Клыки и зубы

             — Да не сюда же, — неутомимо хлопотала Мини, подгоняя копошащихся гномов, что под её зорким надзором несли не слишком большой, но очень красивый трёхъярусный торт. — Давайте, конечно, ещё на голову мне его поставьте.       Спустя 5 лет отношений Тэхён всё же сделал Чонгуку предложение на его 77 день рождения. Праздновали хоть и не помпезно, без всяких дорого-богато (такое вообще не про них, оба парняги-скромняги), зато уютно, лампово и в небольшом кругу близких за вкусным ужином. Затем они уединились на балкон, дабы постоять вдвоём в обнимку под луной, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, после чего Ким внезапно достал из кармана своего кардигана кольцо и протянул его дрожащей рукой возлюбленному со словами: "Говорят, брак — это старомодно, но мне плевать. Я просто хочу, чтобы у меня было законное право называть тебя своим мужем". И тот согласился, ничуть не раздумывая. Расплакался сначала, конечно, расцеловал пылко всё лицо, а после прошептал со счастливой улыбкой: "Я тоже хочу, чтобы ты стал моим".       — Ну, как всё проходит, мой маленький диктатор? — подкрался Тэхён к феечке исподтишка, чем вызвал у той испуг.       — Чтоб тебя леший загрыз, Тэхён, — проворчала она недовольно, драматично хватаясь при этом за сердце. — Свадьба, вроде, у тебя, а, кажется, что до конца сегодняшнего дня не доживу именно я. Ещё и эти маленькие бездари...       — Чтобы я без тебя делал, — и дружески чмокнул в румяную щёку. — Ну? Как я выгляжу?       Девушка осмотрела его с ног до головы, ведь полюбоваться было на что: лиловый костюм ровно по крою, кипенная рубашка, выгодно оттеняющая бронзовую кожу, и сияющие блеском локоны, что были уложены в красивую причёску. Эдакий винтажный вайб с нотками нежности (любимая тэхёнова эстетика).       — Скажем так, если бы моё сердце не было занято Чои, а у тебя не было Чонгука, я бы тебя трахнула, — проговорила та загробным голосом. — Где-то в параллельной Вселенной и только гипотетически. Но, слава Одину, мы живём в этой реальности, согласись?       — Это уж точно, — посмеялся Ким с бурной фантазии секретарши, хотя чужая лесть всё же чуть успокоила его бесновавшее с самого утра сердце (главное — чтобы Чонгуку понравилось). Затем он придирчиво осмотрел сей шедевр кондитерского искусства, из-за которого случился весь сыр-бор, и спросил. — Надеюсь, клубничный?       — Уж не знаю, это ведь твой суженый заказывал, я тут присматриваю за всем только один день, — закатила она глаза, а потом посмотрела куда-то ему за спину. — А вот и он, кстати.       И врач замер, жадно пожирая того глазами. Чонгук появился в зале в сопровождении своего дедушки и был в бледно-розовом, что хорошо сочеталось с костюмом самого Тэхёна. Выглядел он в таком цвете, как и во всех светлых оттенках, всё ещё непривычно, но, как говорится, подлецу всё к лицу.       А дальше — как в приятном тумане, будто кто-то наложил фильтр цвета эйфории и обрывочно выхватывал кадры, тут же сохраняя их глубоко в памяти. Вот все садятся, такие счастливые и улыбчивые: со стороны Тэхёна его родители (те всё же смирились с выбором сына и пошли на мировую), Мини с Чои и половина семейства Сон, остальная же половина была на стороне Чонгука, а ещё его дедушка (с четой Чон получилось сохранить разве что хлипкий нейтралитет, но после того инцидента в клинике, благо, их больше не тревожили).       А в следующее мгновение они стоят уже друг напротив друга, и Ким любуется возлюбленным, читая такое же ответное обожание и восхищение в бездонных омутах. Да так забывается за разглядыванием, что чуть не пропускает главный вопрос:       — Ох, простите, просто мой будущий муж такой красивый, вот я и отвлёкся, — и гости умилённо рассмеялись.       Скрепив свои клятвы печатями, новоявленные супруги наконец целуются под трогательные вздохи и всхлипы, впервые ощущая всю важность момента.       И, казалось бы, теперь они связаны узами брака. Что дальше? Хэппи энд?       — Ещё не всё, дорогие гости, — зазывала громогласная Мини, ловко координируя весь этот хаос. — Ещё праздничный стол и торт!       И свадьба вышла на славу: торт, действительно, оказался клубничным (просто Чонгук хорошо знал его вкусы), Соны натанцевались до рассыпающихся косточек, феечка с сиреной спели какую-то слезливую балладу (даже не одну), дед Чонгука пол вечера рассказывал Тэхёну про приключения своей молодости, а родители Кима долго уговаривали их погостить на единорожьей ферме. В общем, разошлись все пьяные и донельзя довольные.       — Оп, не сюда, — тихо рассмеялся захмелевший доктор, когда чуть не протаранил ногой чью-то дверь, будучи с вампиром на руках. А тот всё хихикал, пока Ким нёс его на манер невесты до самого номера для новобрачных.       Очутившись наконец в нужной комнате, Тэхён пафосно её распахнул, как и хотел — с ноги, и, рухнув на мягкие перина, шутливо закряхтел, притворяясь, что очень устал нести столь тяжёлую ношу.       "Я тоже хочу, чтобы ты стал моим," — сказал ему тогда Чонгук и добавил. — "Навсегда".       После чего предложил обратить его.       Предупреждая всякие вопросы, он поведал тогда и о том, что долго думал об этом, но решил, что сначала их чувства должны пройти проверку временем, дабы исключить кратковременную страсть и блажь, и только после нескольких лет совместной жизни было бы рационально предложить такое, ведь это изменит кимову жизнь. Раз и навсегда. И Тэхён, действительно, все эти месяцы кропотливо изучал физиологию вампиров, их быт, обычаи, образ жизни и рацион, чтобы наконец решить сегодня, что он:       — Согласен, — и уверенно целует в бледную ладонь, не сводя с того взгляда, в котором нет и тени сомнений. — Сделай это.       После чего Чонгук кусает его. Впервые по-настоящему, вонзая длинные клыки в смуглую шею, да загоняет их так глубоко, что невозможно сдержать болезненного крика (это вам не укольчик поставить).       — Тише-тише, — шепчет окровавленными губами и успокаивающе гладит чужую шею. — Сейчас всё пройдёт, обещаю.       И болезненные иглы, что пронзали несчастное тело, по мановению палочки внезапно исчезают, словно растворившись. А потом он теряет сознание, проваливаясь в беспокойную тьму.

