home

— Ну что Фил, как жизнь, дружище?! Век тебя не видел с той поездки в Калифорнийский филиал. — Да что тут говорить, поездка как поездка. Вот только ни одного постера с Железным человеком на всю улицу, представляешь? Я когда осознал, думал в другую ветку реальности попал! — Да ну брешешь! Не может быть! Я его металлическую рожу чаще своей вижу, — второй голос хохотнул. — Правду тебе говорю! Иногда… ну знаешь мне кажется, что его слишком много вокруг. Куда ни пойти— везде мемориал Тони Старка. — Это уж точно. Видел, как ему даже поклоняются какие-то сектанты. Жуть. — Ничего себе. А ведь он человек. Такой же как мы. Даже и не верится, что спас всю вселенную. Лет двадцать назад постоянно в утреннем выпуске пьяным лицом светился. Мне тогда еще пятнадцать было, думал везет же богатым наркошам. — А кто его знает на самом деле Фил. Никто своими глазами из обычных людей не видел, как он этой перчаткой щелкнул. Даже и паршивенького репортажа нет. — Ну ты даешь конечно! Репортаж ему подавай! Да они же там на поле битвы были! — он захохотал. — Не знаю… просто Тони Старк если честно мне доверия не внушает. Никогда не внушал. Все эти оргии, шуточки, наплевательское отношение к окружающим… у героя разве такой должен быть характер? — Ну шуточки шуточками, а мир он ведь все же спас. — Откуда нам знать. Может пришельца какой-то левый снайпер хлопнул. А славу приписали Старку посмертно. Чтобы обидно не было. Ну или же Капитан Америка. Ты же знаешь какой он скромный, не чета выпердрежнику Старку. — Ну ты горазд Фил! Такой полет фантазии! Что же ты офисным планктоном прозябаешь, мог бы карьеру в Вэнити Фэйр сделать, — хлопнул он его по плечу. — Да нет же! В далеком двенадцатом Кэп мне жизнь спас. Только выбежал с офиса как на меня со всей скорости летела машина. Веришь нет, думал умру на месте. А тут Кэп появляется, сносит щитом машину будто она ничего и не весит, и направляет меня в эвакуационный поток. Ни единой шуточки. Даже поинтересовался как себя чувствую. — Ну в этом плане Кэп и вправду смотрится немного выигрышнее Старка. Я слышал, как он флиртовал с девицей которую вытащил из горящего здания. Тормозов у этого парня и вправду нет. Да что-то не туда мы свернули, Фил! Ты лучше расскажи, как дела у той рыжей красотки из бара на шестой авеню? — Ха, вот это уже разговор! Так слушай…   Что там было дальше Питер слушать не стал. Крыша высотки обдувалась ветрами, на небе, как всегда, не видно звезд, но это с лихвой компенсируют огни Нью-Йорка, раскинувшего внизу. Из-под открытого окна льется свет, стучат стекла бокалов и слышится пьяное бормотание двух совершенно обычных людей.   За которых Тони Старк отдал жизнь. Без колебаний. Щелк и земляне спасены. Щелк и пришельцы исчезают. Щелк и нет самого Тони Старка. А вместе с ним кажется и Питера. Смешно нет, но на том далеком Титане зная, что умирает Питер шептал «Мистер Старк я не хочу умирать, Мистер Старк я не хочу, Мистер Старк пожалуйста…». Цеплялся за Тони отчаянно и в голове тогда мелькнула мысль что уходить, когда рядом был Тони было не так уж и плохо. Мистер Старк был теплый, и он ни на секунду не отвел взгляд. Тони Старк был рядом всю его жизнь. Начиная с первой пластмассовой фигурки. И умирать, когда на него с такой щемящей заботой и тоской смотрит тот, кто всю жизнь был, рядом казалось правильным. Питер будто ставил точку. Но судьба, сволочь эдакая, в чем Питер успел убедиться за свою недолгую жизнь, решила иначе и теперь вся жизнь была как череда нескончаемых запятых продолжать которые не хочется. Та точка была правильной, и Питер бы отдал душу чтобы все закончилось там же.   Пьяницы уже вовсю хохотали над чем-то и Питер поспешил убраться. Паутина привычно зацепилась за ближайшее здание и Питер поспешил в их с Мэй квартирку.   Ставни, к его удивлению, не скрипели, хотя Питер помнил, что думал о том, что нужно замазать их только утром. Тетя Мэй? Или Хэппи? В любом случае он мысленно поблагодарил обоих и убрал костюм. Была уже поздняя ночь, завтра в университет, а затем в лабораторию. Питер кинулся на кровать и помассировал виски, мигрень в последнее время становилась все сильнее.  Он машинально встал, почистил зубы и лег обратно. Почему-то раньше он все еще надеялся что сможет заснуть, но наученный горьким опытом нынешний Питер не обманывался. Не сможет. А даже если и сможет, то лучше бы не мог, потому что память у него была хорошая и увиденный очередной кошмар потом крутился бы в голове оставшуюся неделю.   