Клыки и зубы

      — Доброе утро, солнышко! Доброе утро, кактусик! И тебе доброе утро. — Тэхён ворвался в клинику, как на праздник: офигевший взгляд секретарши надо было видеть, а ещё лучше — запечатлеть и внести в словари, как наглядную иллюстрацию к слову "шок". — Моя маленькая грымзочка.       Ким сверкал аки начищенный чайник и благоухал, словно майский цветочек. Умылся, причесался, пришёл в глаженой рубашке, севшей ровно по фигуре, и скалился, будто умалишённый (он поправил бы — "как самый счастливый человек на свете", но Мини поспорила бы, что в отношении её босса "умалишённый" — самое подходящее слово).       — О пресвятой Один, кажись, ты вконец сбрендил. — Та проводила недоумённым взглядом его руку, отодвинувшую кружку с бодягой, которую он пил по утрам вот уже год как.       Феечка прикинула, обещали ли сегодня дождь из жаб, сканируя вместе с этим посвежевшее лицо напротив на предмет потаённого безумия.       — Нет, моя язвочка. — Тэхён неустанно лыбился, пока в какой-то момент не поправил роскошную шевелюру, будто из-за угла вот-вот должен был выпрыгнуть фотограф, чтобы запечатлеть сей момент и разместить его на обложку "Magic Magazine". — Просто у кого-то сегодня свидание.       — А-а-а, — понимающе протянула Мини, подперев подбородок, а сама уставилась на него в ожидании пикантных подробностей. — Тогда рассказывай. Что было? Кто кого позвал? Уже покувыркались под луной?       Тэхён вымученно закатил глаза, потому что у этой дамочки на уме было только одно, а у него между прочим чистые, непорочные чувства. Самые искренние.       — Да-да, конечно, — фыркнула та, слушая его задушевные оправдания. — Дрочишь ты на него тоже непорочно.       Кажется, ему эту историю теперь будут до конца дней припоминать. Тэхён как-то поведал ей про приснившийся ему сон, в котором он не видел Чонгука, но слышал его голос, шепчущий всякие непристойности, чувствовал прикосновения по всему телу, ощущал присутствие.       Всё это казалось таким реальным, что он проснулся среди ночи с быстро колотящимся сердцем и стоящим членом (чего с ним не случалось очень давно). Они вместе потом рассуждали на тему того, могут ли вампиры насылать эротические фантазии или же это просто недотрах.              В общем, Ким пересказал ей события прошедшей ночи. Та искренне порадовалась тому, что его тёрки с соседями, наконец, разрешились, не забыв при этом похвалить себя любимую за идею обратиться к вампиру: "Мне вообще-то прибавка полагается, но так уж и быть, считай, это дружеской услугой".       На том моменте, где Тэхён рассказал ей о том, как, собственно, пригласил своего краша на свидание, он немного выпал из реальности, уносясь в воспоминания.       — Думаю, настала моя очередь благодарить тебя.       — Это было совсем несложно.       — И всё же позволь в качестве благодарности пригласить тебя на прогулку. Как ты относишься к луна-паркам?       — Очень положительно.       Чонгук робко улыбнулся ему, коснувшись его ладони напоследок тонкими пальцами, а после, будто смутившись собственного поступка, быстро сбежал по лестнице, скрывшись за кустом барбариса.       Тэхён закрыл за ним дверь, после чего, облокотившись на неё, прижал руку к груди, чтобы почувствовать, как в ней отстукивало его опьянённое эйфорией сердце. Он разве что радужным эльфом потом не летал по дому и ещё пару часов проворочался в кровати, предвкушая завтрашний день. Сомкнул глаза только под утро.       — Так, пообещай мне, что ты наденешь те джинсы для съёма, — подначивала секретарша своего начальника, тряся его за плечо, но тот лишь вяло отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. — И отхлещешь своего Ромео пенисом.       — Кхм.       Они обернулись, застав в проёме уборщика. Непонятно, кто был больше сконфужен: несчастный оборотень, случайно подслушавший их болтовню, или Тэхён, личную жизнь которого внезапно афишировали.       — Доброе утро, господин Ким.       — И тебе, — холодно произнесла Мини, прищурив на него зелёные глаза. — Утречка.       Стеснительный парень, похоже, просто побаивался взбалмошную феечку, поэтому в знак приветствия лишь кивнул головой, после чего пошёл по своим делам под сопровождением её пристального взгляда.       — Ну, что за манеры.       — Ладно, я пошёл. А ты, козявка. — Ким бросил на неё устрашающий взгляд. — Не шали.       Та в ответ только показала язык, а он, решив, что пора перестать считать ворон, ушёл в свой кабинет, чтобы приступить к прямым обязанностям. Следовало подготовиться к первому клиенту, за которым придёт следующий и так далее.       Рабочий день начал казаться более муторным, чем обычно, ведь у него намечались грандиозные планы. Уповая на то, чтобы стрелка часов была милосердна и двигалась быстрее, Ким принялся подготавливать инструменты.       "Скорее бы вечер", — думал он, мечтательно улыбаясь. — "Уже не терпится".

