Клыки и зубы

             Наступил декабрь, снег лёг белоснежным покрывалом уже с неделю как, а рождество настанет через 10 дней. Самое загруженное время года у эльфов, хотя и Тэхёну, будучи человеком, тоже было не продохнуть. На работе длинные очереди из самых разнообразных чудовищ. Особенно их прибавилось в последние дни в лице маленьких монстров, налопавшихся шоколадок да карамелек до кариеса и хнычущих теперь о том, что у них болят клыки и зубы.       Одна только Мини в добром здравии и хорошем настроении — развлекает мелких спиногрызов, корча им милые рожицы, пока родители не видят, да украшает клинику всякой праздничной ерундой. В общем, дитя рождества, тащится по всей этой теме. Хоть порой Тэхён и хотел её придушить, но всё же был вынужден признать, что от взбалмошной секретарши иногда есть толк, потому что карапузы в восторге, их предки спокойны, а самому Киму не так сильно треплют нервы.       Тем не менее стоматолог чертовски устаёт и мысленно уже считает дни в календаре до праздничных каникул, ведь они с Чонгуком собираются уехать кататься на лыжах. Домик в горах, три дня вдвоём, и никого больше.

***

      — Ох, — внезапно спотыкается он на заметённой снегом дорожке о голову, что принадлежала старшему из Сонов. — Добрый вечер, Джи Хун. Как поживаете?       Поздоровавшись с семейством, которое из-за того, что дни стали короче, а ночи длиннее, теперь выползает из своих склепов раньше, чем обычно, и вернув хозяину голову, Тэхён спешит домой. Мороз щипал нос и щёки, ещё как назло с утра он второпях забыл шапку и теперь надеялся, что его не продует. Чонгук всегда куксился, когда его хрупкий человек пренебрегал своим здоровьем. И этот раз не исключение:       — Опять без шапки?       Не так давно вампир уволился из ненавистного им клуба и сейчас фрилансит графическим дизайном, как и мечтал, поэтому часто проводит время в тэхёновой берлоге, потому что: 1) кто-то должен присматривать за Ёнтаном; 2) Тэхён доверил ему ключ от двери (и от сердца. Да, он стал ванильным, не судите строго); 3) и, да, они уже в тех отношениях, когда Чонгук проводит больше времени у него, чем в своей квартире. И Ким рад видеть его чуть ли не каждый вечер у себя в гостиной на диване, такого домашнего, в этом большом чёрном свитере, с ноутбуком на коленках и псом в обнимку.       Это ощущается так правильно.       — Прости, Гуки, — такие обращения у них тоже вошли в привычку, — ты же знаешь, по утрам я рассеянный.       Сняв с себя куртку, подошёл к дивану и наклонился к парню, чтобы приветственно чмокнуть того в распахнутые губы:       — Потому что кое-кто не даёт мне спать по ночам.       Судя по тому, как участилось дыхание Чона и как судорожно он вздохнул, события прошлого дня тоже всплыли у него в памяти.       Вчерашним вечером Тэхён вернулся домой и обнаружил своего парня на кухне, сражающегося со всякой утварью, испачканного в муке и злобно бухтевшего что-то в шкварчащую сковородку (заговорить её хотел, что ли?). Как оказалось, тому в голову пришла идея приготовить романтический ужин, но с непривычки получалось из рук вон плохо. Даже видео-уроки какой-то ведьмочки-кулинара не помогли, о чём раздосадованный вампир и поведал ему. Врач успокоил неуклюжего поварёнка ласковым поцелуем и пообещал, что вместе они приготовят самый фантастический ужин. Поначалу так, конечно, и задумывалось:       "— Тебе правда это нравится?       — Что именно?       — Ну, есть эту стрёмную лысую птицу.       — Это курица, Гук".       Но когда Чонгук попросил Тэхёна оценить приготовленный им соус, последний решил взять пробу именно с чужого пальца. И так увлёкся, стараясь распробовать, не пересолено ли, чем вызвал вполне ожидаемую реакцию — тот коротко застонал, зрачки расширились, и они оба синхронно вспыхнули, как спички.       Ким снёс со стола все их старания одним махом, даже не обернувшись посмотреть, чем именно там лязгнуло о пол, и, не отрывая глаз от горящих омутов напротив, подхватил Чона за бёдра, укладывая того на поверхность.       Очевидно, ужин был забыт напрочь.       Ким медленно и со вкусом отсасывал парню, пока тот захлёбывался сладкими стонами, умоляя дать ему кончить. Но Тэхён в тот вечер был особенно изощрённым и жадным, поэтому оттягивал этот момент как можно дольше, то слегка лаская член языком, то заглатывая по самое горло, наслаждаясь тем, как дрожат под ладонями крепкие бёдра и как срывается любимый голос. Вконец вымотав бедного возлюбленного, он всё-таки доводит его до оргазма, любуясь тем, как тот, прикрыв веки, красиво кончает и пачкает их обоих горячей спермой.       Тэхён тут же лениво слизывает семя с чужого плоского живота (да, были у него порой странные фетиши, и что?), но Чонгук, всё ещё пытающийся отдышаться после долгих ласк, мягко отрывает его от этого занятия, чтобы страстно поцеловать, стараясь передать тем самым всё, что сейчас чувствует.       И Ким понял его. С каких-то пор начал улавливать любое полуслово, каждый жест и малейшую недосказанность, которые тот пытался в себе пересилить. Сам вампир ненавидел свойственную ему зажатость, уверенный, что не даёт (или даёт недостаточно) своему человеку то, чего тот заслуживает. Последний же всякий раз утешал его нежными словами и заверениями о том, что всё понимает и обожает его таким, какой он есть.       Вот и сейчас он успокаивающе гладит разомлевшего парня по влажной спине и шепчет на ушко разные комплименты, пока не чувствует, как тот юркает ему в штаны, чтобы сжать покрасневший, налившийся кровью член. Заворожённый искрами похоти в чужих чёрных глазищах, Тэхён не смеет отвернуться и, ведомый чонгуковой рукой, покорно начинает подмахивать бёдрами.       Это не первый раз, когда они мастурбируют друг другу, поэтому Чон точно знал, как именно нравится Киму, как сжать, в каком ритме надрачивать и с какой силой, чтобы довести того до края. В этот раз раззадоренному затянувшимися прелюдиями Тэхёну много не понадобилось — пара движений, и он бьётся в предоргазменных конвульсиях, ощущая на себе прохладные ладони, что так крепко, так по-собственнически сжимают его.       Они ещё какое-то время валялись потом на столе в обнимку среди всего этого бардака, а после, когда совсем затекло тело, перекочевали на диван, чтобы устроить ещё один заход, но уже с комфортом.       — Это ты начал, — нападает на него Чонгук.       — А ты продолжил.       И смотрят друг на друга, устроив шутливую дуэль гляделками, пока в конце концов Тэхён не сдаётся, картинно закатив глаза, пытаясь сдержать улыбку, и плюхается к нему на диван.       — Ладно, ты прав, но оно того стоило.       — Из-за этого "того стоило" ты вчера без ужина остался.       Бурчит пристыженно под нос Чон, но наталкивается на кимов хитрый взгляд и вскидывает на него вопросительно бровь, мол: "Чего тебе?", а тот лишь расплывается в похабной ухмылке и выдаёт бесстыже:       — Ну, не совсем без ужина.       — О, боже, Тэ, заткнись.       Дальше завязался дурашливый бой подушками, напугавший несчастного Ёнтана, который оскорблённо тявкнул и убежал в другую комнату, виляя хвостиком. Врач задыхался от смеха, пока вампир яростно дубасил его подушкой, но в какой-то момент ловко перехватил того за кисти и прижал к дивану, хищно нависнув сверху.       Атмосфера резко изменилась, даже воздух загустел, став наэлектризованным. Несмотря на то, что Чонгук был сильнее, кажется, в глубине души ему нравилось быть таким — уязвимым, слабым в чужих руках, желанным. Он смиренно лежал, не пытаясь перехватить инициативу, и просто вглядывался в лицо напротив, подмечая для себя очаровательные детали: родинку у глаза, длинные ресницы, лёгкую щетину над губой.       — Ты с ума меня сводишь.       Жарко выдыхает Тэхён куда-то ему в плечо, а затем снова возвращает потемневший взгляд и опускает обжигающим клеймом на чонгуковы губы.       Вампир затаил дыхание, прикрыв дрожащие веки, готовясь к неизбежному, но хватка на запястьях исчезает, и он чувствует, как тот забирается под бок, оплетая, словно спрут.       — Ну, рассказывай. Как прошёл день? — и спрашивает, как ни в чём не бывало.       Снизив градус напряжения и расслабившись, они провалялись так до позднего вечера, лениво болтая, пока Тэхён не бросил небрежно:       — Кстати, я рассказал о нас своим родителям.       Оторопевший Чонгук тут же выпутался из объятий, чтобы проверить, не шутит ли он:       — Ты серьёзно?       Тот кивнул заторможено, но, заметив чужое волнение, растерял остатки всякого сна и спросил напряжённо:       — Гуки? — парень неверяще помотал головой. — Ты чего?       — Ты уверен, что это правильно? — и, помявшись, добавил. — Ну, ты говорил, что они у тебя не любят таких, как я.       И признался наконец робко:       — Боюсь, я им не понравлюсь.       Ким ободряюще улыбнулся и, сжав чонгукову ладонь, сказал уверенно:       — Ты не понял. Меня не заботит, как они к тебе отнесутся. Я рассказал им, не потому что хотел получить их одобрения.       На растерянный взгляд пояснил:       — Я уже давно не ищу его у них. А сказал только потому, что ты важная часть моей жизни.       И целует холодное запястье, ощущая губами, как быстро под ними стучит пульс:       — Я люблю тебя.       Тот замер испуганным крольчонком, будто молнией поражённый — лишь смотрит влажными глазами и молчит. Тэхён мягко касается чужой щеки, стирая большим пальцем хрусталик, очертивший бледную кожу, и говорит:       — Они спрашивали, не появился ли у меня кто-нибудь, и я сказал, что у меня есть ты. Потому что, во-первых, это правда. Во-вторых, они уже достали сватать мне левых девиц и в упор не замечать того факта, что я гей. В-третьих, мне просто нравится называть тебя своим парнем.       Но вампир уже не обращал внимания на его болтовню и просто бросился в объятия, крепко сжимая.       — Ну, ты чего...       Тэхён нежно поглаживал по голове своего падкого на сантименты парня, словно маленького ребёнка, слегка покачивая, ожидая, когда тот успокоится. И Чонгук наконец заглядывает ему в лицо, заплаканный, но такой милый и трогательный. В его взгляде так много всего, там, на дне зрачков, плавают невысказанные чувства.       И их губы вновь сплетаются в поцелуе — солёном от слёз и сладком от любви.

