Клыки и зубы

      Лето закончилось, дни стали короче, а вечера холоднее — за окном разгорался сентябрь.       Прошло несколько сеансов, два месяца, и вот пациент критично осматривал результат упорной Тэхёновой работы в зеркало, корча милые… то есть, безусловно, жуткие, по его мнению (не по мнению врача), вампирские гримасы.       — Вау, это…       — Потрясающе? — самодовольно выдал Ким.       — Не то слово! — Чон сиял, словно рождественская ёлка, сверкая новыми клыками, и, похоже, совершенно не понимал, что в такие моменты творил с его сердцем.       Как уже говорилось ранее, прошло два месяца, помощь пациенту была оказана, а значит, настала пора с ним прощаться. Ведь так?       Как бы ни хотелось удержать его подольше, а позволить себе схалтурить в своём зубном деле Тэхён попросту не мог, поэтому сделано всё было качественно, безукоризненно и точно в срок. Не только потому что он давал клятву Гиппократа, а ещё потому что видел, как это было важно для Чонгука.       Несмотря на то, что их отношения так и не вышли за рамки “врач/пациент”, кажется, за эти несколько сеансов они стали чуточку ближе. Если вы, конечно, считаете неловкие ужимки, стоматологические процедуры и робкие взгляды полноценным сближением, то да.       Секретарша же каждый раз закатывала глаза на задушевные рассказы своего босса о его зазнобе, пока после очередного томного вздоха: "Ты бы видела его глаза, Мини, когда мы случайно соприкоснулись руками" — не взвыла: "Всё, я больше не выдержу. Ваши детсадовские заигрывания мне уже поперёк горла. Гном подери, Тэ, позови ты парня уже на свидание в конце-то концов, а то он, пока дождётся, плесенью покроется. Даже его долгой жизни не хватит".       Нет, она, конечно, права. На словах, вроде, легко, а вот на деле…       — Я так благодарен тебе. Ты просто не представляешь.       Повода задерживаться у Чона больше не было, а Ким не знал, как этот самый повод найти.       Ещё никогда в жизни он так не робел и не боялся быть отвергнутым. Словно ему было не тридцать почти, а пятнадцать, и он являлся прыщавым подростком, который пытался урвать слюнявый поцелуй у такого же прыщавого подростка. Правда, теперь перед ним сидел потрясающий парень с очаровательной улыбкой и красивыми глазами.       — Ну, что ты. Я же врач, это мой долг.       Чонгук неуверенно кивнул, направившись к выходу, но Тэхён в последний момент окликнул его:       — Знаешь, если вдруг снова что-то случится, я буду рад помочь.       Тот округлил глаза, после чего, негромко рассмеявшись, помотал головой.       — Нет, спасибо. Я бы не хотел снова оказаться в твоём кабинете, ты уж извини.       "Чёрт!" — мысленно впечатал себе в лицо ладонь Ким. — "Вот идиот. Не мог придумать ничего получше?".       — Так что... Я пошёл?       "Давай же, останови его".       Только он набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать ещё что-нибудь (ловкое или неловкое, это уж как повезёт), как вдруг дверь распахнулась, а в кабинет суматошным вихрем влетела его секретарша.       — Босс, есть одно дело. О, господин Чон, вы нас покидаете? — Та картинно положила руку на сердце, чтобы затем сокрушиться: — Как жаль. А я как раз хотела попросить вас помочь в одном деле господину Киму, но раз вы торопитесь.       Весь вид Тэхёна так и кричал: "Что, чёрт возьми, ты творишь?" — но одна наглая особа даже ухом не повела, только нахально вскинула бровь на вампира, мол: "Слабо?".       — Чем помочь?       Если зрение Кима не обманывало, то Чон действительно оживился. Тэхён боялся, что причина крылась не в нём самом, а в том, что тот просто был альтруистом да и вообще по жизни добрым малым. Помочь перейти дорогу пожилой гаргулье — запросто, спасти застрявшего дракончика — без проблем.       "Точно", — пригорюнился в мыслях Тэхён, вспомнив чужую героическую историю. — "Просто кое-кто слишком добрый, чтобы отказывать".       — Ну, Тэхён уже год как страдает от одной проблемы.              