может казаться. И что он может быть в нём самом. С этих пор началась безжалостная игра. Словно фигурки на шахматной доске наивные мальчишки делали ходы, стараясь поставить друг другу шах и мат. Стратегии усложнялись, тактика Майка хромала, а Уилл набирал обороты, вгоняя обоих в тупик. Победа переходила из рук в руки, слабину было давать нельзя. Подставы, зигзаги, срубы, Е4, С2, А5... Борьба за свободу, за правду, за знание. Каждый вгрызался в первенство и шанс быть понятым. Это безумство. Побег Уилла из Старкорт-Молла знаменовал преждевременное поражение. Майк был в шаге от столь дорогой потери, но допустить этого не мог. Тем же вечером он заперся в комнате и принялся думать, думать и ещё раз думать. Ему не нужен был гарантированный план, всего лишь остаться на плаву и спасти одного утопающего. Раскрыв затёртый до дыр блокнот, который парень использовал во времена поисков Байерса, Майк отступил три строчки от последней записи и вывел корявыми буквами: «Что случилось с Уиллом?». В предвкушении вдохновения он поставил первый пункт и хотел было начать писать, вот только теперь не знал, что именно. И снова Уилер поспешил. Взгляд скользнул вверх и мальчишка прочитал предыдущую заметку: «...я знаю, что он найдётся, по другому и быть не может. Мы осмотрели окрестности школы и его дома. Ничего. Полиция тоже не обнаружила следов. Я думаю, что он убежал подумать. Уилл такой, он любит думать. Но пока он пропавший». Запись была в жёлтых разводах, и Майк вспомнил, как писал это. Тогда он сильно плакал, но заставлял себя верить в спасение друга. Через пелену сомнений, тревог, ударов и падений Майк знал, что Уилл вернётся. Сдаться означало бы предать. Вот и сейчас перед ним стоял этот выбор. Предпринимать или опускать руки? Грани возможного стирались как пыль, а Уилер всё выл о безвыходности. Тогда он вкривь и вкось вывел несколько пунктов. Никто не обещал, что всё будет согласно плану, никто не заверял, что предположения правдивы, но на то это и дружба. Поддержка, вера, любовь и никаких гарантий. Он отказывался от стратегий и тактик. Стоило прекратить эту борьбу. И тем ранним утром, когда Майк снова решил прийти в школу до начала первого урока (редкость), перед входом в заведение он присел на скамейку и раскрыл портфель. Копаясь в тетрадках и бесполезных безделушках, словно в своей голове, парень пытался отыскать тот самый скомканный листок. В данный момент он испытывал в нём кислородную потребность. Надо было в двухсотый раз перечитать, проанализировать и вздохнуть. Пока что это всего лишь листок. Сгорбленные плечи распрямились, воздух вновь оказался в лёгких: Майк нащупал. Облокотившись на спинку облезлой скамьи, которую давно было пора покрасить, мальчишка развернул шершавую бумагу. Размашистым почерком было выведено следующее: 1. Уилл меня избегает. Поговорить не получается. Как действовать? Оказать помощь, быть рядом, обнять, обнять, обнять. 2. Насколько известно, Его больше нет, Уилл в безопасности. В чём причина? Проблемы дома? Джонатан уверяет, что всё в порядке, но явно чего-то не договаривает. Ставлю всё, что дело во мне. 3. Я провинился? Скорее всего, слишком погряз в отношениях с Оди. Уилла наверняка это обижает. Возможно, он ревнует. Больше времени проводить с ним. 4. Каковы мои шансы наладить общение? На последнюю строчку Майк так и не нашёл ответа. Объективная его сторона понимала, что записи бессмысленны, однако отдельная его часть настаивала на этом расследовании. Нельзя пускать всё на самотёк, Уилл такого не заслужил. Принята здравая мысли разобраться ради Байерса. Майк очень боялся потерять его. Свернув и засунув заметку в самый глубокий карман рюкзака, Уилер потянулся и вдохнул свежего прохладного воздуха. Это немного привело его в себя, и он подумал, что становится зависимым. В очень мелких пропорциях, крошечных шажочках, но всё в голове Майка сейчас крутится вокруг одного единственного Уилла. Он ощущал себя гармонично тупым и одержимым. Прервали его рассуждения крики из холла здания. Голос был знакомым, но стёртым в глухих стенах. Ещё пару минут Уилер прислушивался, не решаясь зайти, но не из страха, а из уважения. Возгласы явно имели бурный характер. «Вероятно, кто-то из школьных любовников повздорил. Не хотел бы я, если б в момент нашей с Джейн ссоры кто-либо нас потревожил». Затем раздались чёткие, звонкие и стремительные шаги по направлению к выходу. Майк подскочил и пошёл прочь, не желая встречаться взглядом с нарушителем прекрасной утренней тишины. Постепенно отдаляясь, парень почувствовал, что за ним кто-то идёт, наращивая темп. Немного ускорившись, он завернул за угол в надежде скрыться от глаз преследователя. Наклонив голову вниз, Уилер сделал вид, будто ищет что-то в сумке, совершенно не обращая внимания на проходящего. Но заприметив остановившееся напротив знакомые кеды, он с удивлением замер. Следующее, что Майк почувствовал, это как нежными тонкими пальцами его подбородок поднимают вверх. Затем тёплый выдох в районе ключиц и мягкие пухлые губы на своих губах. Уилер забылся. Уильям Байерс хватался за каждый шанс быть спасённым, что преподносила ему судьба, но уготованные препятствия восстанавливали поломанные кости.