***

      — Пожалуйста, не задерживаем очередь! Активнее, господа, активнее!       24 декабря. Ж/д вокзал. Раннее утро, и длинная вереница галдящих чудовищ, в которой они занимают место... Да чёрт его знает какое. Тэхён в принципе не уверен, что такие числа существуют во Вселенной. И пусть начало их путешествия ему в грёзах виделось несколько другим (по крайней мере там не было дерущихся за место в очереди гарпий, кисло улыбающихся кассиров и посеянных где-то по дороге варежек), радостное предвкушение всё же щекотало внутренности.       — Вот, держи.       Чонгук протянул ему стаканчик с кофе и сочувственно улыбнулся, видя чужие круги под глазами. Не то, чтобы вампирам не требовался сон, просто он им нужен в гораздо меньших количествах, нежели людям. Поэтому, когда в 6 утра они встретились на привокзальной площади, тот был свеж и опрятен, а Тэхён смахивал на мертвяка, разве что шапка разбавляла удручающий вид весёлым помпоном. Чон тогда его беззлобно пожурил, а потом, взяв за руку, повёл вялого человека к кассам, сияя словно рождественская ёлка, и медленно, но верно заряжал оптимизмом и стоматолога.       Только вот сейчас, когда какой-то вспревший, грузный бес хотел нагло протиснуться вперёд, обгоняя их, Ким снова почувствовал, что место счастливому волнению уступает кипящее бешенство.       "Может, поставить обнаглевшему копытному подножку?" — рассуждал он про себя, уже прикидывая, как именно провернёт сей манёвр. — "Пусть прополирует мордой пол, полезно будет".       Видать, весь спектр отрицательных эмоций отразился у него на лице (ещё бы, когда прям сильно не в духе, делает лицо убийцы), поэтому парень успокаивающе сжал его ладонь и участливо заглянул в глаза, чтобы сказать мягко:       — Скоро всё закончится, — и ласково улыбнулся, рассеивая мрачные тучи. — Осталось совсем немного.       "Ладно, может, всё не так уж плохо", — в ответ Тэхён просто переплёл их пальцы, больше не обращая внимания на того настырного мудака, сосредоточившись лишь на ощущении чонгуковой ладони.       — Эй, мужчина, вы куда прёте-то? Куда лезете без очереди?! — завопила впереди какая-то женщина и, кажется, устроила взбучку тому бесу.       Благо, Тэхёну было уже плевать.       Горнолыжный курорт носил название "Блуждающая гора". Всему виной заколдованная вершина, которую можно было увидеть лишь в лунное затмение раз в 10 лет, когда та, словно по волшебству, появлялась вдалеке, исполином возвышаясь на небесном своде, опережая по высоте своих соседок. По легенде, это был заточённый в куске камня дух принцессы, а по существу... Никто уже и не помнил толком, зато предприимчивые йети открыли здесь место для отдыха и рубили бабло на красивой сказке вот уже второе столетие.       Белые просторы встретили их головокружительными склонами и невиданным размахом, а довольная арендодатель (энергичная эльфийка, пытающаяся строить Тэхёну глазки, видимо, по ошибке принявшая их за закадычных друзей) радостно поведала им, что сегодня как раз и должно произойти столь редкое событие. После чего посоветовала посмотреть его с террасы местного паба, с которого открывается лучший вид (о чём якобы знают немногие).       Кое-как выпроводив девушку, измученные дорогой мужчины синхронно рухнули на диван.       — Хорошо тут...       Дом был добротный, пах теплом и деревом и был обставлен скромной, но удобной мебелью. Единственное — далековато находился от самих лыжных трасс, но по этой же причине, так как их гнёздышко находилось на отшибе, чувствовалось некое уединение, а панорамные окна открывали потрясающий вид на лесные массивы и отдалённые домики.       — Это ведь ты его выбрал, — подтянулся ближе, закидывая на вампира ногу, — мой старательный. Заслужил.       И чмокает того невинно в губы в качестве награды, собираясь после этого отодвинуться, но Чонгук, не согласный с таким раскладом, углубляет поцелуй, чувственно проникая языком в чужой рот.       Они неспешно целуются так ещё какое-то время, окунувшись с головой в чувство единения и комфорта, которым было пропитано это место. И всё прекрасно, потрясающе, кажется, вот-вот — и вспыхнет пламя страсти, можно ощутить его жар, но тут парень прерывается, дабы разразиться насущным вопросом:       — Так какие у нас планы?       Тэхён неохотно отрывается от чужих губ с громким чмоком, чтобы наткнуться на настойчивый взгляд напротив. Глаза Чона горели надеждой и энтузиазмом (ни намёка на похоть), из разряда: "Вижу цель — иду к ней", но Ким всё же не смог удержаться от скабрезной шутки:       — Как насчёт того, чтобы проваляться здесь весь день и продолжить то, на чём мы остановились?       Правда, ощутив боком возмущённый пинок коленкой, тихо рассмеялся:       — Понял. Нет так нет, — и начал обдумывать уже более серьёзно, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. Чонгук под ним нетерпеливо заёрзал, готовый в любой момент сорваться и упорхать навстречу приключениям, и врач не стал томить его ожиданием, поэтому наконец-таки выдал. — Давай начнём с...       А начали они с покупки ёлки. Зелёная красавица должна украсить гостиную аки хедлайнер грандиозного вечера, поэтому к такому делу нужно было подойти максимально ответственно.       "Какой он у меня чудесный", — в который раз умилился про себя Тэхён, наблюдая за парнем, пока тот критично осматривал деревья, забавно насупившись, и разглядывал каждую иголочку, особо не вслушиваясь в льстивые речи продавца. Как бы ни старался ушлый джин привлечь его внимание, тот с упрямством минотавра отвергал все неугодные ему предложения, пока не остановил свой выбор на роскошной ели 4 метра в высоту и 3 — в ширину.       Ким уже испугался было, что тот переоценил габариты их временного жилища, но Чон уверенно сказал, что, если надо, сам что-нибудь передвинет, но эта ёлка обязательно влезет (для демонстративности намерений разве что ножкой не хватало топнуть).       Тащил её с довольным видом тоже вампир, хотя Тэхён, честно, пытался предложить свою помощь, но тот лишь иронично похихикал и сказал, что так они будут волочить её до утра. Справедливо рассудив, что так оно и есть, и даже не обидевшись, врач охотно принял участие в украшении.       — Чёрт, не дотягиваюсь, — сокрушённо выдохнул он, а потом почувствовал, как его ловко подняли, обернув руку вокруг талии, и поднесли выше, к самой верхушке.       — Знаешь, если ты хотел, чтобы я покатал тебя на ручках, мог бы просто сказать, — игриво шепнул ему на ушко Чонгук, вызвав стаю мурашек, щекотливо пробежавшихся по шее, как раз там, где осело чужое дыхание.       — Цыц, я вообще-то делом занят, — гордо объявил Ким, водружая на ветку очередную заговорённую свечу.       Фишка в том, что их огонь не обжигал, а только ласково гладил кожу едва ощутимым теплом и радовал глаз. Приобрели там же, на ярмарке, вместе с другим барахлом: бусами из рябины, еловыми шишками, позолоченными пыльцой фей, и многим другим.       Похоже, вампир скупил всю лавку, потому что дерево от низа до макушки было обвешано игрушками, что больше походило на взрыв на рождественской фабрике.       — А не перебор? — скептично оценил их труды доктор, покрепче обнимая Чона за шею.       Они всё ещё парили в воздухе, хотя в кладовке стояла стремянка. Да и зачем она? Когда есть такая чудесная вампирская особенность, которая часто пригождалась в быту: пыль протереть на люстре, дотянуться до специй на верхней полке, ну, а ещё потому что Тэхёну действительно нравилось, когда его кружили, словно принцессу (и что, что он почти 30-летний мужик? Каждый мужчина в глубине души хочет быть принцессой).       — А, по-моему, идеально, — прошептал Чонгук уже в самые губы, прикрыв сверкающие от счастья глаза. — В самый раз.       Если аргумент — это поцелуи, то Тэхён согласен.       Следующим пунктом были сами лыжи.       — Внимание! Начинаем инструктаж, — объявил их инструктор (и по совместительству йети), собирая всех в маленький кружок.       Чонгук, будучи понторезом (как его порой мысленно называл Тэхён), конечно же, выбрал сноуборд, а сам Ким... будучи Ким Тэхёном (со всеми вытекающими), очевидно, предпочёл лыжи.       Окинув взглядом их небольшую группу, врач отметил, что, кроме него самого, здесь не было ни одного человека. И, ладно, если бы затесался хоть один неуклюжий гном (короче, тот, с кем он мог бы себя идентифицировать), так нет, сплошь богатыри да амазонки: два оборотня, кицунэ, какой-то полукровка и вампир.       Последний, кстати, в данный момент бросает на остальных оценивающие взгляды. Такой красивый до боли с этими своими развевающимися волосами и горящими желанием конкуренции глазами...       Стоп. Какой ещё конкуренции?       Но не успел доктор как следует обмозговать сие наблюдение, как инструктаж заканчивается, и вся шайка-лейка, включая его бойфренда, спешит покорять крутые склоны. Правда, господин Чо (так звали их инструктора) останавливает Тэхёна, который уже было собрался последовать за остальными, и советует вариант попроще: "Тут трасса есть... для начинающих. Самое то для старта. Советую вам начать с азов".       Почему только ему одному — вопрос на миллион.       "Это дискриминация всего человеческого рода", — мысленно возмущался про себя стоматолог, волочась уныло на свою горку для детсадовцев, пока его парень где-то позади соглашается погонять наперегонки с тем полукровкой.       — Тэхён! — окликнул его родной голос. — Пять минут, и я присоединюсь к тебе, обещаю.       Махнув рукой тому, дескать: "Чёрт с тобой, ладно", Ким наконец находит нужный склон, вставая неуверенно на лыжи. Вокруг лишь маленькие монстры, весело рассекающие по нему, и он, дядька-переросток, собирающийся только-только осваивать снежные зигзаги.       Солнце было ослепительным, небо — бескрайним, а воздух — освежающе морозным.       "Ну, была не была!" — дал он себе отмашку и сделал первое движение навстречу леденящему ветру.       — Тэхён! — через полчаса Чонгук находит его в травмпункте. — Пресвятой Один, я тебя обыскался.       Наш герой же в это время сидел с безучастным видом на кушетке с задранной штаниной, пока кикимора-медсестра что-то там записывала, затем грозно зыркнула на пришедшего водянистыми глазами:       — Только не топчите, — и указала куда-то вбок. — Вон, надеваем бахилы и спокойненько проходим.       Словно отруганный котёнок, вампир повинуется и молча садится на кушетку рядом с мужчиной, не сводя с того взволнованного взгляда, но он игнорирует его, молча уставившись на плакат, что висел на стене напротив: "Правда и мифы: водяные тоже могут простудиться. Профилактика и лечение...".       — Вот, — протянула бумажку женщина. — Настой от синяков, мазать два раза в день, утром и вечером.       Только вот Ким, войдя в образ драмы-квин, даже ухом не повёл, всё так же оставаясь сидеть ровно на месте, поэтому Чонгук суетливо потянулся навстречу, дабы взять рецепт.       — Спасибо...       — А вы, молодой человек, — попридержала та бумажку, пришпиливая его своими глазищами. И, если быть совсем душнилой, Чон явно её старше лет на 30, так что, кто кому ещё молодой — вопрос хороший, — в следующий раз лучше присматривайте за своим другом. У людей кости хрупкие, он, того и гляди, голову себе расшибёт.       Ещё раз сконфуженно её поблагодарив и подождав, пока человек нормально оденется, вампир уводит того в коридор, чтобы тут же накинуться с извинениями:       — Боже, Тэ, прости! — сбивчиво просит он, едва сдерживая слёзы, уставившись в чужие ключицы, потому что страшится поднять глаза. — Я!... Я так увлёкся. Не заметил, как время пролетело. Я не хотел, чтобы так вышло. Чтобы ты...       Но тут раздаётся тихий смешок, прерывающий отчаянную тираду, а потом его крепко обнимают.       — Дурачок, — мягкий поцелуй в лоб и лёгкое поглаживание по спине. — Это просто синяк.       Только вот всхлипы стали лишь громче, а свитер всё-таки намок, впитывая в себя всё сожаление и раскаяние, лившиеся из парня ручьём.       — Да, я был немного обижен. Сначала хотел проучить тебя, но, увидев, как ты плачешь...       Стёр с круглых щёк крупные прозрачные капли, поднимая своего трогательного плаксу за подбородок. В больших омутах плескались вина и робкая надежда, и у Кима больше не осталось сил томить того ожиданием, поэтому он с лёгкостью сдался:       — Тут же простил тебя.       Чон с облегчением обнял его, утыкаясь холодным носом в шею, а затем пробурчал обиженно:       — Не делай так больше. У меня чуть сердце не остановилось.       Некоторое время они просто стояли в тишине, пока Тэхён гладил лакричную макушку, но потом, чтобы разбавить атмосферу, выдал ироничное, ссылаясь на средневековые байки:       — Но у вампиров не бьётся сердце.       Тот поднял на него блестящие от пролитых слёз глаза и приложил его ладонь к своей груди, в которой заполошно отбивал стук упомянутый орган.       — Чувствуешь? Это из-за тебя.       Чужая искренность так обескураживает, что на секунду врач теряется, не зная, что ответить. Лишь загипнотизировано пялится в чёрные глазищи, борясь с желанием расцеловать того прямо посреди коридора, но тут их сшибает дверью, и открывается кабинет злополучного травмпункта:       — Ой! — испуганно вскрикнула медсестра, после чего высунула в проём голову, дабы посмотреть, кого это там чуть не пришибло. — Опять вы? Так торопитесь сюда загреметь? А ну, кыш!       И, да, лыжи — это, конечно, болезненно, но весело.       А последней точкой назначения, конечно же, стал паб "Дьявольский зев". Тот самый, с террасы которого открывался лучший вид на Блуждающую гору. И да, та эльфийка действительно не врала. Место было, мягко говоря, не очень популярным, и стало очевидно, почему: убогий интерьер, стулья с занозами, пьяные оборотни, горланящие какие-то полузабытые рок-баллады, и покосившаяся вывеска, всё норовящая свалиться кому-нибудь на голову.       — Знаешь, я как-то уже и не хочу смотреть ни на какую гору... — начал было отнекиваться Тэхён, но, наткнувшись на жалобный взгляд Чонгука, передумал. — Ладно. Поверить не могу, что соглашаюсь на это, но так уж и быть.       Заняв дальний столик и стараясь поменьше соприкасаться с засаленной поверхностью, они стали ждать, когда к ним подойдёт официантка. Девушка успела посидеть на коленках у каждого из компании оборотней, весело хохоча, и как-то не особо спешила к ним.       — Что смотришь? — спросил заскучавший Чон, заметивший, что его парень отвлёкся на телефон.       — Да так, фото Ёнтана, — продемонстрировал тот экран, с которого смотрел очаровательный пёсик. — Госпожа Су прислала. Сбрасывает мне фотоотчёты каждый день. Хоть так могу понять, что он в порядке.       — Скучаешь? — спросил вампир, уловив тоскливые нотки в чужом голосе.       — Очень. Никогда не расставался с ним так надолго.       Чонгук потянулся, чтобы сжать кимовы пальцы в ободряющем жесте, но тут наконец подошла официантка, вальяжно облокотившись на стол, преградив тем самым ему путь.       — Что будете? — спросила неохотно, смачно лопнув пузырь жвачки.       — Нам...       Собирался озвучить заказ Тэхён, как вдруг дверь в паб с шумом распахивается, и на пороге появляются три вампира. Откуда такая уверенность, что это представители кровососущих? Да потому что выглядели они все как какой-нибудь бойзбенд: смазливые, как один, с лоснящейся шевелюрой, в костюмах с иголочки. Даже ветер по-киношному развивает их локоны (кстати, это что, вампирская фишка такая?). Не хватает только врубить пафосный музончик для походки от бедра, и всё — картина маслом.       — Ээээ, — протянула рассеяно девица, явно ушедшая куда-то в астрал, жадно провожая прибывших гостей глазами, — сейчас приду.       И, как ни в чём ни бывало, ускакала к новоявленному трио. Стоматолог от такой наглости чуть дар речи не потерял, но осадочек всё же разбавило удовлетворение от того, что кровопийцы весьма холодно поприветствовали подлетевшую к ним клушу.       — Мне нужно трижды повторить? — зычно прогремел тот, что самый высокий, видимо, разозлённый тем, что его в очередной раз прослушали. — Или четырежды?       — Тц, — иронично цокнул Ким, видя, как девушку тут же снесло от страха в комнату для персонала, — поделом ей.       А потом поворачивается к возлюбленному, ожидая увидеть такое же ехидство на чужом лице, но тот, наоборот, смотрит на тех упырей подозрительно, даже с опаской.       — Эй, всё в порядке?       — А? — растерялся вампир, наконец повернувшись к нему. Ким успел заметить, как в чёрных глазах затаились остатки настороженности, но парень всё равно широко улыбнулся, обнажив клыки. — Всё хорошо. Не переживай.       Не особо поверив, доктор собирается ещё раз обернуться к тем кровососам, но тут возвращается их официантка.       — Слушаю.       — А мы вас уже и не ждали, дорогуша, — не удержался от шпильки Тэхён, гаденько ухмыльнувшись. — Что, не получилось взять у тех ребят автограф? Не дают?       — Что? — задохнулась та от возмущения, но затем снова открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой. — Знаете, что? А не пошли бы-ка вы...       — Нам, пожалуйста, две кружки медовухи, — от катастрофы, благо, их спас Чонгук. Славный, добрый Чонгук, который всегда избегал конфликтов, как огня. — И кровь косули.       И расплылся в очаровательной улыбке, ещё раз сверкнув клыками:       — Спасибо.       Дамочка немного зарделась, видимо, не устояв перед чужим обаянием, и наконец испарилась выполнять заказ.       — Эх, надеюсь, она не плюнет мне в кружку, — запоздало спохватился человек, на что вампир тихо хихикнул.       — А я давно говорю тебе, — и щёлкнул того по носу, — учись контролировать свой язык.       Ким состроил самое оскорблённое выражение, а затем наклонился к ничего не подозревающему парню на расстояние, граничащее с интимным, и томно проговорил:       — Как же так, Гуки? — после чего прошептал в чужое ушко. — Мне казалось, тебе нравится, как я орудую своим языком.       И несколько раз получил по плечу от смущённого Чонгука.       Беззаботно хохоча над разгневанным, но жутко милым бойфрендом, Тэхён успевает поймать любопытный взгляд одного из тех вампирюг. Похоже, тот всё это время исподтишка наблюдал за ними, но пойманный с поличным отворачивается к своим корешам, будто и не сталкерит вовсе.       "Вот лупоглазый", — мысленно окрестил его врач и тут же позабыл о всяких там мутных личностях, сосредоточившись на рассказе любимого о каком-то хамоватом клиенте.       