Ким после этой фразы начал мысленно перебирать все свои хронические проблемы, коих был целый вагон и маленькая тележка, а та держала таинственную паузу и как обычно колупала лак на пальце (сдался он ей, что ли?).       Две пары глаз выжидающе уставились на неё, одна — заинтересованно, вторая — бросая гневные взгляды в девичий затылок, пока Мини, наконец, не сдалась:       — Мертвяки.       — Мертвяки? — переспросил Тэхён, словно и не было никакой проблемы: "Кто такие "мертвяки?" Сэр, вы знакомы с мертвяками? Мисс, а вы? Кто-нибудь их знает?".       — Тэхён уже несколько месяцев страдает от бессонницы, потому что всё никак не может поладить со своими соседями.       Чон вопросительно воззрился на него, а ему вдруг стало неловко, словно его уличили в постыдной слабости. Ну, не умел он находить общий язык с неупокоенными. Не умел! С какой угодно нечистью за годы учёбы и практики научился, а этих ребят чурался, как прокажённых.       В приличном чудищном обществе таким обычно не кичатся, вот Тэхён и рассказал о своей маленькой фобии только Мини (Чои не в счёт, та подслушала). Выходит, что посвящённым теперь оказался и Чонгук.       — Вы же, вампиры, умеете общаться с мертвяками, так? Я знаю, что не только вы, конечно, но Тэхён у нас просто закомплексованный трудоголик, поэтому у него нет среди знакомых ведьм и колдунов. Так что вы его последняя надежда, господин Чон.       Пообещав себе отравить феечку чем-нибудь забористым, когда они после работы пойдут пить медовуху и сплетничать, Ким затаил дыхание в ожидании ответа, ища в чужих глазах хоть какой-то намёк, а выдохнул только, когда Чон ответил:       — Да, конечно, помогу. — Тот аж просиял, словно его не на кладбище звали, а — в кругосветный круиз (хотя, может, вампирам по нраву как раз таки первое?). — Когда приступать?

***

      Тэхён волновался. Сильно волновался. Он наворачивал круги в своей гостиной, по нескольку раз подходя к зеркалу, чтобы поправить рубашку или идеально уложенные волосы.       Ким постоянно одёргивал себя от обнадёживающих мыслей, но всё равно продолжал их обмусоливать: "Если бы это было свидание, ты бы сводил его в "Ведьмин глаз" или "Три сосны". Или куда там нынче ходят парочки?"       Он жевал губу, считая минуты до полуночи.       "Держал бы его за руку и шептал на ушко комплименты".       Картинка встала перед глазами так ярко, что его сердце на секунду замерло в груди, боясь спугнуть наваждение, но тут же рассеялась.       "Так, стоп, меня несёт. Он мне просто поможет и поедет к себе. Это не свидание. Это просто встреча с парнем, который мне нравится, ночью у меня дома, вот и всё".       Раздалась трель дверного звонка, настенные часы пробили полночь, а за окном послышался вой бедолаги-оборотня, для которого наступила очередная бессонная ночь, происходившая раз в месяц — полнолуние.       Тэхён в отличие от него радовался тому, что сегодня он не ложился скучно спать как обычно. Его ждали другие планы.       Под ногами засуетился Ёнтан, возмущённо тявкая, чтобы тут же оказаться схваченным под животик и размещённым в руках.       На пороге стоял Чонгук. Умопомрачительно красивый, надо сказать, в чёрной рубашке, джинсах в облипку и…       — Ого, ты сделал новый пирсинг?       С серебряным колечком в губе, соблазнительно сверкнувшим в свете лампы.       Тот сегодня выглядел немного иначе, чем обычно. Наверное, виной тому служила неброская подводка на глазах, делающая взгляд более таинственным и манящим, затягивающим в самую бездну.       — А, это? — Чон коснулся указанного места. — Да. Тебе не нравится?              Образ коварного обольстителя мгновенно разрушился из-за округлившихся глаз.       Тэхён ободряюще улыбнулся, покачав головой.       — Наоборот. Тебе очень идёт. — Он жестом пропустил гостя внутрь. — Ты хорошо выглядишь.       Ким не знал, то ли на него так луна действовала, то ли смущение Чона, но, видя чужую реакцию, ему хотелось смутить того ещё больше. Всё-таки на своей территории и без больничного халата Тэхён чувствовал себя гораздо увереннее.       — Спасибо, ты тоже. — Чонгук стеснительно оглядел его рубашку, а затем обратил внимание на затаившегося пса: — Привет, малыш.       Шпиц настороженно принюхался к протянутой ладони, чтобы уже через секунд лизнуть её, тем самым выказывая своё одобрение.       — Такой милый, — заворковал тот над питомцем, поглаживая его шёрстку, очевидно, не понимая, насколько очаровательно в этот момент выглядел сам. — Как его зовут?       — Ёнтан. — Тэхён гордо приподнял названного, словно тот являлся важной персоной. — С виду он, может, и милый, но с ним всегда нужно быть начеку. Я разбаловал его, поэтому он вырос капризным.       — Ты ведь славный малыш, да? — продолжал сюсюкаться с псом Чонгук, игнорируя предупреждение, пока вдруг грустно не улыбнулся. — Я тоже всегда хотел собаку.       — А что мешает завести? Садись. — Ким кивнул на диван.       Ёнтану же наскучило сидеть в руках хозяина, поэтому, когда тот начал вырываться, он опустил его на пол, после чего шпиц убежал по своим делам, задорно махая хвостиком.       — Не хочешь чего-нибудь выпить? Чай, кофе? — Тэхён поймал взгляд Чонгука, из-за которого понял, что сморозил наитупейшую глупость. — А, чёрт, прости.       — Всё в порядке. — Тот неловко поёрзал, а Ким впервые за встречу не знал, как выкручиваться, чтобы сделать атмосферу непринуждённой.       — Так почему ты не можешь завести собаку? — схватился он за брошенную фразу, как за спасительную соломинку.       Нет, вы не подумайте, ему, правда, было интересно. Но и кстати это тоже было, чего греха таить.       — Ну, — замялся тот, пока Тэхён усаживался в кресло напротив. — Раньше, когда я жил с родителями, мне не позволяли, а сейчас, когда я живу один, у меня тупо нет времени, чтобы заботиться ещё о ком-то.       Ким хорошо его понимал. У него тоже каждый раз разрывалось сердце, когда он на долгие часы вынужден был расставаться со своим любимцем. С его сумасшедшим ритмом жизни было бы безумием заниматься уходом за ним в одиночку, поэтому Тэхён иногда прибегал к помощи зооняни.       То была душевная пожилая женщина-оборотень, понимающая собак с полуслова. Ёнтан души в ней не чаял, из-за чего Тэхён порой даже ревновал его к ней, но, слыша лай счастливого пёсика по возвращении домой после долгой смены, понимал, что его опасения были напрасны.       — Ты прав. Это большая ответственность.       Чон смотрел на него так, словно старался не пропустить ни одного его слова. Такое внимание подкупало. Тот определённо был на редкость благодарным слушателем. Ким заметил это ещё в те редкие беседы, которые они вели в его кабинете.       — Ёнтан — хоть и вынужденная, но всё же моя самая любимая ответственность. — Он напустил на себя загадочный вид, а на вопросительно вскинутую бровь пояснил: — Я спас его от тролля когда-то. Тот хотел его сожрать.       Чон охнул и даже как-то весь подобрался. Удивительно, как кто-то, кто был старше него на сорок лет, мог оставаться таким невинным.       — Думаю, он сначала потерялся у предыдущих хозяев, а потом угодил к нему в ловушку. Я услышал жалобное тявканье в зарослях, когда гулял по парку, и как раз подоспел на помощь.       Кажется, Чонгук настолько проникся этой историей, что поднял прибежавшего в гостиную Ёнтана на руки, чтобы прижать его по-отечески к своей груди, словно пытался спасти того от невидимой опасности.       Пёс такому неожиданному вниманию, разумеется, обрадовался, норовя лизнуть парня в нос, что с третьей попытки всё-таки сделал. Чон рассмеялся, причём впервые на памяти Кима. Данный звук отозвался в сердце последнего сладкой мелодией, а он сам не смог сдержать ответной улыбки.       — А как ты его спас? — Тот, будто, наконец, расслабившись, прилёг в обнимку с собакой на диван, чтобы выжидающе уставиться на него блестящими глазами.              Тэхён очнулся от этой волшебной картины, чтобы тут же найтись с ответом:       — Тянул время до рассвета. — Он встретил смеющийся взгляд напротив, а пёс, которого забыли, заигравшись в гляделки, требовательно тявкнул.       После этого беседа потекла оживлённо, будто у старых друзей.

