Попытки Уилла Байерса

You Get Me So High - The Neighborhood Уильям Байерс большую часть жизни старался быть выше своих страхов, и переломные моменты были лишь способом закалки для юнца. Гордым шагом Уилл переступил порог своей комнаты и также гордо захлопнул дверь, чуть ли не наставляя потолок обвалиться на головы жильцов этого дома. С кухни послышался недовольный окрик матери, но Байерсу было всё равно. Сейчас да. Его серые клеточки заполонила душащая пустота, оттого всё тело ныло и гудело. Уилл пятился к постели, продырявливая взглядом ручку двери, надеясь не увидеть её открывающейся. И только-только парень хотел развернуться и запрыгнуть на кровать, как низкий бархатный голос, который он не ожидал услышать, прорезал тишину: — Я всё знаю. — Твою мать, Джонатан! — Уилл действительно чуть не откинулся от страха, восхищаясь эффектом неожиданности своего брата, но в то же время проклиная каждую его конечность. — Во-первых, мама у нас одна. Во-вторых, почему ты мне раньше не рассказал? — Джонатан говорил аккуратно, но серьёзно. Не было понятно его отношение к тому, что он узнал. Осталось выяснить, что именно. — О чём ты говоришь? Можно чуть конкр... — Уилл прервался на полуслове, увидев зажатый в руках его рисунок недельной давности. Обнадеживало лишь то, что Джонатан не смял его. Однако сейчас от разговора можно было ожидать чего угодно, отрицать уже не выйдет, хотя и на чистосердечное Байерс был не готов. — Вот чёрт. Джонатан, я м-могу всё объяснить. Я хотел...то есть, пытался, но...и ты ушёл... Я не знаю...как бы, чёрт...и теперь ты нашёл, а я зачёркивал... Это сложно...я...я... Прости... — Уилл... — мальчишка ощутил крепкую ладонь у себя на плече и оборвал свою неполноценную тираду. Он поднял голову и столкнулся с самым нежным и заботливым взглядом карих глаз за всю свою жизнь. — Уилл, ты не должен бояться меня. Ты думаешь, что я отвернусь от тебя? — Не знаю, просто... — Это был риторический вопрос, дурында, — старший Байерс потрепал младшего по макушке и продолжил пламенную речь. — Запомни, запиши, да хоть на лбу себе высеки: я никогда тебя не брошу, чтобы ни случилось! Понял меня? Кивни, если да. Умница. Это мне надо извиняться, меня вовремя не было рядом. Я слишком увлёкся буйством за пределами этого дома, совсем позабыв о вас. — Джонатан, нет, хватит. Не всю же молодость на нас с мамой прожигать, у тебя есть личное, и ты имеешь на него полное право. — Я хочу быть тем братом, которому ты сможешь рассказать о таком, — Уилл не столько услышал, сколько почувствовал, как надломился голос Джонатана. Ему стало жаль себя, брата, маму, Майка и весь мир, который заставляет испытывать его какие-либо эмоции. Совершенно не справедливо, что окружающие Байерса люди сталкиваются с тревожными мыслями, эпицентром которых является Уилл. Он должен превзойти это, а значит, первым делом превзойти себя и свои чувства. — Джонатан, ты есть такой брат. Именно поэтому я сейчас всё тебе расскажу. И Уилл рассказал. Поведал и о рисунках, и о разговорах, и о самом Майке, разумеется. Самым тяжелым был рассказ об их последней встрече, то бишь пару часов назад. Уилл не знал, как реагировать на эту ситуацию, потому отпустил себя и глупо разозлился. Вылил весь мусор, месяцами копившийся в парне, на бедного Майка. По крайней мере, Уилл ожидал, что так и скажет Джонатан. — Что ж...ага... — парень немного задумался, но минуту погодя вскочил с кровати и выбежал за дверь. Стоило признать, что по неожиданностям Джонатан был профи. Уилл минуты две сидел в ступоре, полагая, что брат сбежал от беседы? Лишь несколько минут спустя Джонатан вернулся в комнату, сжимая что-то в кулаке. Он присел рядом с Уиллом и раскрыл ладонь. — Это подарил мне Лони на десятилетие, — Уилл приблизился и разглядел тонкий серебренный браслет с переливающимися узорами и высеченными буквами «LD». Младший Байерс ни разу не видел, чтобы Джонатан надевал эту вещь. — «С любовью, папа». Забавно, да? Он пылится у меня в ящике уже который год, потому что этот подарок лишь формальность. Свою любовь необходимо доказывать, и ежедневно, ежеминутно. Он прогулял это время. Я показал тебе его с той целью, чтоб ты понял, как быстротечна и несправедлива бывает жизнь, когда творишь ерунду. Нельзя терять ни секунды, если действительно дорожишь. Уилл, с глазами полными восторга и отчаяния, смотрел на брата и не знал, обнять того или послать. Поддержка была зачётной и старательной, она тронула душу Байерса, но то было бессмысленно. Уилл отчетливо осознавал, что до признания ему как до Китая. Хоть несмотря ни на что, определенная мысль отложилась в головешке юнца... Время было позднее, Джонатан покинул покои Уилла, получив утвердительный ответ о понимании сути сказанного. Пускай близкие всегда будут уверены в том, что у него всё хорошо. Так проще.