***

      Луна-парк на Лысой горе в пятничный вечер являлся самым оживлённым местом в их городе. Самая разнообразная живность стекалась сюда: начиная с гномов и эльфов и заканчивая демонами и гарпиями.       Здесь находились десятки шатров с волшебными товарами и колдовскими услугами: гадания, заговоры, амулеты на удачу, куклы вуду. Можно было найти вещи и попроще, вроде закусочных, где подавали жаб на палочке, или лавок с фенечками из волос единорога.       Чонгук, словно очарованный, таскал его от одного продавца диковинками к другому, пока они не остановили свой выбор на замороженном кровяном эскимо и сахарной вате со звёздной пылью. Правда, потом выяснилось, что мороженое им всё-таки подсунули с человеческой кровью, поэтому расстроенный вампир не съел и половины.       Ким предложил ему пострелять в тире в надежде на то, что в пылу азарта тот забудет об этой маленькой неудаче.       — Знаешь, каким бы ни был результат, вампирам всё равно нет равных. Все это и так знают, — заявил Чон, который, хоть и отстал в счёте, был увлечён чужой игрой, кажется, даже больше, чем собственной.       — Кто "все"? Что-то я не припомню таких соцопросов, — самодовольно кинул Ким, после чего встал в позу, натянув тетиву.       Стрела со свистом пронеслась, прилетев в каменный лоб крошечного элементаля, чем застала врасплох движущуюся мишень. Владелец тира засчитал очередное очко Тэхёну, а сам элементаль, что-то проворчав, очухался, чтобы вновь устроить забег по заданной траектории.       — Эх, зря, мой друг, ты прогуливал уроки стрельбы из лука, — шутливо укольнул его Ким, на что Чон неодобрительно цокнул.       Испугавшись, что перегнул палку, Тэхён обернулся, чтобы проверить чужую реакцию, но обнаружил, что тот едва сдерживал смех, видимо, позабыв, что у них тут вообще-то соперничество, мужская конкуренция, все дела.       Чародей щёлкнул пальцем, и все элементали вернулись к своим изначальным обликам: кто рухнул камнем вниз, кто обратился в огонёк, прошёлся маленьким вихрем, а кто-то скользнул струёй воды в стакан.       — Итак, у вас два очка за элементаля воды, три — за земляного, пять — за огненного, шесть — за элементаля воздуха. Итого: шестнадцать против семи. Поздравляю с победой, можете выбрать игрушку.       Целый стенд со всякими чертовщинами, наверное, заманил бы любого. Только вот Тэхён был равнодушен к подобного рода вещам, однако, безделушку он выиграл вовсе не для себя.              Пока его спутник пожирал глазами плюшевую мумию, Ким уверенно указал:              — Эту.

***

      Дальше решили идти на аттракционы. Гигантские горки в виде огромного левиафана пронеслись над головой вихрем, подняв ветер и взбудоражив кровь криками тамошних пассажиров.       Чонгук, трогательно обнимавший полюбившуюся ему игрушку, взглянул на него горящими глазами, чтобы сказать не терпящим возражений тоном:       — Туда хочу. — Тот потащил его за руку к кассе, добавив, как великовозрастный ребёнок: — Быстрее, Тэ, а то разберут лучшие места.       Чон даже не догадывался о том, что своим неосторожно брошенным "Тэ", каким назвал его впервые, вскружил ему голову похлеще любых горок.

