Кошмары - это отражение потаённых страхов или... сокровенного желания?

— Мой сладкий сырочек! Я тебя обожаю! — завывал Плагг, плюхнувшись на иссиня-чёрную макушку и вгрызаясь в сырный круассан. — Наконец-то и мне сполна перепадёт истинной любви и понимания! — А ещё сырных крекеров, мой милый котёночек? — протянула Маринетт, аккуратно снимая чёрного квами со своей головы.       В ответ Плагг довольно замурлыкал, ластясь к тонким пальцам девушки и бросая хитровато-наглый взгляд на Адриана, который вместе с Тикки разбирал способы вернуть возвращённым талисманам их прежний внешний вид. — Хватит ревновать, пацан! Хотя, у тебя передо мной нет никаких ша… Хмф!       Тикки с ювелирной точностью заткнула ему рот, швырнув в него… — Вот тебе сырный крекер, милый котёночек! — прошипела пятнистая квами, нахохлившись. — Всё в порядке, Тикки, — поспешил успокоить её Адриан, подмигивая. — Может, он сам ревнует тебя ко мне? Мрр… пятнистая милашка с бесконечным космосом в глазах?       Тикки просияла, вспыхнув розовыми щёчками, Плагг стрельнул укоризненной молнией в своих ядовито-зелёных глазищ на Адриана, но заметно смутился (ещё бы, ведь это были ЕГО слова!) и молча стал поглощать крекер, а Маринетт только хлопнула себя по лбу, закатив глаза.       Подобное стало частенько происходить в последнее время.

***

      Маринетт иногда казалось, что она спит и наяву.       Неожиданно понять, что она любит Кота Нуара оказалось так же волнительно, как и то, что Адриан, сам Адриан Агрест, вдруг стал оказывать ей знаки внимания. Она опять оказалась перед нелёгким выбором. Слава квами, что всё в итоге разрешилось. Хотя…       Раскрытие подкинуло её старый кошмар.       Разрушенный мир. Мёртвая тишина. Молочно-белый туман. Кот Блан. — Ты пришла, моя Леди…       Холодный, неэмоциональный голос. Равнодушный взгляд обрамлённых белой маской ледяных голубых глаз под белой чёлкой. Белый костюм.       Нет! Нет! Нет! Нет!       Это неправда! Кота Блана больше НЕ может быть! Та ветка времени уничтожена!       С приглушённым криком Маринетт подскакивает в постели, путаясь в одеяле. Тикки мгновенно оказывается рядом, всегда готовая помочь, утешить. — Тикки? То время ведь не наступит, правда?       Квами мгновенно понимает, что приснилось девушке. — Нет, Маринетт, успокойся, — тихонько пищит она, гладя лапками покрытый холодной испариной лоб. — Ты тогда всё сделала правильно. Те события НЕ произойдут!       Маринетт успокаивается, слушая, что Банникс в противном случае обязательно бы предупредила её, нашла способ указать любой тревожный момент.       Но страх грызёт её изнутри, зудит под кожей, отдаваясь болью в сердце.       Девушка решается рассказать Адриану про те события. Решается, потому что не может больше терпеть этот страх.       Но Адриан разрушает её опасения. — Мари, тогда ты знала мою настоящую личность? Нет? В этом всё и дело! В том времени ты не знала, знал только Кот! Ну же, успокойся, Багинетт! — промурлыкал Агрест, заключая в свои тёплые объятия. — В любом случае, ты всегда готова отодрать мне хвост, Жучок! — Это не смешно, Адриан! — девушка слабо трепыхается в сильных руках, возмущённо пыхтя. — А я и не смеюсь, — серьёзно отвечает парень, а потом рассказывает о той своей неудаче в образе Аспика и серии кошмаров, мучавших и его тоже.       Пара и не замечает, что в этом разговоре они утешили друг друга, в успокаивающих объятиях уменьшив страхи и тревогу…       Но, несмотря на все успокаивающие заверения Тикки и Адриана, ей продолжает сниться этот кошмар с завидной регулярностью.       Только во снах Кот Блан не пытается её убить. Всё гораздо хуже.       Маринетт кажется, что она сходит с ума.