***

С того знаменательного дня прошло несколько дней, а Майк и Уилл так и не поговорили. Они не избегали друг друга в школе: так же сидели за соседними партами, по прежнему всей компанией ели в столовой, здоровались и прощались. Но не говорили. Из общих обсуждений друзей Байерс узнал, что Уилер и Джейн вроде как помирились, но Майк об этом совсем не говорил, когда раньше каждая птаха слышала подробности их отношений. Было отчётливо видно, что парень о чём-то тревожится, постоянно витает в облаках и откликается лишь на щелчки в реальности. Уилл часто смотрел на него, но уже не с тем подтекстом. Он переживал за друга, но и обиду проглотить не мог. С Макс тоже не особо ладилось. Байерс понимал, что перегнул палку, и хотел извиниться, ибо стал допускать истину в тех словах девушки, но не решался сделать шаг. В общем и целом, мир вокруг Уилла рушился с каждым днём всё сильней и сильней. В конце концов, когда прошла ещё одна неделя напряжённой тишины, одним прекрасным утром четверга, Уилл проснулся с мыслью, что так больше нельзя. Если он сегодня не сможет решить хотя бы треть своих гнетущих проблем, то просто напросто перестанет себя уважать! Или Байерс делает прыжок, или разбивается не попытавшись. Несмотря на каких-то две недели до лета, погода была пасмурной, ровно как в день разлуки двух друзей в Старкорт-Молле. Нацепив затёртые до дыр джинсы и потрёпанный свитшот, Уилл запрыгнул на железного коня и помчался в школу, надеясь застать отрёкшегося друга в такую же рань. С ветерком прибыв к порогам здания, Байерс пронёсся по пустым коридорам в сторону класса. Но перед тем, как войти, юнец остановился и добрал побольше воздуха в лёгкие. Набравшись достаточно смелости, он отворил дверь и шагнул вперёд. Весь пыл, набравшийся пятнадцати минутной ездой, покинул тело Байерса также, как и резкий выдох. В аудитории никого не было, и возникло ощущение, будто где-то проплыло перекати-поле. Уилл зажмурился на несколько секунд, чтобы унять рвущийся от досады крик. Он опоздал. Опоздал на своё спасение. Вся уверенность, вся накопленная сила воли померкли, словно никогда и не существовали. Парень побрёл к родной парте в намерении погрузиться в сон. Однако не успел он опуститься на стул, как услышал знакомый звук колёс. Внутри снова заискрилось, может хоть здесь он попытает удачу? — Макс! Макс! Подожди! — Мейфилд в наушниках пронеслась мимо кабинета, даже не повернув голову. Уилл рванул в её сторону, стремясь нагнать подругу. — Ма-а-а-акс! Вероятно девушка почувствовала движение сзади и затормозила. Но обернувшись и увидев Байерса, снова зашагнула на скейт и уже собиралась поехать дальше, как только Уилл схватил её за руку и не дал сдвинуться с места. Мейфилд вопросительно и предвзято подняла брови и уставилась на запыхавшегося друга. Всеми силами пытаясь восстановить дыхание, парень положил вторую руку на плечо оппонента и виновато прошептал: — Извини меня, Макс. — Что, прости? Не расслышала, — она однозначно желала поиздеваться над ним, но имела на то право. — Мейфилд, пожалуйста, прости меня! Я был чертовски не прав, — Уилл говорил искренне, хоть и понимал, что слов не достаточно, чтобы загладить вину. — Да что ты? Как же наш славный Байерс может быть не прав? Ты перегрелся? — Прошу тебя, не надо. Я правда раскаиваюсь и сделаю что угодно, чтобы ты меня простила. — Прям что угодно, Уилл? — в голосе явно слышались ехидные нотки, чувствовался подвох, но юнец уже пообещал себе, что не отступит и превзойдёт свои гнилые страхи. — Да. Что угодно. — Тогда расскажи мне, что же происходит с тобой на самом деле. И я поняла, что дело совсем не в Оди. Пути назад не было. Уилл понимал, чем рискует, но так продолжаться не может. Необходимо переступить через себя и тем самым помочь. Себе же, в первую очередь. Да, Макс действительно никому не разбалтывала про «влюбленность к Джейн», и Байерс гарантировал, что его подлинный секрет она не выдаст, но шанс осечки присутствовал, в любом его проявлении. Его бросило в жар, запотели ладони, зрачки сузились до размеров пылинки, а выбор делать стоило как можно скорее, пока Мейфилд не передумала. За считанные доли секунды в голове у Байерса на пятьсот раз произошли расчёты всех «за» и «против». Он разрывался между надёжностью и спонтанностью. И всё же опасность была слишком высока. Да - нет, нет - да, сказать - промолчать, сбежать - признаться. Быть выше, быть сильнее, быть увереннее. Закрыться, сдаться, пропасть. Сердце колотилось с бешеной скоростью, будто Байерс решал кому жить, а кому сгинуть. Попытка лишь одна. — Я влюблён в Майка. Парень смотрел прямо в голубую бездну радужки подруги, в надежде отыскать хоть что-то обнадёживающее. Но её взгляд был испуганным, и направлен был за спину Байерса. — Что?! В глазах потемнело, и Уилл ощутил, как теряет равновесие. К счастью, сзади оказались крепкие руки, в которые и приземлился мальчишка перед тем, как забылся во тьме. Уильям Байерс большую часть жизни очень-очень старался быть выше своих страхов, и переломные моменты были чересчур действенным способом закалки для юнца.