Поэтому он просто попытался расслабиться и прикрыл глаза. Завтра он проснется, сумев урвать пару часов беспокойного сна, привычно умоется, прихватит что-то на кухне и отправится на лекции. Первой идет дискретка у Доктора Лестера и Питер всегда старается не отсвечивать, потому что именно его кажется профессор недолюбливает. На его неприязнь Питеру было все равно, но вот за агрессией в его сторону почти всегда шло имя Тони, а терпение Питера при этом трещало по швам. Гражданские прекращали быть таковыми и Питер начинал видеть в них врагов, будто бы они с Тони были по другую сторону баррикад.  Они.  Питер усмехнулся зная, что в темноте этого никто не видит. Не было никаких их. Тони мертв. А Питер не успел его спасти. Скольких успевал: тысячи гражданских, кого-то из команды, даже Стервятника. А вот Тони не успел.   Питер потянулся к тумбе и взял старкфон. По сверхчувствительным глазам ударил синеватый свет и Питер привычно проморгался. Время показывало 3:48. Не так уж и плохо. Он привычно зашел в ютуб, надел наушники и включил одно из интервью Мистера Старка. Тот говорил привычно глубоким завораживающим голосом и Питер прикрыл глаза. Только здесь и сейчас он позволил себе подумать, просто помечтать, что Мистер Старк жив. В это так легко было поверить. Когда его голос так задорно звучал, словно он был совсем рядом.   Кухню заливал мягкий солнечный свет, мирно жужжала старая кофе машина в их с Мэй квартире, а за плитой стоял… Питер не позволил себе даже в мыслях подумать, понадеяться, но вот вторженец поворачивается и оказывается Тони Старком.   Даже не так. Сейчас перед ним не был Тони Старк. Это был просто Тони. Такой домашний…в серых трениках и футболке с шуткой про параболу. Эта, кажется, была самого Питера.   — Чего застыл Паучок? Яичница ожидаемо подгорела, так что пока мы пьем кофе успеет и доставка.   — Мистер Старк, — Питер чувствовал, как его голос дрожал. – Вы умерли. Вас нет. Вы не можете готовить яичницу или кофе.   Уголки губ Тони опускаются и Питер чувствует себя скотиной.   — Ну да. А яичницы нет в любом случае, паучок. Сомневаюсь, что смог бы приготовить ее даже когда был живым.   — Смогли бы, — Питер дрожит еще больше и уже не знает из-за чего. – Смогли бы Мистер Старк. И яичницу, и кофе, и остальное, все! Если! Если бы только остались живы!   Питер повышает голос, тычет в Тони пальцем и внутренне ужасается самого себя.   — Да? Ты и сам прекрасно знаешь Питер. Не было бы, — Мистер Старк качает головой. – Человечество было на грани уничтожения.   — Почему вы?! Почему это должны были быть вы, Мистер Старк?!   — Потому что я Железный Человек, Питер. Людям нужна была помощь, а я им чутка задолжал.   Питер хрипит, чувствует, как задыхается от слез и все повторяет.   — Я ненавижу ваш выбор, Мистер Старк. Никогда его не смогу принять. Ненавижу, ненавижу, ненавижу…   А Тони Старк просто смотрит на него в этой заполненной солнцем кухне с мягкой грустью на глазах.   Питер рывком поднимается с кровати и хватается за волосы. Чертовы сны. Он стирает мокрые дорожки с лица и открывает окно. Уже полдень. Прямо на стене напротив ставят очередной мемориал Тони Старку.   Он умывается и медлит секунду, прежде чем открыть дверь в гостиную. На кухне ожидаемо никого нет. Ветер колышет шторы, солнце заливает комнату. Все то же, только нет Мистера Старка.   Питер открывает холодильник и только затем замечает маленькую записку.   «Сегодня буду поздно. Сара попросила подменить ее на вечер. Обед в холодильнике, обязательно забери с собой на лекции. Люблю, Мэй.»   Питер обводит пальцем крохотное «Люблю, Мэй» в конце и вытаскивает привычный рис по тайски. Мэй умела готовить только его, и Питеру каждый раз почему-то кажется, что он становится все вкуснее и вкуснее. Он быстро все заталкивает в потрепанный рюкзак и выходит из квартиры.   На лекцию он, к счастью, не опаздывает, и профессор Лестер окидывает его хмурым взглядом. Питер только устало вздыхает ищет глазами самый дальний угол в аудитории. Который занят. Сегодня весь день вообще как будто наизнанку. Сон с Мистером Старком который он еще месяц будет прокручивать в голове. Такие сны были даже хуже кошмаров, ведь чувство потери после них становилось почти невыносимым. Не было утреннего поцелуя от Мэй, он по рассеянности обжегся о кофе и вот пожалуйста нужно сесть на передний ряд, где профессор скорее всего опять скажет что-то эдакое. Хотя, будем справедливы, Доктор Лестер достает его даже с самого заднего ряда.   Он плюхается на первый попавшийся стул и протирает глаза в попытках собрать себя по кускам. Следующие пятьдесят минут ему понадобится много моральных сил. Наконец лекция начинается и Питер пытается сосредоточиться на прелестях конфликтных значений в кибернетике.   — И таким образом круг Эйлера замыкается, ограничивая элементы. Какие же из них, учитывая вышеперечисленные отклонения? – профессор обводит взглядом аудиторию будто задумываясь кто бы смог ответить. Но Питер не обманывается, ведь в понимании Лестера в аудитории есть только один человек которого можно привлечь к ответу.   — Мистер Паркер? Может вы попробуете ответить на заданный вопрос?   О, он то попробует. Как и тысячу пятьсот раз до этого. Питер для верности сверяется с решением в тетради и прочищает горло.   — Да, да, конечно. Эм, думаю в этом случае все кроме единицы.   — Отлично Мистер Паркер. А что насчет элемента М? Мне казалось оно довольно убедительно, — Лестер улыбается, но и тут Питер не расслабляется.   — Да, тут будто есть подвох, но М тут является частично определенной функцией и вкупе с ее положением она никак не может быть включена, сэр.   — Что и следовало ожидать от наследника самого Старка! Великолепно Мистер Паркер, чуть больше энтузиазма, а то ваш тон вводит в сон.   В аудитории слышаться смешки и Питер прикрывает глаза с трудом удерживая себя в руках. Почему Лестер любил сравнивать его с Тони? Давить на незажившую рану каждый раз видя, что Питер не в восторге? Он молча садится на место и сжимает пальцы по одному чтобы отвлечься от удушающего гнева. Такой реакции у него давно не было. Все из-за чёртового Тони на кухне. Или сто тридцать третьем мемориале встреченным по дороге. И нет, Питер не считал.   Наконец то лекция заканчивается, но Питер не может сдвинуться с места. Как же он устал.   — Мистер Паркер? Лекция окончена. Или у вас остались какие-то вопросы? Хотя думаю это вряд ли, помниться Тони…   — Почему вы все время сравниваете меня с Мистером Старком?! Сэр.   Питер опускает глаза удивляюсь гневу в своем тоне. Ситуация с Доктором Лестером дошла до той стадии, когда ее уже нельзя отодвинуть в категорию задач на попозже и забыть. Надо разобраться здесь и сейчас или Питер сойдет с ума.   — Вас это, как я понимаю, злит? — Лестер усмехается и Питер не верит своим глазам. Так он не выдумывал себе. Профессор и вправду делал это ему назло!   — Не то, чтобы злит, профессор. Но я не он…   — И никогда им не станете, Мистер Паркер. Позвольте мне эту откровенность. Вы уже шесть месяцев посещаете мои лекции, и я смею надеяться, что узнал вас достаточно за это время. Тони Старком вам не стать. Тони был… живым, он выпаливал сотню слов в минуту, тогда как в его голове проносились тысячи идей. Непревзойденный гений. В нем была страсть, любовь к науке. А в вас я этого не вижу.   — И что же вы во мне видите? – спросил Питер тихо.   — Жалкое существование, — бросил ему в лицо Лестер. — Вы не идете, вы влачитесь, из места в место как приговоренный к смерти. В вас Мистер Паркер нет и грамма любви к науке. Да, вы одарены я это признаю, только вот толку с этого. Вы ничего в жизни не создадите с этими знаниями. Просто мирно и жалко будете дожидаться конца. Мне тошно, что наследие Тони так и канет в лету. — Я… мне жаль, — только и выдавил Питер. — В том то и дело Мистер Паркер! Вам всегда всего лишь жаль. Слушай сюда, парень, ты должен вытащить себя из того дерьма в который закинул. Потому что это, — он указал на Питера, — это не жизнь.   Питер отвел глаза. Он собрал вещи под внимательным взглядом профессора Лестера и молча покинул аудиторию.   Ему уж легко говорить живи дальше, Питер закусил губу. Это не он держал тело Тони Старка пока его жизнь медленно утекала сквозь пальцы. Это не он видел грусть в его глазах, и Лестер уж точно ни черта о смерти не знает. Питер выслушал тысячу знатоков потерь и ни один из них не знал.   Но в чем—то Лестер был прав. Тони был живым. Он бы нашел выход. Смог бы жить дальше и использовать свою гениальность в пользу человечества. Но Мистер Старк умер. А Питер остался жив. Непонятно для чего.   Мэй ожидаемо в квартире не было и Питер почувствовал досаду. Она бы смогла внести ясность в то, что он сегодня услышал, вернуть его сердце в покой, но ее, как назло, не было и Питер не разуваясь сел прямо посреди прихожей. Побиться бы головой об пол, но Питер сдержался. Лестер был прав по всем пунктам, надо признать. Но толку то от его правоты. Сколько бы патрулей Питер ни провел, дней не пережил и лекций не прослушал— он будто остался там. Где глаза Тони утратили блеск.   Питер, кряхтя поднялся с пола и пошел в комнату. До вечернего патруля еще оставалось время, и он мудро решил посвятить его самокопанию к кровати. В конце концов, он и вправду просто доживал свой век.