Через полчаса, наболтавшись, намиловавшись и изрядно подвыпив, немного хмельного Тэхёна осеняет:       — Гном его подери, Чонгук! — выпучивает глаза доктор, завидев время на экране телефона. — Без пяти минут полночь, скорее.       Спешно собравшись и рассчитавшись за напитки, те, смеясь, выбегают на террасу.       Там на небе в окружении жемчуга звёзд зловеще висела лишь багровая луна. Лунное затмение — это ещё и лучшее время для шабаша, поэтому огромный алый диск то и дело рассекали силуэты ведьм, мчащихся на мётлах. Небо было кристально ясным, ни облачка, снег тоже не шёл, и даже время будто замерло в таинственном ожидании.       — Стой, погоди, — притянул за талию разомлевшего парня Тэхён, — селфи на память.       Камера запечатлела красный кимов нос, их блестящие глаза, а следующим кадром — то, как Чонгук, прикрыв веки, целует его в щёку. Закончив снимать, человек поворачивается к вампиру, всё ещё ощущая ожогом поцелуй, а у того на дне зрачков светится невысказанная нежность. Пальцы покалывает от предвкушения, Тэхён тянется навстречу, выдохнув облако пара в распахнутые губы, но тут ему внезапно натягивают шапку до самого подбородка, разбивая тем самым интимность момента.       — Эй! — возмущённо одёрнул предмет гардероба врач, на что Чон лишь весело рассмеялся. Такой красивый. Особенно, когда улыбается, как сейчас — ослепительно. И сердце сладко замирает вслед за тем, как тот всякий раз останавливает на нём свои омуты.       "Так, не время сопли розовые распускать", — и набирает в ладонь побольше снега с перил. — "Файтинг!".       Проследив его движение и видя, как доктор мстительно ухмыляется, парень эффектно уворачивается от первого снежка, а потом от второго и следующего. Спасибо вампирской реакции, потому что упорства Киму не занимать. Вон как от усердия язык высунул.       — Смотри! — просит его обернуться Чонгук, и, чёрт, Тэхён действительно ведётся, поэтому в следующее мгновение в него прилетает комок снега.       — Чёрт, моё ухо, — застонал от недовольства человек, чувствуя, как то намокло и начало немного замерзать.       — Ой, прости, — искренне раскаивался вампир, видя, как Ким болезненно морщится. — Я не хотел. Сильно болит?       Застав врасплох подошедшего парня, Тэхён резко притягивает того за кисть, чтобы тут же обернуть руки вокруг тонкой талии, тесно прижимая к себе.       — Поцелуй, и перестанет, — деловито заявил он, а в глазах пляшут черти.       И тот целует.       В ухо.       — Неа, — указывает на губы, — сюда.       Чонгук смеряет его скептичным взглядом, а потом говорит с недоверчивым прищуром:       — Но у людей же принято целовать пострадавшее место? Разве нет?       — Глупости, — отмахивается Ким, поглаживая чужие бока, и бессовестно ухмыляется. — Дураки — те, кто это придумали. Лучше в губы.       — Неужели?       — Ага.       — Прям сто процентов?       — Точно тебе говорю.       — Может, ты и сам кого-нибудь лечил поцелуями в губы, а, доктор Ким?       — Ну, — почесал тот задумчиво подбородок, прикидывая, — я стоматолог. Зона моих действий — рот, так, что технически отныне я вполне могу лечить поце...       — О боже, заткнись, — отпихнул его в возмущении Чонгук, но кимову хватку это ничуть не ослабило.       Тэхён обнял его, утыкаясь носом в тёплый шарф, обмотанный вокруг шеи, наслаждаясь моментом единения. Удивительно, но холодно не было.       — Началось, — заворожённо прошептал вампир, и человек обернулся.       Вдалеке медленно, но верно прояснялся силуэт огромной скалы. Словно привидение, она появилась на небе сначала лишь бледным контуром, но с каждой секундой её изгибы становились всё чётче. То была невероятной красоты вершина, несколько тысяч метров в высоту. И пусть находилась она явно далеко, даже отсюда было очевидно, что махина огромна. И вроде бы ясно уже, что из себя представляет столь редкое зрелище, можно расходиться, как бац! — в следующее мгновение её макушку, будто в сказке, озарило северное сияние, переливаясь разноцветной змеёй. Вкупе с кровавой луной зрелище было, хоть и сюрреалистичное, но просто потрясающее.       — Вааа... — благоговейно выдохнул Тэхён. — Надо сфоткать.       Щёлкнув Блуждающую гору, он собирался предложить заселфиться на её фоне, как дверь на террасу распахивается.       "О, лупоглазый", — упомянутый прошагал мимо них гордой походкой прямо к перилам, а затем чиркнул зажигалкой, озаряя вспышкой своё по-надменному скульптурное лицо.       Ощущая неуютное присутствие третьего, который в это время методично потягивал сигарету, Ким тянет своего бойфренда за руку, чтобы уже наконец свинтить из этого злачного места, как вдруг чужой ехидный голос останавливает их:       — О, не стоит, я не хотел вам мешать, — гадко ухмыльнулся кровопийца, быстро прошедшись по ним липким холодным взглядом. — Вампир и человек, да? Как иронично.       И то ли дело в алкоголе, то ли в напряжённо поджатых чонгуковых губах, но Тэхён не удержался от вопроса, чувствуя в голосе незнакомца издёвку:       — И в чём ирония, любезный? Не просветите?       Тот, читая на его лице зарождающуюся ярость, явно решил подкормить чужой гнев, поэтому сначала неспешно затушил бычок носком ботинка, а потом выдал, скалясь:       — Да вот смотрю я на вас и понять не могу, — а после вперивается ледяными глазищами уже в самого Чона, — как тебя такого, дефектного, земля носит?       После этих слов на вампире будто цвет сошёл (хотя куда уж?), только молчит и блестит глазами, в которых плещется боль и обида.       — Ты ведь его не как фамильяра держишь, угадал? — словно голодный зверь, почуявший слабость, тот всё никак не унимается. — Ещё в пабе я заметил, что ты взял, я не могу это даже кровью назвать... Кровезаменитель. И лобызался с этим.       И небрежно кивнул на человека, даже не посмотрев на него. После чего, подойдя ближе, выплюнул едко:       — Убожество. Ты и тебе подобные — позор всего вампирского рода.       Кажись, чучело настолько переоценил себя и недооценил Тэхёна, напрочь не беря того в расчёт, что пропустил хук справа от жалкого человечишки (ну, и кто тут теперь "жалкий"?), чересчур увлёкшись сверлёжкой взглядом самого Чонгука.       — Ауч, чёрт! — потирал ушибленную кисть доктор. — Гном его подери, у тебя что, челюсть титановая?!       В это время Чон в ужасе таращился на отплёвывающегося на полу от крови упыря и истерично потряхивающего рукой Кима. Тот ещё и скакать начал (прыжки ведь очень помогают от боли, ага).       — Ты... — оклемавшийся вампирюга обнаружил внизу свой припорошенный снегом клык и завопил похлеще любой банши. — Ты мне его сломал, ублюдок!       — А нечего было клювом щёлкать, — невозмутимо заявил врач. — Учти, припрёшься ко мне лечить этот, сломаю ещё один, понял?       На шум вываливаются два других кровососа и, застав картину маслом, уже было засучили рукава, чтобы намылить им шеи, но отвлекающим фактором выползают пьяные оборотни, только закончившие пирушку.       На террасе явно стало тесно, а у вампиров и оборотней, к тому же, давние тёрки. В общем, дело ещё сильнее запахло жареным.       — Йо, Шин, — обращается один волчара к другому, — смотри, этот чел, кажись, прописал тому кровососу.       И вся стая гогочет аки гаргульи, потешаясь над неудачником:       — Не, ну ты видел, чтобы человек — и вампира ушатал. Пхахахаха!       Дальше один вампир бьёт в морду одному оборотню, тот даёт сдачи, вмешивается последний упырь, и завязывается очередная драка. Правда, помасштабнее. А всё, потому что кровная вражда важнее каких-то там человеков, и про Тэхёна и Чонгука, слава Одину, забывают. Все, кроме того упыря. Только вот его, как товарняк, снёс какой-то оборотень, и те, воспользовавшись моментом, спешат свалить под шумок (точнее — Чон взлетел, подхватив Кима на руки, и аки купидончик унёсся по ночному небу навстречу любви).       — А ну, вашу мать! — раздался на всю округу вопль хозяина паба. — Только не в мою смену!       И, как самый настоящий обезумевший дед, стал шмалять из ружья в воздух, чуть не подстрелив пролетающую мимо ведьмочку.       Даже оказавшись в их домике, Тэхён всё никак не может отойти от ночных приключений, поэтому хохочет, как умалишённый.       — Ой, не могу, вот умора, — сразил его пополам очередной приступ смеха, только вот Чонгук веселья не разделял, а лишь молча стягивал с него верхнюю одежду, так как сам Ким был не в состоянии. Как говорится, смешинка в рот попала.       — Ты мог серьёзно пострадать, — не удержался вампир от назидательного тона, а потом бросил взгляд на чужое запястье с расцветшим на нём синяком. — Ах, да. Ты и так пострадал.       — Я, между прочим, защищал твою честь, а это, — демонстративно потряс кистью, — боевая рана.       Сокрушённо вздохнув, Чон покачал головой и сказал смиренно:       — Ладно, герой, пошли обработаем твоё ранение.       Сидя в гостиной перед камином, доктор растерял всякий задор и теперь просто наблюдал за тем, как парень бережно мажет его руку тем самым настоем, что выписала ему медсестра. Чонгук был жутко молчалив. Он и в обычное-то время не особо многословен, а сейчас как воды в рот набрал, и между бровей залегла хмурая складка, выдавая внутреннее напряжение.       — Ты злишься?       Тот поднимает глаза, удивившись такому вопросу, но всё же отрицательно качает головой:       — Нет. С чего ты взял?       — Вот тут, — провёл пальцем между бровей, — морщинка. Да и выглядишь ты сейчас, как бука. Это всё из-за того мудака?       В очередной раз тяжело вздохнув, Чон поднимается с пола и забирается к нему на диван, чтобы прошептать взволнованно:       — Но он ведь прав, — опустил грустно плечи, уставившись на свои сцепленные пальцы. — Как ни крути, я не могу быть обычным вампиром.       Недовольно цокнув, Ким тянет того в свои объятия и крепко сжимает:       — Ты вовсе не обычный, — и целует в шелковистую макушку, собираясь с мыслями. — Ты очень милый. Добрый. И красивый.       Чонгук немного отодвигается, дабы заглянуть ему в глаза. Робко, настороженно, но больше всего — с надеждой.       — А ещё очень сексуальный.       Вымученно застонав, парень падает лицом в подушку, видимо, надеясь, в ней задушить себя.       — Эй, вообще-то эта самая важная часть моего монолога, — и погладил острые лопатки начинающего суицидника, а потом сказал абсолютно серьёзно. — Ты самый удивительный из всех, кого я когда-либо встречал.       Оторвавшись от подушки, вампир смотрит на человека сквозь спутанные волосы, и сейчас по нему трудно что-либо прочесть, но Тэхён всё равно продолжает:       — Ты вовсе не странный, не ненормальный, или как там ещё могли тебя называть, — словно заворожённый, тянет руку, зачёсывая непослушную прядь тому за ухо. — Для меня ты особенный. Всё, что делает тебя непохожим на других, я обожаю.       И в завершении последним выстрелом:       — Я ведь люблю тебя, помнишь?       Тот не отвечает. Только садится напротив и прикрывает трепещущие веки, прижавшись щекой к его ладони, а потом начинает ластиться, словно кот, потираясь о неё. Тэхён немного растерялся от столь странной реакции, но всё же смиренно наблюдает за тем, как парень нежится, поддавшись лишь одному ему известному порыву.       Погладив большим пальцем нежную кожу и двинувшись к чуть асимметричным губам, дабы ощутить подушечкой сорванный вдох, Тэхён ловит себя на том, что искренне наслаждается этим причудливым моментом.       Чон наконец поднимает на него свои невозможные глаза, и те сияют, словно два огромных блюдца, наполненных влагой, что, кажется, вот-вот — и снова заплачет, только вот на лице его ровной гладью лежит спокойная уверенность.       — Спасибо, — тихо шепчет он, а потом целует раскрытую ладонь, вновь повторяя. — Спасибо. Ты не представляешь, как много для меня это значит.       Сердце сжалось в остром приступе нежности от чужих слов. Не выдержав, врач порывается вперёд, чтобы наконец накрыть желанные губы.       Это не первый их поцелуй, но сейчас всё ощущается иначе. Сильнее. Острее. Вот он сцеловывает первый трепетный выдох. Вот — прижимает к себе стройное тело, чтобы быть ближе, теснее. Вот — ощущает под свитером прохладные руки и, как те с нажимом прошлись по разгорячённой коже, а в голове эхом звучат робкие слова, как никогда близкие к долгожданной взаимности. Однажды, Тэхён уверен, он услышит три заветных слова, а пока — охотно тонет в том головокружительном вихре чувств, что устроил один маленький вампир, нагло укравший его сердце.       Распаляясь всё больше от того, как сладко звучат чонгуковы стоны, Тэхён резко усаживает его к себе на бёдра и на секунду отрывается, чтобы полюбоваться им в позе наездника.       Горячо.       Чон смотрит на него сверху чёрными полыхающими глазищами, волосы в беспорядке, губы распухли, став совсем вишнёвыми, и выглядит при этом как воплощение греха, как самый настоящий инкуб.       Вновь сплетаясь языками, подливая масло в разжигающееся пламя страсти, Ким чувствует, как тот с оттяжкой проезжается по его ширинке оттопыренной задницей, вырывая грудной низкий стон.       — Чёрт, Гуки, — севшим голосом проговорил он, теряя связь с реальностью, — не делай так, иначе я долго не продержусь.       Но парень с маленькой улыбкой шкодливого котёнка повторяет сей трюк, а на дне зрачков — упоение собственной властью. Плавно покачивая бёдрами, вампир явно наслаждается кимовым тяжёлым дыханием и жадными руками, что по-собственнически гладят бока, а после скулит тонко, когда Тэхён резко хватает его за ягодицы, притирая их к болезненно налившемуся кровью члену.       — Что, моя маленькая бестия, — грозно хрипит, опрокидывая того себе на грудь, — так нравится меня мучить?       После чего оттягивает ворот тонкой футболки, дабы расцеловать покатое плечо и бледную шею. Ощущая, как кожа под губами покрывается мурашками от поцелуев, Тэхён с упоением ласкает размякшее над собой тело, наслаждаясь жалобными всхлипами возлюбленного. Ну просто музыка для ушей.       — Тэхён, — тихо зовёт Чонгук, потираясь о его живот стоящим членом, очертания которого не могли скрыть никакие треники, и смотрит поплывшими глазами, бессильно сложив голову ему на плечо.       — Что, мой хороший? — обманчиво ласково откликается Тэхён, проходясь ладонями по аппетитным ягодицам, ощутимо прочертив расселину между ними.       — Я не могу больше...       — Что именно, любимый? — и ловит губами сиплое дыхание парня, лаская дырочку сквозь ткань штанов.       В глазах мелькают мушки от того, как сильно пульсирует от желания оказаться в ней. Гном подери, как же он истосковался по этому мокрому теплу, и как хочется вогнать уже по самые яйца, но Ким с выдержкой настоящего джентльмена даёт своему бойфренду право выбора. Поэтому одной рукой он продолжает мять упругую половинку, подталкивая к нужному решению, а другой — нежно гладит тёмную макушку, успокаивая.       — Не могу больше ждать, — почти невинно целует Чонгук, тем не менее продолжая развратно елозить по чужим пальцам. — Хочу тебя.       — Ты уверен? — он просто должен был ещё раз убедиться (для кармы, для очистки совести, для галочки), но тот лишь кивает головой, смотря со всей ясностью.       — Сейчас, — Тэхён тут же подрывается к своему рюкзаку, доставая от туда розовый и жёлтый тюбики и поблескивающую в свете камина упаковку. Но потом, стараясь не переборщить с энтузиазмом, спросил с бесстрастным видом, неловко покашляв. — Кхм, тебе какая больше нравится: клубничная или банановая? Я не знал, поэтому решил вот...       Чонгук смерил нечитаемым взглядом весь набор, после чего прыснул от смеха:       — Я смотрю, ты запасливый, — хихикал вампир, остановившись на розовом. — Эта.       — Отличный выбор, — шутливо показал ему палец вверх, на что Чон тихо рассмеялся.       Несмотря на возникшую клоунскую атмосферу, жар внутри ничуть не спадал, поэтому Чонгук сжал себя рукой, приковывая алчный взгляд к своему паху, затем раздвинул ноги в приглашающем жесте и позвал томно:       — Иди ко мне.       И Тэхён бросился в его объятия, не раздумывая.       Чонгук в постели любил три вещи:       1) Похвалу.       Человек сразу заметил, как вампир начинал стонать громче, стоило ему начать шептать на ушко всякие комплименты. Особый кайф — это сказать какую-нибудь пошлость в момент эякуляции.       2) Шлепки.       Что обнаружилось случайно. Тэхён просто однажды чуть сильнее обычного похлопал того по ягодице, когда они занимались очередной взаимной дрочкой, после чего услышал хриплое, умоляющее: "Сильнее". Его бойфренд тогда кончил особенно бурно, не смотря на полыхающую от следов задницу.       3) Римминг.       Сие он для себя открыл только что.       Чон задыхался в просящих стонах, безвольно распластанный на пледе, весь взмокший, измотанный, пока чужой язык беспощадно ласкал его.       — Хватит, — скулил под ним парень, тем не менее, продолжая активно насаживаться. — Я не выдержу...       Тот оторвался, вытирая слюну с подбородка, и обвёл представшую картину голодными глазами: капли пота красиво бликовали на широкой спине, тонкая талия, так правильно умещающаяся в его ладонях, круглые ягодицы, мускулистые бёдра и сильная рука, забитая татуировками, которой тот судорожно хватается за спинку дивана.       Такая огромная сила. Если бы Чонгук захотел, мог бы с лёгкостью свернуть ему шею, но сейчас лежит под ним, просящий, беспомощный и такой прекрасный. Его ручной монстр.       — Гуки, — целует острые лопатки, потираясь мокрым членом о призывно торчащую задницу, — перевернись. Дай посмотреть на твоё личико.       Тот на дрожащих ногах подчиняется, и Тэхён, действительно, сначала оценивает его потрёпанный вид: спутанная чёлка, масляные глаза, влажная нить слюны на подбородке, и наконец целует в распахнутые губы, ощущая сладкую дрожь, охватившую всё тело.       Пахнет елью и горящими поленьями, воздух загустел, а пульс стучит взволнованно от простого поцелуя, даже с учётом всего того, что они здесь уже навытворяли.       Между тесно прижатыми животами становится липко и мокро от истекающих членов. Такими темпами долго они не протянут, поэтому Ким прерывается и тянется за упаковкой презервативов и смазкой.       Чувствуя краем глаза молчаливый любопытный взгляд, он поворачивается и замечает, как Чонгук с интересом разглядывает его:       — Что?       — Ничего, — робко улыбается вампир. — Просто подумал, что редко говорю это тебе... Но ты очень красивый.       А потом притягивает Тэхёна за шею, чтобы расцеловать всё его лицо порхающими поцелуями — губы, веки, кончик носа, на котором расположилась любимая родинка, линия челюсти, подбородок.       