***

      Кабинки оказались двухместными, что обрадовало: никто не помешает им своим телефоном, который, например, достал в пятом ряду тот вампир, и никого не стошнит на них, как ту позеленевшую кикимору, что уносили под ручки сотрудники луна-парка.       Сев на самые роскошные места (в первом ряду) и пристегнувшись, они в предвкушении переглянулись. Первый толчок ознаменовал начало движения.              Поехали.       Тэхён несколько лет не катался на аттракционах, поэтому забыл, каково это — когда всё нутро охватывает потрясающее чувство свободы. Как это классно — когда от тебя ничего не зависит и всё, что ты можешь делать в данный момент — просто отдаваться этому стремительному порыву, который то уносил тебя ввысь, то опускал вниз, чтобы потом вновь взмыть к вершине. Туда, где, можно коснуться рукой тёмного неба.       Сбоку раздался восторженный крик. Это Чонгук заливисто рассмеялся, обнажив клыки от бурлящей, словно газировка, эйфории. Такой красивый в этот момент. Искренний.       Почувствовав на себе чужой взгляд, Чон повернулся к нему, чтобы поймать его в ловушку своих невозможных глаз. Пока всё вокруг кружилось, как в причудливом калейдоскопе: огни аттракционов, обрывки чьих-то фраз — Ким лишь покорно любовался тем, как в зрачках напротив то загорались, то гасли всполохи оранжевого света.       Это выглядело так волшебно.       Как вдруг его ладонь осторожно взяли в свою, мягкую и прохладную. Тэхён подумал, что это для того, чтобы переплести вместе их пальцы, словно они являлись самой настоящей парочкой. Но дальше началось какое-то адреналиновое безумие, которое он до сих пор не мог описать словами.       Чон медленно потянул её к своему паху, ни на секунду не отрывая от него немигающего взгляда. Ким, в свою очередь, как благодарный зритель, своим бездействием давал Чонгуку карт-бланш на то, чтобы тот использовал его так, как хотел. Пуская всё на самотёк.       В следующий момент его рука нащупала очертания чужого члена, чтобы начать плавно, но ощутимо его ласкать. Ким жадно всматривался в лицо напротив, а Чон, закусив нижнюю губу в попытке подавить первый стон, не выдержал пристального внимания со стороны и отвернулся, прикрыв веки.              Всплывающие из ниоткуда лампы аттракциона подсвечивали его аккуратный профиль, а также то, как живописно развевались угольные волосы, трепетали ресницы и красивой дугой изгибались бледные губы. Тэхён соврал бы, если бы сказал, что эта картина не отпечаталась в его памяти навсегда.       Приноровившись надрачивать в ритм с движением кабинок, а также чувствуя, как ткань под пальцами становилась всё более влажной, увлечённый лишь одной целью — вырвать из Чона долгожданный стон, Ким сжал чужую плоть чуть сильнее необходимого, когда их резко мотнуло вбок.       — Ах, — выдохнул Чонгук, вернув ему масляный взгляд, который полоснул по внутренностям Тэхёна так, что у него на секунду потемнело в глазах.       В животе ухнуло от очередного спуска, голова закружилась в безумной карусели огней, биение сердца синхронизировалось со стуком рельсов. По участившимся подмахиваниям бёдрами и тому, как ткань чужих брюк намокла от просочившейся спермы, Ким понял, что Чон был близок к разрядке.              Тот выглядел так порочно и в то же время чувственно, что Тэхён невольно облизал пересохшие губы. Чонгук проследил этот жест остекленевшим взглядом, а затем опустил его на Тэхёнову топорщащуюся ширинку.       Ветер остужал их вспотевшую кожу, радостные крики чудовищ оглушали, а они, опьянённые сумасшедшим коктейлем из адреналина и похоти, глядели друг на друга, позабыв обо всём на свете. Только чёрные глаза напротив держали его сознание якорем в происходящем вокруг безумии.              Не удержав вскрика, который остался незамеченным остальными, но не был пропущен Кимом, Чон взорвался оргазмом, пустив по телу красивую дрожь.       И вот он, финиш.       Вагончики остановились, выпуская своих пассажиров. Началась суета: все наперебой загалдели, делясь впечатлениями и восхищёнными комментариями, в то время как сонные, недовольные сотрудники луна-парка поторапливали гостей к выходу.              Тэхён, воспользовавшись тем, что Чонгук не отошёл от послеоргазменной нирваны, быстро наклонился к нему, чтобы шепнуть ему на ушко севшим голосом:              — Клянусь, это был самый эротичный момент в моей жизни. — Он расплылся в блаженной улыбке, поймав такую же, ответную.