***

      Времени было за полночь, в комнате царил полумрак от камина, а они, кажется, напрочь забыли, с какой целью вообще сегодня собрались, растворившись в сентябрьской ночи.       Тэхён слушал смех Чонгука, любуясь им, таким домашним и повеселевшим, а сам думал о том, что давно не чувствовал себя с кем-то настолько хорошо.       — Добермана? Серьёзно?       Чон как раз рассказывал о том, какую собаку хотел бы завести, если бы у него была такая возможность, а на чужое недоумение обиженно надул губы. Совсем как ребёнок.       — Да, добермана. А что такого?       — Ничего, просто... — задумчиво протянул Тэхён, щекоча Ёнтана за пузико. — Ну, знаешь, они такие грозные с виду.       Тот небрежно фыркнул, забросив на спинку дивана свои длинные ноги, чтобы болтать ими, как легкомысленная школьница. Кажется, кое-кто совсем расслабился, и Ким не мог этому нарадоваться.       — Это только с виду. Так-то они очень преданные и любящие по отношению к своему хозяину. И вообще. — Чон протянул руку, чтобы тоже присоединиться к занятию собеседника, из-за чего шпиц от обилия внимания совсем прибалдел, высунув язык. — Вампиры тоже выглядят угрожающе, и что? Не все мы жуткие кровопийцы. Или я тебя тоже пугаю?       Тот вперил в него выжидающий прищур, нахально улыбнувшись.       Их руки аккуратно сталкивались за право коснуться собачьей шёрстки и, несмотря на то, что Чонгукова была на порядок холоднее, отчего-то эта незатейливая, но уютная близость пускала по телу разряды тока.              — Ничуть, — проникновенно начал Тэхён, из-за чего дурашливый настрой резко улетучился.       В пальцах покалывало от волнения, но Ким всё равно поймал на прицел чужие глаза.       "Другого подходящего момента может и не быть", — мотивировал он себя, и, судя по тому, как Чонгук бегло облизал свои губы, тот тоже уловил изменения в атмосфере. — "Просто скажи ему".       — На самом деле ты мне…       В этот момент неожиданно послышался грохот. Они оба ощутимо вздрогнули, уставившись друг на друга. Ёнтан вырвался из кокона рук, чтобы побежать к источнику шума, пронзительно залаяв.       — Это... — начал было Тэхён, обратившись к недоумевающему парню напротив, как вдруг раздался леденящий душу скрежет: да такой, будто кто-то прошёлся по двери наждачкой.       Потом послышался стук, что-то покатилось с гулом по полу и всё замолкло. За окном быстро мелькнула чья-то тень, скользнув уродливым силуэтом. Пёс отчаянно лаял на дверь, будто знал, что там, за преградой из куска дерева, пришли незваные гости.       — Я за битой.       Только он хотел метнуться в коридор, как чужая рука мягко, но уверенно остановила его.       Ким обернулся на Чона, который спокойно указал ему:       — Стой. — Тот аккуратно потянул его обратно на диван, чтобы новоявленный храбрец, не дай Один, не покалечился. — Я сам. Ради этого я ведь сюда и пришёл.       Тэхён наблюдал за тем, как Чонгук буднично начал собираться в коридоре: включил свет, надел ботинки, проверил, взял ли с собой телефон. Тот будто не с мертвяками шёл сражаться, а — в магазин за донорской кровью. Так, за ночным перекусом.       Ким же в этот момент, словно героиня нелюбимых им хорроров, расположился на диване, сжимая в руках подушку, в ожидании своего "недалёкого бойфренда", который, пойдя на источник шума, по канону теперь должен стать чьим-то ужином.       Но нет. Минуты шли, а душераздирающих криков не следовало. Даже Ёнтан успокоился и просто с любопытной мордочкой глазел на дверь.       Вконец утомившись ждать, но всё ещё недостаточно осмелев, Тэхён аккуратно отодвинул штору, чтобы выглянуть в окно, только вот на террасе никого не наблюдалось. Лишь зловеще шелестели опавшие листья, да валялся гном, приносящий удачу.       "Так вот что упало", — осенила его догадка, которая тут же сменилась праведным гневом, заставившим кровь кипеть в венах. — "Вот же черти поганые!"       Стоило ему заметить, что у маленького Йойо (да, он дал имя садовому гному, и что вы ему сделаете? Он в другом городе) отвалилась рука, доселе мирно держащая аленький цветочек, у него ещё и левый глаз задёргался.       "Ну всё, хана котятам", — прикинул он мысленно план расправы, оплакивая в душе бесславную погибель глиняного друга. — "Так, где там моя бита?"       Но не успел Ким взяться за своё излюбленное оружие, как откуда-то справа донёсся стук по стеклу.       Мертвяк!       Лицо изъедено червями, трухлявый весь, осыпающийся струпьями, с рытвинами-окопами, уставился прямо на него глазами навыкате, да так, что кровь стыла в жилах.       И тут тишину пронзил оглушительный вопль.       Тэхён не сразу понял, что вопль-то был его.       Кажется, он ещё никогда в жизни так не кричал.       Ой, мамочки.       — Тэхён! — Чон влетел в комнату, чтобы подхватить его, потому что он готов был грохнуться в обморок, как какая-то кисейная барышня. — Успокойся, я тут.       — Ты жив? — Ким очухался, будто в него вдохнули жизнь, чтобы тут же начать маниакально осматривать своего спасителя. — Ты цел? Они тебя не пожрали?       Ощупав, осмотрев, прислушавшись к чужому дыханию, он облегчённо выдохнул, чем вызвал у Чонгука умилительное хихиканье.       — Жив-жив. — Тот ободряюще улыбнулся, тем самым рассеяв его последние сомнения. — Всё в порядке. Это ты нас чертовски напугал.       — Я? — переспросил Тэхён, потому что его возмущению не было предела.       Он тут, значит, сидел, как на иголках, вслушивался, ожидая, что сейчас полетят ножки да головёшки, от страха состарился лет на тридцать. И, понимаете ли, сам кого-то чуть до инфаркта не довёл.       — Ор был такой, будто это не ты кричал, а к тебе в дом залетела какая-то банши, вот мы и пришли тебя спасать.       "Нормальный ор. Очень даже мужественный. И вообще все говорят, что у меня весьма красивый баритон. Мог бы стать ведущим на радио или диктором", — мысленно бубнил про себя Тэхён, пока его не осенило. — "Погодите-ка".       — Стоп, что ещё за "мы"?       Чон снисходительно покачал головой, словно разговаривал с недалёким дитя, после чего взял его влажную от волнения ладонь в свою, прохладную и надёжную. Ким, конечно, этому был рад, но всё равно градус скепсиса не снизил.       — Пойдём, сейчас всё покажу. — Тот повёл его к выходу, но Тэхён категорически был против:       — Э, нет, я туда не пойду. — Он прополол бы ногами пол, бросился бы якорем в землю, сделал бы что угодно, лишь бы никогда не выходить наружу — туда, в неизвестность.       Но упрямства Чонгуку было не занимать: тот, несмотря на протесты, всё равно продолжал вести его, как твердолобый минотавр.       — Сказал же, не пойду!       Чон обернулся, чтобы удостовериться, что сей возмущённый вопль ему не померещился, из-за чего Ким, смутившись своего малодушия, стыдливо выдавил:       — Извини, просто я, правда, боюсь.              Чонгук на это как-то устало вздохнул, а затем посмотрел на него спокойно (или даже ласково?), огладив его запястье.       — Они тебя не обидят. Верь мне.       И взгляд этот, и жест бесхитростный начали успокаивать бешеный стук его сердца, а колючий, ядовитый страх — медленно, но верно отступать.       — Ладно, — буркнул в итоге Тэхён, но больше от смущения, чем от недовольства. — Веди меня давай к нашим визитёрам.       И, да, нежная улыбка, скользнувшая на губах Чона, возможно, стоила того, чтобы пойти на растерзание мертвякам. По крайней мере, Ким на это надеялся.