Крепче обняв возлюбленного, тот покорно принимает на себя всю эту нежность и ощущает такую всепоглощающую любовь, что, кажется, так не бывает. Не может быть настолько хорошо.       Оставив напоследок ответный поцелуй, Ким отвлекается, чтобы натянуть на палец презерватив:       — Это ведь не первый раз у тебя?       — Тэ, — закатил глаза вампир, — мне 72. Конечно, для меня это не в первой.       — Просто хотел убедиться, — недовольно буркнул тот, выливая на фаланги пахнущую клубникой жидкость.       Ревность хоть и слабо, но всё же кольнула. Умом человек понимал, что это было очевидно, что и сам не проходил бы девственником даже лет двадцать. И что то, что было в прошлом, уже не важно. Но сама мысль о том, что он может стать таким же ничего не значащим воспоминанием в чужой невероятно долгой жизни, как и те, кто был до него, вызывала смутное беспокойство.       — Эй, — зовёт Чонгук обеспокоенно, заглядывая в глаза, — что ты там сам себе уже напридумывал?       А затем берёт другую чистую ладонь, чтобы вновь прижаться к ней щекой:       — Поверь, за всю мою жизнь я не испытывал и половины того, что чувствую сейчас.       И, не отрывая прямого гипнотического взгляда, шепчет проникновенно:       — Всё это время я будто бы был во сне, а ты помог мне проснуться, — и целует большой палец, оставив на нём влажный след. — Благодаря тебе, я начал жить по-настоящему.       Чужие слова так точно бьют под дых, что у Тэхёна на секунду замирает сердце, а потом оно же, окрылённое эйфорией, лихорадочно сбивается с ритма, норовя унестись галопом.       Внезапно на них лавиной обрушивается всё то напряжение, что сдерживалось прелюдиями, и их обоих начинает потряхивать от возбуждения, стоит снова начать ласкать друг друга.       Ким наконец смазывает чужой анус пахучей смазкой и, не смея оторвать взгляда от засасывающих червоточин напротив, вставляет первый палец, уверенно раздвигая стенки.       Время потеряло счёт.       Неизвестно, сколько прошло: 5 минут, может, 10, или же целый час, но всё, что имело значение в данный момент — это Чонгук, который, словно обезумевший, скакал на нём в погоне за вторым оргазмом.       — Ну, же, — подначивал Тэхён, тяжело дыша, активно подмахивая бёдрами, — давай, ещё чуть-чуть.       Запыхавшийся вампир падает на него, и они оба такие отвратительно грязные, но счастливые, что над ними распустился уже десятый куст омелы (ох, уж эти растения любви). Причём в прямом смысле.       — Не могу больше, — выдохнул тот, обессиленно скатываясь набок. — Давай ты.       И Ким входит сбоку одним резким движением, держа одну его ногу в воздухе.       — Так лучше? — а на лице самодовольная дрожащая ухмылка.       Сразу взяв яростный темп, Тэхён любуется тем, как чужая растерянность сменяется гримасой невыносимого наслаждения, и сцеловывает слёзные всхлипы возлюбленного, словно самый вкусный нектар.       Не ожидавший столь быстрого старта, вампир не отвечает, лишь тихо плачет, пуская по щекам блестящие дорожки, и судорожно вонзается пальцами, оставляя на его спине красные отпечатки.       Треск камина, звонкие шлепки, хриплое дыхание и тонкие вскрики наполняют комнату, пока не раздаётся грудной громкий стон:       — Чёрт, — восхищённо шепчет Ким, когда эластичные стеночки так классно сжимают его, будто засасывая. — Офигеть. Сделай так ещё раз.       И Чонгук покорно слушается, вырывая из мужчины ещё больше хриплых охов, после чего чувственно проводит по тэхёновой шее клыками, удовлетворяя чужой тёмный фетиш. Тот заходится дрожью, мыча в экстазе, а потом засовывает язык в распахнутый рот, чтобы пройтись им по очаровательным клычкам.       — Ах, — разочарованно вздыхает вампир, когда из него резко выходят. Измученное тело переворачивают на спину так легко, словно тряпичную куклу, а после над ним нависает раскрасневшийся и страшно сосредоточенный Тэхён.       — Сейчас, — и хватает за талию, властно притягивая к себе. — Закинь ножки мне на плечи. Да, вот так.       А потом загоняет член так глубоко, что парень под ним откровенно переходит на крик, извиваясь раненым василиском, но Ким упрямо удерживает того, безжалостно тараня простату.       В очередной раз Тэхён ловит себя на мысли, что готов продать душу демону, ведьме, да хоть лесному гному, лишь бы застрять в этом моменте навечно.       — Так хорошо, — в перерывах между стонами лихорадочно шепчет он, раз за разом засаживая по самые яйца. — Мне так хорошо с тобой.       Но возлюбленный, не способный что-либо внятно ответить, лишь старательно двигается навстречу, желая достичь пика, и скулит жалобно, хватаясь беспомощно за его руку.       — Тэ, — плаксиво зовёт он, а в глазах помимо пелены желания и нестерпимого удовольствия плещется отчаяние, — поцелуй.       И тот следует просьбе.       Сплетаясь в страстном поцелуе и любовно огладив гладкие икры, Тэхён держится за тонкую талию, чтобы перейти на совсем остервенелый темп, доводя их обоих до исступления.       Вампир от столь интенсивной стимуляции так сходит с ума, что оставляет на смуглой спине багровые борозды и по неосторожности прокалывает клыком чужую губу.       — Ай, — кривится Ким от боли, но, немного отпрянув, замечает, как любимые глаза окрасились красной радужкой. А всё из-за одной капли человеческой крови. Врач и раньше замечал такое за вампирами после того, как те отведают людского гемоглобина, но видеть таким Чонгука было воистину завораживающе.       — Фу, — вытирает тот брезгливо губы, стараясь избавиться от неприятного привкуса.       Видя столь по-детски неприкрытое отвращение, Тэхён хрипло смеётся, усаживая привередливого гурмана себе на бёдра.       — А жаль, — усмехается он, тяжело дыша, а затем вновь возвращает внимание парня к тому, на чём они остановились, резко подбросив его. — Я-то думал, что ты скажешь, что теперь я твой личный сорт героина.       — Ты, что... Ах! — пытается вымолвить Чон, но вскрикивает, стоит крупной головке надавить на разбухший комок нервов. — Решил перепробовать за раз все позы?       — Просто не могу тобой насытиться, — томно выдыхает в аккуратное ушко, по-собственнически сжимая мягкие половинки, после чего с нажимом очерчивает ладонями путь до лопаток и обратно, наслаждаясь стройными изгибами.       Чувствуя, как близка развязка, вампир начинает ритмичнее прыгать на чужом члене до раскрасневшихся ягодиц, пока Ким одной рукой надрачивает ему, а другой — нанизывает.       — Я близко, — потеряно хрипит Чонгук, цепляясь за смуглые плечи, как за спасительную соломинку, только вот руки соскальзывают.       Тэхён тут же ловит сорвавшуюся ладонь, погружая пальцы в рот и, не отрывая пристального взгляда от алых омутов, говорит низким голосом, пуская мурашки по коже:       — Такой умница, — и облизывает фаланги, продолжая поршнем двигаться в растраханной заднице. — Кончай, мой хороший.       Это и стало спусковым крючком для обоих.       Чон пронзительно вскрикивает, выстреливая тёплой спермой себе на живот. Его несколько секунд бьёт крупной дрожью, пока сам он, блаженно зажмурившись, выталкивает белёсые струи одну за другой. Тэхён же, оказавшись в жадных тисках мокрой дырочки, кончает следом, заходясь в крышесносном оргазме.       Совершенно уставшие, но вымытые и чистые, они валяются на облюбованном диване в гостиной, напрочь позабыв о существовании не менее комфортной спальни, и наслаждаются объятиями друг друга, пока в камине догорают последние поленья.       — Гном его подери, Гук! — резко подрывается Тэхён, тем самым вызвав недовольное ворчание парня.       — Что? — спрашивает он, сонно зевая. Удивительное дело, но Ким умудрился измотать даже вампира. Пожалуй, это повод для гордости.       — Мы же забыли поздравить друг друга.       — С чем? — всё ещё не особо охотно спрашивает Чонгук, лениво наблюдая за своим чересчур активным бойфрендом.       — С Рождеством, конечно! — удивлённо воскликнул тот, не разумея, как можно не понимать столь очевидных вещей.       Вздохнув, Чон приподнимается, дабы чмокнуть его в распухшие от поцелуев губы и сказать, зевая прямо в насупленное лицо:       — С Рождеством. Доволен? А теперь давай спать.       И снова кладёт голову ему на грудь, закрывая глаза, собираясь отчалить в царство Морфея.       — Мы же отпразднуем?       — Отпразднуем.       — И на лыжи сходим?       — Сходим.       — А ты не бросишь меня, как в тот раз?       — Не брошу.       Немного успокоившись, Тэхён покрепче обнимает возлюбленного, зарываясь носом в ароматные, всё ещё влажные после душа волосы и чувствует лишь приятную негу и спокойствие. А после, спустя несколько минут, шепчет в тишину сокровенное:       — Эй, я люблю тебя.       Но Чонгук уже сладко посапывал, вконец растративший всю свою энергию на последние ответы. Поцеловав того по привычке в пушистую макушку, врач следует за ним, окунаясь в приятные сновидения.       А утром они снова занимаются любовью, потом идут на ярмарку, затем, как и обещано — на лыжи (в этот раз без эксцессов), устраивают рождественский ужин и вновь занимаются любовью.       Так и проходит весь их маленький трёхдневный отпуск — в любви и счастье. Ну, и немного в приключениях, куда уж без них.