***

      — Значит, подрочить ему у тебя смелости хватило, а предложить встречаться — нет?       Осушив очередной бокал медовухи, Тэхён удручённо помотал головой, а затем попросил мимо проходящего гнома принести им ещё по одной.              Понедельник — день тяжёлый, поэтому лучший способ снять стресс — это смыть его алкоголем. Не прям в зюзю, конечно, а до состояния, когда кто-то вроде Мини становится в твоих глазах приятным собеседником.       — Что-то я не понимаю. Ты просто трахнуть его хочешь или он тебе по-настоящему нравится?       — Конечно, нравится. Думаю, я даже в него влюблён, просто... — запнулся он, потому что, несмотря на потрясающий уикенд и счастливые воспоминания, которые постоянно всплывали приятным наваждением, червь сомнений точил его изнутри. — Я не могу понять, нравлюсь ли я ему так же сильно как он мне.       — То есть? — Феечка вперилась в него глазами-рентгенами, как самый настоящий мозгоправ: похоже, сейчас начнётся очередной сеанс психотерапии.       — Понимаешь, я не думаю, что он серьёзно настроен ко мне. — Тэхён сжал затылок, а на вопросительно вздёрнутую бровь, пояснил: — Ну, смотри, мы говорим с ним о всяком. Болтаем без умолку, иногда целыми часами. Я ему что-то рассказываю, он — мне. И это круто, правда, я не жалуюсь, ведь он такой умный и интересный, все дела. Просто мне кажется, что всё это очень… поверхностно, что ли?       Ким догадывался, что со стороны, должно быть, звучал жалко. Любой, услышав подобные претензии, возмутился бы, мол: "На тебя и так обратил внимание горячий парень, что ещё тебе надо?". И, вау, да, никого сексуальнее Чона он в жизни не встречал. Просто Тэхён порядком устал от легкомысленных связей.              Ему вот-вот стукнет тридцать, а последние серьёзные отношения у него были лет эдак пять назад. Хотелось, чтобы было к кому возвращаться домой после тяжёлой смены, с кем можно было бы нежиться вечерами в обнимку, и чтобы до конца жизни — долго и счастливо. В идеале — с Чонгуком, конечно.       — Знаешь, я с лёгкостью могу назвать его любимый цвет, сказать, какой у него знак зодиака и какую музыку он любит, но он никогда не говорит о своей семье. Или вообще о чём-то личном. Не знаю, может, он в принципе не считает нужным доверять мне. Может, я для него мимолётное увлечение...       — Ты тупица, Тэ, — прервала его феечка, чтобы выставить вперёд ладонь, заранее предупреждая поток возмущений. — Секунду.       Та напечатала что-то в своём телефоне, после чего взяла Тэхёнов, чтобы зачем-то его выключить.       — Какого...       — А теперь послушай. — Мини наклонилась к нему, чтобы быстро, но вкрадчиво проговорить: — Сам подумай, стал бы твой ненаглядный вообще таскаться с тобой и уж тем более — заботиться о тебе, если бы ему на тебя было пофиг? Это первое. Второе — я тут сверила некоторые данные и провела математические расчёты и пришла к выводу, что вы — два сапога пара: правда, в твоём случае налицо невнимательность, граничащая с кретинизмом, а хахаль твой — закомплексованный чудик, которому проще донести свои чувства делом, чем сказать их ртом. Случившееся в луна-парке тому подтверждение. Вот тебе мой совет — если всё это до сих пор не убедило тебя в том, что твой яхонтовый от тебя без ума, просто спроси его. Да-да. Берёшь и тупо спрашиваешь. Очевидно, ему нужен толчок, и я уверена, он выложит всё, как на духу, либо...       — Либо?       — Либо ты перестаёшь быть зайчишкой-трусишкой, который перекладывает ответственность на других и проецирует на них свои загоны. Короче, просто признайся ему первым.       — Погоди-ка.       — Нет, милый, добрые советы феи-крёстной на сегодня закончились, а сейчас мне нужно бежать на свидание с Чои. — Секретарша собрала сумку, чем обескуражила своего босса, но потом, будто вспомнив что-то, карикатурно цокнула. — Чуть не забыла.              Та стукнула себя по лбу, а затем дополнила:              — Я написала Чонгуку, что ты сильно перепил и тебя некому забрать, так что за тобой уже едут.       — Эээ…              — Ну, вот теперь точно всё. — Мини натянула на себя пурпурное пальто и накинула шарф, после чего развернулась к выходу. — Только, пожалуйста, не включай телефон, а то он думает, что твой сел. Всё, я побежала.       Вот и остался Тэхён один в гномьей пещере с литром медовухи в организме, который ну никак не тянул на "сильно перепил", под улюлюканье развесёлых посетителей (нет, улюлюкали не ему, хотя он и чувствовал себя самым большим клоуном на свете).              Можно было, конечно, ослушаться: включить телефон, чтобы набрать Чона и сказать ему, что, дескать, это всё одно большое недоразумение, помощь ему не требуется. Но чужая мотивирующая речь, а также собственное желание всё наконец решить пересилили голос совести, поэтому Ким сидел на месте, сочиняя оправдания и считая минуты до их встречи.