***

      Хорошо, он вынужден был признать, что всё прошло не так уж и плохо.              Его соседями оказались почившие несколькими поколениями семейство Сон. Парень в полосатой футболке, с дырой в затылке, пытающийся в данный момент поймать муху — тот самый мертвяк, сожравший его коврик. А жуткая одноглазая девочка в винтажном платье сломала ему гнома.       Они оба попросили у него прощения (об этом ему сказал Чонгук, который умудрился что-то разобрать в их нудном мычании, ведь неупокоенным язык съедают черви), а Тэхён попросил его передать им, что извинения приняты (хотя мотивы пацана всё ещё вызывали вопросы).       Остальные же просто пялились на Кима блеклыми глазищами или же пустыми глазницами (кто как) в ожидании от него какой-нибудь содержательной речи.       — Ещё госпожа Сон говорит, что они хотели принести тебе его на новоселье, но ты не открывал дверь, а если и открывал, то сразу начинал махать битой, так что…       — Я понял, — сконфуженно перебил его Ким, принимая из рук женщины упомянутый презент — заплесневелый пирог (мертвяки позабыли, каково это — быть людьми, поэтому им было невдомёк, что он такое в жизни не съест).       Стараясь скрыть отвращение при виде десерта, Тэхён наткнулся на изучающий взгляд госпожи Сон, из-за которого ему вмиг стало совестливо.       — Знаете, мне жаль, если я был грубым и обидел вас. Просто… — Он мельком глянул на Чонгука, чтобы заручиться у него поддержкой, после чего заглянул в глаза каждому, чтобы произнести искренне, от всего сердца: — Я человек, поэтому для меня всё это в новинку, и, если честно, я всё ещё не очень хорошо понимаю вас, ребята, но буду стараться. Правда.       Те одобрительно замычали. Кто-то начал хлопать других членов семьи по плечу, а кто-то — ударять в ладоши. Тэхён, в свою очередь, растерянно смотрел на Чонгука, пытаясь понять, сделал ли он всё правильно или опять накосячил, на что тот безмолвно произнёс одними губами: "Умница" — и ярко ему улыбнулся.       Ким почувствовал, как стыд, крутившийся ужом в его желудке, растворился, и даже пожал руку пра-пра(в общем, много "пра")-прадеду Сонов, когда тот протянул её ему в примирительном жесте.       — Что ж, — начал он чуть громче, привлекая к себе внимание отвлёкшихся соседей. — В таком случае не хотите пройти на задний двор, в беседку? Приглашаю вас отпраздновать моё запоздавшее новоселье.       И под согласное мычание всё семейство шумной гурьбой отправилось за дом, теряя по пути то челюсти, то конечности.       Чонгук неожиданно подпрыгнул к нему, чтобы схватить его под руку, будто этот жест был для них само собой разумеющимся, после чего, наклонившись к нему очень близко, щекоча своим ароматом ему нос, произнёс:       — Знаешь, как для человека ты справился очень даже неплохо. — Тот проказливо ухмыльнулся, а затем, словно нашкодивший чертёнок, сверкнув напоследок глазами, убежал вперёд. — Хоть и дрожал, как маленький щеночек.       Ким забыл, что стоило смотреть под ноги, поэтому споткнулся о чью-то валяющуюся ногу, а когда снова посмотрел на Чона, прошипев под нос ругательства, тот уже слушал мычание госпожи Сон, иногда бросая на него лукавые взгляды.       Кажется, Тэхён безнадёжно влюбился.