***

      Проходит два месяца, Тэхёну стукнуло 30, и жизнь вернулась в привычное русло. За окном лютый февраль, а у них — идиллия: Чонгук, словно нарасхват, получает то тут, то там заказы и светится, словно яркая лампочка, а он... всё так же горбатится в клинике за десятерых. Благо, вампир к нему переехал, и теперь они могли видеться хотя бы дома, так как времени на свидания катастрофически не хватало.       — Привет, ужин почти готов, так что быстрее раздевайся и садись за стол! — кричит ему из кухни Чон, который наконец освоил готовку (упрямства ему было не занимать) и теперь кашеварил чуть ли не каждый вечер, стараясь порадовать своего бойфренда вкусными блюдами (не всегда получалось, конечно, так как вампиры не чувствуют вкуса человеческой пищи, поэтому, не беря пробу, приходилось уповать лишь на точность рецепта).       Но, не услышав ответа и приближающихся шагов, позвал уже обеспокоенно:       — Тэ?       А потом обнаружил стоматолога в коридоре, валяющимся на полу и уткнувшимся носом в ботинок. Рядом взволнованно бегал Ёнтан, пока хозяин сладко посапывал, будто младенец, удобнее подминая под себя упомянутую обувку.       — Ты чего? — начал поднимать безвольную тушку Чон, что расползалась, словно вермишель по кастрюле. — Вставай, а то простудишься.       — Ещё пять минуточек, ма, — пробормотал врач бессвязно, пока его несли куда-то сильные руки.       Очутился он почему-то на единорожьей ферме своих родителей. Точнее — на зелёной лужайке рядом с конюшнями в соломенной шляпе, которую носил, когда ему было 17. Тут так же хорошо и беззаботно, каким помнил это место Тэхён. Цвели яблони, из открытого окна пахло маминым пирогом, вдалеке раздавалось лошадиное ржание и стук молотка (отец опять что-то мастерил).       Собираясь уже было откинуться на травку, чтобы насладиться ничегонеделанием и ласковыми лучами, что так приятно припекали, как вдруг его накрывает чья-то тень. Это прибежала единорожка с розовой гривой (питомицу звали Суран) и, загородив собой солнечный диск, неожиданно заговорила голосом Чонгука:       — Вставай, Тэхён, — а потом толкнула золочённым копытцем. — Ты слышишь? Вста-вай.       А вот второй подъём ощущался менее приятно. Голова раскалывалась, комната кружилась до тех пор, пока перед ним не прояснилось обеспокоенное лицо вампира.       — Ты как?       — В башке будто колокола наяривают, — проворчал Тэхён, потирая виски, а потом его осенило. — Сколько времени?       — Полвторого.       — Чёрт, — спохватился было доктор, но мозги опять прострелило от боли, поэтому пришлось замереть и покорно расслабиться. — Я, что, провалялся в отключке пять часов?       — Ага, — подтвердил смурной Чонгук, в очередной раз коснувшись чужого лба, дабы проверить, точно ли нет температуры. — Ты грохнулся ещё в коридоре. Это я тебя сюда притащил.       Ким сокрушенно падает обратно на подушку, совсем неудовлетворённый таким ответом.       — Ты переутомился, — озвучил наконец его собственные мысли парень. — Я ничего в этом не понимаю, но... разве в таких случаях не полагается ехать в больницу? Я всё сомневался, поэтому и разбудил тебя. Не знал, что нужно делать.       — Не, съем пару таблеток и завтра буду, как огурчик, — попытался убедить его стоматолог, но на лице Чонгука читался явный скепсис.       — Тэ, серьёзно, — укор и забота так отчётливо слышались в любимом голосе, что человеку стало чуточку стыдно за свою беспомощность, — ты меня чертовски напугал.       Не зная, что ответить, врач просто сжал чонгукову ладонь в качестве извинения.       — Ну, и что мы будем с этим делать? — прошептал тот, нежно поглаживая смуглые пальцы, не сводя с него внимательного взгляда.       — С чем? — немного удивлённо спросил Тэхён, потеряв нить разговора из-за того, как осторожные прикосновения его убаюкивали.       — С твоим режимом, конечно! — возмутился вампир. — Так продолжаться не может. Ты ведь понимаешь это?       "Понимать-то понимаю, просто..." — призадумался Ким на секунду. — "А может, купить какое-нибудь бессонное зелье на WitchMarket?"       Всё рассуждал он про себя, но, вспомнив парочку курьёзов, что случились с Мини и его однокурсниками (те тоже хотели получить всё и сразу, но нарвались на мошенниц, делающих некачественные товары), передумал: "Ага, а потом буду дристать три дня ангельской пылью. Нет уж, спасибо".       — Думаешь, стоит закрыть клинику и найти другое занятие?       — Что? Нет! — оскорбился таким предположением Чонгук. — Я ведь знаю, как ты любишь своё детище. Я даже и не думал об этом.       — А почему нет? — упрямо настаивал врач, всё больше погружаясь в тоску и уныние. — Клиенты — мегеры и утырки, ненавидящие меня каждый божий день. Деньги рекой не льются. Живу рядом с кладбищем. Какой смысл? Теперь ещё и помру от переутомления.       — Ты ведь так не думаешь, — мягко убеждает его Чон, ласково улыбаясь. — Тебе нравится быть стоматологом. Ты сам мне об этом говорил.       — Говорил...       — Ну, и что, что рядом кладбище? Зато дом чудесный, а с Сонами мы дружим.       — Ну, дружим...       — А ещё ты мне сделал идеальный клык, потому что руки у тебя золотые, — и целует в каждую из ладоней. — Ты прекрасный стоматолог, и сам об этом знаешь. В этом твоё признание. А деньги...       Видеть таким вампира было непривычно — распалившийся, окрылённый, глаза горят уверенностью и азартом. Настолько вдохновила его собственная речь.       — Так теперь я тоже хорошо зарабатываю. И вообще, — и будто прозрел, удивлённо охнув, — я придумал! Найми ещё кого-нибудь. Будет вторым стоматологом.       — Нет уж, дудки, — закапризничал Тэхён, скорее, на каком-то интуитивном уровне воспротивившись этой затее.       — Это ещё почему?       — Во-первых, очень сложно найти действительно классного специалиста, а проходимцу я своё дело не доверю, — загибает деловито пальцы, считая аргументы. — А во-вторых... ты уверен, что мы потянем?       — Абсолютно, — кивнул тот, даже не раздумывая.       — Ну, не знаю, — всё артачился врач, обуреваемый сомнениями. — Не думаю, что это хорошая идея.       — Это просто прекрасная идея, — парень сжал его в объятиях, мечтательно вздыхая. — Представь, ты не будешь задерживаться на работе. Будешь больше проводить времени дома, со мной и Ёнтаном. Заведём вторую собаку...       — Добермана.       — Точно!       — И назовём...       — Бамом, — тут же ответил Чонгук, будто давно носил в голове эту кличку.       — Почему "Бамом"?       — Потому что я так хочу.       — Резонно.       — А насчёт специалиста, — всё планирует вампир, уложив голову ему на плечо, — уверен, ты просто упрямишься, и таких на самом деле много.       — Может быть, — сонно бубнит Тэхён, понемногу сдаваясь.       — К тому же, наверняка, есть по-настоящему хороший врач, который нуждается в этой работе, а ты ему с этим подсобишь, — бросает в копилку ещё одну причину, задорно сверкая глазками.       — Ладно, я подумаю, — в конце концов поднимает он белый флаг, за что получает благодарный поцелуй в губы.       — Завтра же займусь объявлением. Красивенько всё оформлю, а ты озвучишь мне весь список пожеланий к кандидату.       — Как скажешь, — соглашается вконец утомившийся доктор, чтобы уже через пять минут со спокойной совестью блаженно похрапывать, пока сам Чонгук будет сторожить его сон, воображая картинки их светлого будущего.