***

      Кругом молочно-белый туман и тишина. Маринетт в облике ЛедиБаг оглядывается вокруг, пытаясь хоть что-то рассмотреть в тумане, услышать в мёртвой тишине какой-нибудь звук, но ничего не выходит, и она ёжится от этого неприятного чувства. Вдруг её оплетают сильные руки, и такой знакомый голос говорит: — Я ждал тебя, моя Леди.       Она с опаской поворачивается и застывает, с ужасом глядя на Кота Блана. — Нет-нет-нет! Тебя нет! Этого не может быть! Только не снова! — Почему? — глаза цвета голубого льда чуть сужаются, бледные губы слегка изгибаются в оскале ухмылки. — Я есть, пока есть ты, Маринетт…       Вспышка белого — и ЛедиБаг обнаруживает себя в разодранном костюме, замершей под навалившимся на неё Котом. Когтистая ладонь сжимает мёртвой хваткой её запястья над головой, чуть прищуренные голубые глаза внимательно изучают, впитывают смену её эмоций от потрясения до дикого ужаса, а на губах мелькает еле уловимая улыбка, отчего ещё страшнее. — Нет. Тебя, — Маринетт облизывает вмиг пересохшие губы. — Тебя НЕТ. Не можешь быть. Я стёрла ЭТУ ветку времени!       «Наша любовь уничтожила этот мир» — фраза всплывает в памяти, пробирая морозом до самых костей. — Это сон. Просто сон! — шепчет девушка, зажмуриваясь, не желая видеть такого Кота. — Это — реальность, моя Леди, — чуть резковато отвечает парень, впиваясь жалящим поцелуем в её шею.       То, что он — Адриан, повергает Маринетт в ещё большую панику.       С тихим рыком, вибрацией пронёсшимся по её горлу, он поднимает голову и лениво растягивает слова, пальцами второй руки очерчивая контур её губ: — Ты и я против всего мира, помнишь? Мир был против нашей любви, поэтому я его уничтожил. Теперь здесь только ты и я. И наша любовь. — Нашей любви не может быть! — Маринетт дрожит от страха, но твёрдо смотрит в голубые глаза. Такой любви точно НЕ будет! — Зачем ты врёшь, моя Принцесса? — Кот нахмуривается, стискивая зубы. — Или ты хочешь возобновить ту нашу разминку? Учти, сейчас не серьги мне нужны, а ты. Только ты!       И вновь больно впивается ей в шею кусающим поцелуем.