***

      — Просыпайся, соня, — вдруг целуют его мягкие губы, пока сам Тэхён недовольно бурчит от того, что солнце лупит прямо по глазам. — На дворе час дня, хватит дрыхнуть.       И доктор подрывается, как ошпаренный, дабы тут же метнуться к зеркалу и судорожно начать осматривать своё отражение (кстати, побледневшее на два тона) на наличие каких-либо изменений.       — Офигеть, — тянет он губу вверх, обнаружив там новенькие роскошные клыки. — Ну, ты видел? Настоящие.       Чонгук же просто качает головой, дескать: "Кто о чём, а Тэхён о своём" и честно отвечает:       — Красивые. Тебе идёт.       И, гордо просияв от похвалы, врач хитро тянет, всё скалясь своими обновками:       — А я красивый?       — Ты, — подходит вплотную Чонгук и, ласково улыбнувшись, крепко обнимает его, проходясь ладонями по телу, ощущая, как по тому проходит сладостная дрожь, — самый красивый вампир на свете.       А после добавляет участливо:       — И всё же, как себя чувствуешь?       Немного подумав, доктор выдаёт первое, что приходит на ум, при этом как-то недобро блеснув глазищами:       — Честно? Очень голоден.       — Тогда закажем пару пакетиков крови и пообед... — начал было планировать Чон, но сильные руки вмиг поднимают его, без усилий, словно пушинку. И, видимо, Тэхён способный кровопийца, раз решил долететь до кровати сразу по воздуху, вмиг освоив искусство левитации.       — Ты не понял, Гуки, — швырнул он растерянного парня на простыни и начал расстёгивать на себе рубашку, хищно ухмыляясь. — Голоден в другом смысле.       И развязывает халат уже на самом Чоне, жарко выдохнув тому в шею:       — Помнится, ты задолжал мне брачную ночь.       А, впрочем, со званием "способный" мы погорячились, потому что, пуф! — и перед Чонгуком сидит не разгорячённый мужчина, а маленькая летучая мышь, в панике вылупившая на него свои зенки.       — Какого?... — заговорила та голосом Тэхёна. — Гном подери, а как обратно-то?       И заметалась по кровати, истерично махая крыльями.       — Хорош ржать, Чонгук, помоги!       Так и началась новая глава в их жизни.       Да, им предстояло преодолеть ещё много трудностей, но главное — они были вместе и жили долго и счастливо. И так много-много-много веков, деля горе и радости на двоих.       Потому что такова суть их любви.