***

      Через неделю на работе случился аврал. Накрылся принтер и полетела одна из стоматологических установок. Пока мастер тащился с другого конца города, чтобы привести всё в порядок, в коридоре столпилась огромная очередь. Процесс явно замедлился, да так, что даже у вечно оптимистичной Мини каждый раз дёргался глаз, стоило очередному клиенту заканючить: "А что так долго? А что случилось? А где доктор Ким?".       Идея Чонгука нанять ещё одного стоматолога и секретаря (да-да, маленький засранец уломал найти помощника и феечке, аргументируя это тем, что та, как и её босс, тоже живёт на работе) уже не казалась такой абсурдной.       — Тэхён.       — Что?! — злобно тот гаркнул, когда химера, которой он осматривал рот, от неожиданности цапнула его за руку.       — Ээээ, — застряла в дверях взмыленная Мини, не зная, как поступить — свалить от греха подальше, дабы не попасть под горячую руку, или всё-таки сказать, зачем пришла. Перевесило всё же второе, потому что... — Там какая-то женщина срочно требует тебя. Говорит, что это очень важно. Что-то насчёт клиники.       — Понял, — прерывает тот словесный поток и, тяжело вздохнув, извиняется перед пациенткой. — Прошу прощения, госпожа Пак. Я на минуту.       — Где она? — нервно зачесав чёлку спрашивает Ким, стоит им только оказаться за порогом.       — Идём, — быстро ведёт его феечка, суетливо озираясь по сторонам. — Только сразу говорю, что мадам эта ну очень странная. Ничего мне толком не сказала, всё тебя требовала.       И уводит в дальний конец коридора, где, кроме комнаты для персонала, ничего нет. Но теперь там стоит одинокая фигура, облачённая во всё чёрное. Лицо незнакомки скрывала огромная шляпа, и даже издали весь её вид так кричал о том, что это состоятельная особа.       — Ну, ни пуха, — махнула Мини на удачу и убежала, сверкая пятками.       Поравнявшись с гостьей, Тэхён хотел было её поприветствовать, чуть поклонившись в знак вежливости:       — Добрый день, я Ким Тэхён, а вы...       Но звучный твёрдый голос прервал его:       — Я знаю, кто вы, и в представлении не нуждаюсь, — та наконец повернулась.       Лицо женщины оказалось очень красивым, даже миловидным, но источало такое высокомерие и холодность, что любой бы на его месте почувствовал себя убогим червяком, раздавленным всей этой величественностью.       Её возраст было трудно определить, но что-то в чужом взгляде говорило о мудрости и прожитом опыте. А ещё врач не мог понять, почему в облике незнакомки ему мерещится нечто неуловимо знакомое, но та быстро оборвала его терзания:       — Я мать Чонгука.       И всё сразу встало на свои места: та же родинка под губой, те же глаза. Только вот нет того тепла и очарования, как у горячо любимого Гуки. Но, так как это был не абы кто, а родительница возлюбленного, несмотря на не шибко радушный приём, Тэхён всё же постарался проявить дружелюбие:       — Приятно с вами наконец познакомиться.       — Увы, не могу сказать того же, — бессердечно отрезала, грациозными движениями стягивая с рук бархатные перчатки. — Я сюда пришла по делу, а не любезностями обмениваться.       Ким аж растерялся от такой агрессии, не понимая, когда успел оставить о себе столь отвратительное впечатление, но, быстро взяв себя в руки, спросил сдержанно:       — И по какому же?       — Что ж, не буду ходить вокруг да около, — деловито начала она, скользнув по нему не впечатлённым взглядом, — потому что у меня дефицит времени, так что скажу прямо: оставьте моего сына в покое.       — Прошу прощения? — сказать, что он был в шоке, значит, ничего не сказать.       — Пожалуйста, только не делайте такое лицо, — кисло скривилась женщина, видя его недоумение. — Мы оба знаем, что вы Чонгуку не пара. Ему давно пора остепениться, а не крутить роман с человеком.       — О чём, гном подери, вы говорите?       — Я говорю, — сокрушённо вздохнула вампирша, явно начиная терять терпение, — что вам нужно с ним расстаться. У вампиров союзы с людьми порицаются. К тому же, мы давно нашли ему достойную партию, только вот этот паршивец...       — Так, всё, я отказываюсь это слушать, — клокоча весь от гнева, словно гейзер, Тэхён порывается уйти, но тонкая рука резко цепляет его.       — Хватит играть в гордеца! — маска спокойствия слетела, и глаза женщины уже откровенно полыхали яростью. — Дело в цене? Скажите, сколько вам нужно, и мы дадим вам. У семьи Чон много денег, поверьте.       — Хотите меня купить? — рычит он, вырываясь из чужой хватки. — Да вы вообще ничего не знаете ни о нас, ни о собственном сыне.       И выплёвывает едко, даже не обернувшись:       — Проваливайте. Нам не о чем с вами разговаривать.       — Да как ты смеешь, жалкий человечишка! — шипит та ему в спину и стучит каблуками, неустанно преследуя. — Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому.       Но Тэхён, не внемля чужим угрозам, упрямо идёт сквозь толпу зевак, охотно развесивших уши на их перебранку, пока не замирает, услышав зловещее:       — Ответьте-ка, доктор Ким, дорога ли вам ваша клиника?       И сыто ухмыляется, когда видит промелькнувший испуг в глазах напротив:       — По-видимому, да, — после чего подходит ближе, не сводя с него хищного взгляда. — Знаете, а ведь вы можете её потерять, если продолжите упрямиться.       И выдыхает, скалясь:       — У семьи Чон есть нужные связи и влияние, если вы понимаете, о чём я.       Врач только собирался ответить что-нибудь гадкое, да побольнее, как вдруг раздался звонкий голос, заставивший их обоих вздрогнуть:       — Мама!       Это Чонгук стоял у входа, держа в руках новые глянцевые листовки с вакансиями, мокрый от снега, весь взъерошенный и страшно злой.       — О-оу, — комично протянула Мини, всё это время наблюдавшая за развернувшейся сценой, словно за сопливой мелодрамой.       — Что ты здесь делаешь?       Женщина ещё немного посверлила глазами закипающего Тэхёна, но потом всё же переключила внимание на пришедшего.       — Как видишь, пытаюсь вразумить твоего ухажёра, раз до тебя не доходит, — а голос сквозит холодом и отчуждённостью, будто и не с сыном разговаривает вовсе.       — Послушай, — начал было вампир, но, заметив, как много любопытных глаз на них пялится, остановился. — Ладно, поговорим снаружи.       И вот, двое из четы Чон, как герои вестерна, стоят на крыльце, перестреливаясь враждебными взглядами, пока Тэхён немым истуканом держит своего бойфренда за руку в качестве молчаливой поддержки. Ну, и на тот случай, если злая ведьма вдруг решит украсть его прелесть.       — Что за цирк ты здесь устроила?       — Цирк — это то, что ты делаешь со своей жизнью, — потирает та устало переносицу, кажется, талдыча одно и то же уже в который раз. — Бросил семейное дело, сбежал из дома, чтобы заныкаться в какой-то дыре, а теперь ещё с этим...       — Его зовут Тэхён, — недобро сверкнув глазищами, пророкотал Чонгук. Да так, что даже у замершего доктора пробежались мурашки. Но дамочку это ничуть не проняло.       — Да знаю я, — отмахнулась она небрежно, но затем, видимо, решив сменить гнев на милость, заговорила уже более спокойно. — Чонгук, послушай. Мы ведь желаем тебе только добра. Мы всегда любили тебя и ни в чём тебе не отказывали. А теперь что? Вот что ты с собой сделал? На тебя же без слёз не взглянешь теперь.       И фыркнула брезгливо:       — Я всё про тебя знаю. Что ты побираешься где-то, что живёшь на копейки...       Исходилась она ядом, но тот вклинился, чтобы сказать наконец наболевшее:       — А я, между прочим, впервые по-настоящему счастлив, — и голос вампира треснул. — Ты ничего обо мне не знаешь. Вы вообще никогда не понимали меня. Ты и отец... Словно я чужой вам. Вроде смотрите, но не видите.       — Сынок...       Поражённая вампирша хотела коснуться чужого плеча, но Чон его тут же одёрнул.       — Нет, мама, — и тэхёново сердце обливается кровью, когда он слышит первый пронзительный всхлип, — это правда. Я был для вас обузой. Потому что я другой, потому что отличаюсь от вас и других вампиров.       А по бледным щекам бегут слёзы детской обиды:       — Поэтому отец смотрел на меня разочарованно? Поэтому вы предпочли попросту не замечать меня?       — Что за вздор, — запротестовала женщина, но сухой ломкий голос прервал её.       — Вы не хотели принимать меня таким, какой я есть. И теперь я знаю, почему.       И ровно, без заминки, как приговор вынес:       — Вы заложники собственных предрассудков.       А потом поворачивается к нему, и его влажные глаза, эти две звёздные бусины, так завораживающе горят храбростью, что человек на секунду забывает, как дышать.       — Но Тэхён не такой, — и сжимает уверенно смуглую руку. — Я люблю его.       Словно заколдованный, Ким пялится на ласковую улыбку Чонгука, не в силах сдержать такую же, ответную, а на сердце, не смотря на холодный февраль, распускаются цветы.       Дождался-таки.       Но тут дверь клиники распахивается, и целая толпа разномастных чудищ высыпается шумной гурьбой на улицу, чтобы загалдеть, перебивая друг друга:       — Знаете, что, уважаемая...       — Нет, вы только посмотрите на эту королевну. Пришла и раскомандовалась!       — Ишь чо, удумала, кровососка, закрыть грозится.       — Доктор Ким — святой человек. Он мне флюс вылечил.       — Уходи, откуда пришла! Мы нашу клинику не отдадим.       Шокированная вампирша стояла и только хлопала беспомощно глазами, пока вокруг неё жужжал разъярённый рой несогласных, готовый в любой момент броситься жалить.       Но Тэхёну было глубоко плевать, он и мороза-то особо не чувствовал, потому что: 1) пациенты ценили его и были за него горой, а, значит, он выбрал правильное дело; 2)       Его чувства взаимны.       — Эм, здрасьте, — раздался среди всего этого балагана мужской голос, но никто и ухом не повёл, — я насчёт вакансии.       А остальное как-нибудь сложится.