***

— Мари! Маринетт! Проснись!       Голос Тикки спасительным маяком врывается в сознание, как и внезапно не возьмись откуда взявшаяся холодная струя воды, обрушившаяся в лицо. Девушка распахивает глаза и таращится на взволнованную квами, держащей в лапках пустую кружку.       Сердце так сильно стучит, что даже больно в груди, из которой с натужным хрипом вырывается дыхание. В виски словно вкручивают стальные болты, а тело сотрясает крупная дрожь, отчего кажется, что вибрирует всё вокруг. — Это сон. Просто страшный сон. Всё будет хорошо, — Мари слышит голос Тикки и беззвучно повторяет за ней, пытаясь успокоиться.       Да. Всего лишь страшный сон. Даже супергероям снятся кошмары, и ЛедиБаг — не исключение.       Дыхание и пульс постепенно приходят в норму, головная боль отступает, дрожь прекращается. Маринетт почти успокаивается. Она смахивает влажную чёлку в сторону, проводит ладонями по мокрому лицу, скользит пальцами по шее, и…       Резко втягивает воздух от вспышки щиплющей боли.       Именно ТАМ. В том самом месте, где её поцеловал Кот Блан!       НЕТ!       Нет! Нет! Нет! Нет!       Это не может быть правдой!       Маринетт кажется, что даже её растрепавшиеся волосы сплошняком встали дыбом. Ледяные мурашки страха поползли по позвоночнику, снова вызывая конвульсивную дрожь. — Т-Тикки? Что э-это? — Как что? Засос, — пятнистая квами округляет и без того большие глаза. — Уже забыла, как вчера отругала Адриана за это?       Лишь одно слово Тикки вытягивает Мари из пучины паники.       Вчера.       Словно бальзамом на кровоточащую рану. Исцеление для потрясённого привидевшимся во сне сознания.       Вчера Адриан поставил ей засос.       И она его отругала за это.       Может, это расплата? — Мари, не накручивай себя, — Тикки снова прерывает назревавшую панику и метания мыслей. — Помни, что ты с Адрианом связаны. Он тебя не обидит. ТО время НЕ повторится. — Т-ты права, — Маринетт размеренно дышит, мысленно повторяя, как мантру, слова квами. — К тому же, — Тикки меняет интонацию, как и выражение мордочки. — Вы вступили в полную силу, поэтому наши с Плаггом способности наконец-то развернулись. И, раз ты проснулась, то принеси ещё печенья — Каалки, Баркк и Триккс всё съели.       Маринетт мигом выбрасывает всё лишнее из головы. — Они очнулись? — отшвырнув в сторону одеяло, девушка буквально вываливается из постели и торопится вниз.       И замирает статуей, не зная, что же ей делать. Плакать или смеяться? Заорать во весь голос или просто молча улыбнуться?       Трое квами, выглядевшие как миниатюрные лошадь, собака и лиса, полулежат в большой миске Тикки и вяло подбирают оставшиеся шоколадно-бисквитные крошки. Уставшие глазки замечают Маринетт, округляются, вспыхивая радостью, и наполняются слезами. — Очнулись, — шепчет девушка, в один прыжок преодолев расстояние до стола и рухнув на колени.       Квами обессилены, даже не могут взлететь, но они тянутся лапками к Маринетт, своими тоненькими голосами шепчут её имена, дрожат от переполнявших чувств.       Мари двумя руками подхватывает малышек и осторожно прижимает их к груди. Сердце переполняется нежностью, когда крошечные лапки крепко вцепляются в её пижамный топик, словно боятся отпустить, и гневом на Бражника — за то, что он посмел сотворить.       Тикки обнимает её за щёку и тихо напоминает про еду. — Маленькие проглоты, — Маринетт сквозь невольные слёзы улыбается и пытается аккуратно вызволить из цепких лапок ткань топика. — Я схожу за едой. Я никуда не денусь.       Триккс первой приходит в себя, тянет Баркка с Каалки за ушки, дрожащим голоском уговаривает их успокоится и отпустить Хранительницу. Тикки приходит ей на помощь, позволяя Мари спуститься на кухню.       Наполнив миску печеньем, Маринетт возвращается к себе и видит вполне ожидаемого гостя — Адриана.       Который, кряхтя и морщась от боли, валяется на ступеньках и ошалело смотрит, как Плагг, не скрывая слёз, обнимает очнувшихся квами, громко и прерывисто урча.       Тикки алой стремительной молнией кружит над Адрианом, ворчливо пища: — Вот бестолковый, дал бы мальчику хоть на ноги нормально встать! Так нет же! Надо ему было в прыжке выскочить, сыроедный торопыга! И не думай, что я забуду про то, что ты умеешь реветь, Плагг! Ты сильно ушибся, Адриан? Ой, Маринетт, ты принесла печенье, да?       Всё накатывается комом. Кошмар, засос, очнувшиеся квами, пришиб… ушибле… валяющийся у её ног Адриан, плачущий Плагг, ворчавшая Тикки, и… полная миска печенья, да.       Финиш.       Маринетт в который раз хочется закатить глаза.