У каждого свои секреты

— Анастасия, почему же ты не дома, и даже в школьной форме сейчас? — спросил Глэм. — Я думала, что сегодня у нас учебный день и направлялась в школу, как вдруг встретила Лиф. Она и просветила меня, рассказав о прорванных трубах. — А родители? Им не сообщили об этом? — Нет. В группе класса их нет, а классный руководитель видимо, забыла. Снова повисло молчание. Никто не знал, как же начать новый диалог, как вдруг Ди сказал: — Папа, у тебя в кабинете я видел скрипку со смычком. Не мог бы ты сыграть нам что-нибудь из великих произведений Иоганна Себастьяна Баха? — произнес блондин с легкой ухмылкой. Он чувствовал, что уже близко к цели. — Зачем тебе это, сынок? — спросил Глэм, следом сделав свое привычное выражение лица, да бы скрыть истинные эмоции. — Нам в школе по музыке задали внимательно прослушать одно из произведений этого композитора и написать о том, какие чувства мы испытываем во время прослушивания. — Я не помню, чтоб нам такое… — недоговорила Анастасия. — Задание дали тогда, когда ты была на больничном, — перебил ее голубоглазый блондин. — Тебе именно от меня и сейчас нужно это услышать? — Мужчине не очень нравится играть классические произведения на скрипке, так как во время игры ему в голову лезут воспоминания, о которых он бы пожелал забыть. Ди кивнул головой. Через пару минут футляр со скрипкой уже лежал на кухонном столе, и все сидящие его рассматривали. Глэм потянулся к черному, твердому футляру. Мужчина аккуратно расстегнул замочек и взял в руки смычок. Блондин стал ослаблять струну, поворачивая колок по часовой стрелке до тех пор, пока между самой струной и грифом не стало достаточно места, чтобы между ними можно было свободно провести карандашом от одного конца смычка до другого. Следом, металлист обработал смычок темной канифолью, а потом и протёр скрипку сухой тряпкой. Он медленно встал и взял инструмент за гриф, расположив его торцом напротив шеи. Дальше, Глэм положил скрипку концом нижней деки на ключицу. Мужчина разместил кисть левой руки под верхней частью грифа и держал так, что завиток был направлен от него. Себастьян снова взял в правую руку смычок и расположил его приблизительно посредине между подставкой и накладкой грифа параллельно верхней деке. Себастьян глубоко вздохнул, и окунулся в игру полностью. Он и не замечал того, что происходит вокруг него. Раздался мелодичный и аккуратный звук. Мужчина провел смычком по дорогим, жильным струнам скрипки. Аккуратные, идеально выведенные ноты были слышны по всему дому. Сидящие за столом лишь молча и с восхищением слушали прекрасные звуки музыкального инструмента. Даже облака закрыли солнце, чтобы оно не мешало Глэму исполнять музыку. На его лице изображались все эмоции и чувства, что находились в музыке. Худая рука опустилась вместе со смычком и мужчина направил взгляд на семью и друзей. Хэви, выпрыгнув со стула воодушевленно произнес: — Вау! Папа, ты так классно играешь на скрипке! — Это случайно не «Рождественская оратория» Баха? — спросила Настя. — Именно она, — после этих слов, в открытое окно просунулась волосатая нога взрослого мужчины, так как штанина задралась. Анастасия выпучила глаза и посмотрела на окружающих. В их лицах она ничего не заметила, будто такое они видят не впервые.