***

      Ждать долго не пришлось: через пятнадцать минут в бар влетел взмыленный вампир (бежал, что ли?). Тот сегодня облачился в бежевый лонгслив, а Тэхён, кажется, впервые увидел его в чём-то светлом. Новый образ Чонгука радовал глаз. Хотя чего прибедняться, тот в принципе всегда радовал глаз.       — Привет. — Чон обеспокоенно заглянул ему в глаза, а Ким поймал себя на мысли о том, что, похоже, рано попрощался с совестью: та снова противно закопошилась при виде столь неприкрытой заботы. — Ты как? Идти можешь?       — Я? — Тэхён отвернулся, испугавшись, что его маленький спектакль раскусят на раз-два. — А, да, немного оклемался, спасибо.       Но затем, всё ещё чувствуя на себе внимательный взгляд, он сбивчиво пробормотал:       — Ты прости, если отвлёк от дел. Не хотел тебя напрягать.       — Всё в порядке. — Чонгук простодушно пожал плечами, улыбнувшись. — Я всё равно был дома, как раз собирался ужинать.       Ким только сейчас заметил маленькое красное пятнышко на воротнике чужой кофты, отчего ему стало стыдно.       "Потрясающе, просто молодец", — мысленно он распнул себя. — "Мало того, что выдернул из дома, так ещё и поесть нормально не дал".       — Ты на машине?              — Нет, я так прилетел. — Чонгук пространно махнул рукой, а на недоумённый взгляд уточнил с хитрой ухмылкой: — Ну, знаешь, обернулся летучей мышью.       — Да ну! — восторженно воскликнул Тэхён, на что тот, таинственно улыбаясь, начал показывать жестами, что им пора поторапливаться. — Не может быть.       Чон стойко игнорировал его любопытство, натягивая на безучастного Кима пальто, который был слишком увлечён этой идеей.              — Или может? Нет, погоди, реально обернулся?       Чонгук неопределённо повёл плечом, так и не удостоив его ответом, а затем потащил надувшегося от обиды Тэхёна к выходу.       Ну и пусть. Всё равно когда-нибудь узнает.       

***

      Ехали до него на такси. Нет, Чон не обернулся в огромную летучую мышь и не покатал его на спине. Они сидели на заднем сидении (да, банально, да, прозаично), но такой расклад радовал не меньше. Голова приятно опустела от выпитого алкоголя, а их руки были переплетены, словно у давних возлюбленных.       По приезде они расплатились с водителем, после чего Чонгук повёл его к дому, придерживая за талию, из-за чего Киму вновь стало неловко от того, что за ним так трогательно ухаживали.       — О, госпожа Сон, доброй ночи, — поприветствовал он соседку хмельной улыбкой, а сам чуть не споткнулся: благо, Чонгук его вовремя подхватил, иначе пропахал бы симпатичным носом землю. — Пардон, просто чуток перебрал.        Кажется, та обеспокоенно что-то промычала, на что Чон заверил её, что с ним всё в порядке.       Прежде, чем его увели в дом, Тэхён бросил напоследок почти ребяческое:       — Кстати, чудное платье!       Стоило перешагнуть порог, как Ёнтан бросился им в ноги со счастливым лаем, норовя прыгнуть выше.       — Привет, мой сыночек. — Ким поднял пса, уворачиваясь от его мокрого языка. — Соскучился?              Сбоку раздался смешок. Оказывается, Чон наблюдал за их телячьими нежностями с тёплой улыбкой, пока сам не поприветствовал собаку деликатным поглаживанием по ушку.       — Я тогда пойду? — спросил тот, скользнув по нему странным взглядом. — Сможешь добраться до спальни?       Тэхён всячески гнал от себя картинки того, чем они могли бы заняться в его спальне (воспоминания из парка аттракционов, вы сейчас некстати, окей?), только вот пьяная голова этому не способствовала.              В желудке прокатился горячий ком, и он просто понадеялся, что ничего такого в его взгляде не промелькнуло. Хотя, если судить по потемневшему лицу Чонгука, не особо вышло.       — Со мной всё в порядке. Правда. — Он отвернулся от затягивающих глаз напротив, неловко прочистив горло. — Не хочешь остаться?       Чон просканировал его подозрительным взглядом, видимо, в стремлении определить, насколько он был в себе, поэтому Ким попытался его убедить:       — Я почти трезв. — Он крутанулся на месте, удержав при этом равновесие (прям чемпион среди эквилибристов). — Видишь?       Чонгук, похоже, одобрил аргумент, раз, разувшись, пошёл осмотреться. Тэхён же, весело насвистывая, начал готовить угощение для Ёнтана, себе — кофе, а для Чона у него тоже кое-что было припасено.

***

      Спустя некоторое время Ким вышел на балкон, на котором нашёл Чона. Стареющая луна освещала его стройную фигуру, и загадочному Чонгуку шли её бледные прикосновения. Тэхён даже на секунду замер, заворожённый этой красотой, но затем, стряхнув с себя наваждение, подошёл к нему.       — Вот. — Он протянул гостю стакан с красной жидкостью. — С того раза решил позаботиться и о твоих предпочтениях.       Чон благодарно кивнул, а затем вновь вернул своё внимание сверкающему озеру, которое раскинулось в нескольких километрах.       — Хорошо тут. — Тот поднял сияющие глаза к бусинам звёзд на небе. — Так красиво. Я даже немного завидую тебе.       — Почему?              — Знаешь, — начал Чонгук, тускло усмехнувшись. — Я тебе не рассказывал, но я снимаю комнату в коммуналке не в самом благополучном районе, а мои соседи — это бес-алкоголик и его подружка-суккуб.       Чон на мгновение встретился с ним глазами, но затем снова отвёл свои.       — В общем, это такая себе история, — кисло подытожил тот. — Понимаю, ты, наверное, думаешь, как так, в свои семьдесят два, и такой неудачник.       — Я вовсе не...       — Просто я не из тех вампиров, которые живут за счёт своих мамочки и папочки, — перебил его Чонгук, после чего замолк, погрузив их обоих в гнетущую тишину.       Тэхён осторожно предположил, всё ещё побаиваясь наступать на чужую болючую мозоль:              — Ты с ними не ладишь?       Чон отрицательно помотал головой, но затем, тяжело вздохнув, решил сорвать этот надоевший пластырь:              — У нас, вампиров, принято жить кланами, соблюдать традиции, чтить память предков и бла-бла-бла. В общем, ты понял. Консервативные ценности. И вампиры не очень-то терпят, когда в эти правила что-то не вписывается.       — Ты про свою непереносимость?              — Точно. — Тот кивнул в подтверждение. — Но не только. Лет двадцать назад я осознал, что больше не хочу участвовать в семейном бизнесе.       Ким внимательно слушал его, не перебивая, а сам поймал себя на мысли, что словно смотрел в своё отражение.       — Я захотел стать дизайнером, а с недавних пор — графическим. К тому же из-за моей… — замялся Чон. — Особенности. Из-за неё я был для них белой вороной. Так что однажды отец сказал, что, если я не перестану вести себя недостойно для того, кто смеет называться вампиром, он лишит меня наследства. Я сказал "Делай, что хочешь", собрал свои манатки и ушёл.       Чонгук, немного помолчав, горько добавил:       — Мы не разговариваем уже пятнадцать лет. — Тот поразмыслил, а затем поправил себя: — Кроме дедушки.       Чон коротко улыбнулся, будто вспомнил что-то.       — Он классный и всегда поддерживает меня.       Ким смотрел на чужой точёный профиль, а про себя удивлялся тому, как много у них было общего, несмотря на пропасть длиной в сорок лет и то, что они являлись представителями разных миров: один — человек, другой — вампир.              Тэхён чувствовал в нём что-то родственное, поэтому, наверное, впервые так увлёкся кем-то. Ещё ни к кому он не испытывал столько разных чувств: страх быть отвергнутым, доверие, влечение, безграничную нежность. Казалось, всё перечисленное вот-вот хлынет через край.              Устав носить в себе так много всего, он рискнул:       — Не знаю, чем там думают твои родители.              Ладно, начало, может, и не очень, но курс задан.              — Но ты самый удивительный и потрясающий парень из всех, кого я встречал.       Если бы вампир мог, то, наверное, зарделся бы, но всё, что у него вышло — только отвести глаза.              Ким, в свою очередь, продолжил:       — Хоть ты и сказал, что завидуешь мне, сам я не любил этот дом, пока ты не пришёл сюда. — Он опустил взгляд на валявшийся внизу мяч, который напомнил ему о том, как на прошлой неделе они с Сонами устроили дружеский матч. — Это благодаря тебе я теперь крепко сплю. Ты примирил меня с ними.       Пусть в желудке крутило, а сердце стучало, как обезумевшее, нужные слова сами выпорхнули из него, словно бабочки, легко и без оглядки:       — Ты мне нравишься.       Чон открыл рот, но тут же закрыл его, будто не нашёлся с ответом. Тот глядел на него животворяще, словно готов был взорваться от переполняющих его чувств. Чонгук потянулся к нему не в силах выразить их словами, на что Тэхён двинулся ему навстречу до тех пор, пока между ними практически не осталось пространства.              Он огладил тонкую талию, пуская по телу под рукой ощутимую дрожь, в то время как Чон поднял на него мерцающий взгляд (точь-в-точь как тот, какой у него был на горках), чтобы прошептать тихое, томное:       — Поцелуй меня.       Тэхён наклонился к нему, смешав их дыхания, а затем накрыл чужие губы своими, которые на вкус оказались мягкими, сухими, прохладными. Идеальными.              Проникнув языком в рот Чонгука, он впитал его нежный стон, притянув к себе ближе за туловище (хотя, казалось бы, куда уж), чтобы сплетаться с ним языками, губами, дыханием, пока сердце не застучит в ушах набатом, коленки не подкосятся, а прикосновения прохладных рук не вскружат голову.              Хотелось ещё. И в какой-то момент Ким действительно, забывшись в пылу страсти, опустил руки на чужую задницу, чтобы сжать её, чем выбил из Чона мычание, которое заставило его член окрепнуть. Чонгук же запустил ладонь ему в волосы, крепко оттянув их у корней, чем заставил Тэхёна застонать в ответ.       Оторвавшись на секунду от Чона, чтобы сменить положение головы, Ким опустил глаза и…       Гном его подери, да они же в метре от пола!       Он мигом протрезвел, вцепившись в Чонгука всеми конечностями, и испуганно вскрикнул:       — Что за фигня?!       Тот хрипло рассмеялся, подхватив его под бёдра, чтобы, не дай Один, не свалился, и проговорил севшим (и чертовски сексуальным) голосом:       — Прости, я просто немного увлёкся.       — Так это ты? — удивился Тэхён: ладно, голос сел не только у Чонгука. — И что ты ещё умеешь, а хитрый засранец?       Тот опустил их вниз, чтобы прошептать, опаляя дыханием его губы:       — Как-нибудь покажу.       Так они и остались там — целоваться в сентябрьской ночи, забывшись под звёздами, полностью охваченные чувствами и поглощённые друг другом.