Осколки судьбы

       С самого раннего детства он встал на коньки. Его матушка, заслуженная чемпионка Китая, победительница Олимпийских игр в 1986 году стала его личным тренером. Именно она и была той, кто привил своему сыну любовь к спорту. Цзян Чэн любил фигурное катание, с удовольствием смотрел на стареньком телевизоре спартакиады, а глаза его светились от восхищения. Его родители познакомились на тех самых соревнованиях 1986. Его маме было семнадцать, тогда как отцу только-только стукнуло восемнадцать. Он тоже участвовал в соревнованиях, только вид спорта отличался, хоккей. Тоже зимний, что объединяло их с Юй Цзыюань. Цзян Фэньмянь влюбился в изящную фигуристку, когда она только-только вышла на лед. Ее фиолетовый костюм, напоминающий закатное небо перед грозой, настолько отпечатался в памяти, что юноша даже не понимал, когда успел подойти к ней. Но и слова он вымолвить не мог. Они стали тесно общаться, когда Фэньмянь сделал первый шаг. Сразу же влюбились друг в друга и через пару лет их общения родилась старшая сестра Цзян Чэна — Цзян Яньли. Тогда еще они жили в небольшой квартирке на окраине Пекина, но чуть позже переехали в квартиру побольше, все благодаря тому, что из-за славы Юй Цзыюань, из-за того фурора, что она произвела на соревнованиях, обойдя чемпионку из Канады на одну десятую балла. Юй Цзыюань взяли на работу тренером в один из самых престижных центров подготовки молодых чемпионов. Ведь из-за того, что у нее был маленький ребенок, она не могла отлучаться так надолго, чтобы участвовать в играх. А потом родился сам Цзян Чэн.        Чэн искренне любил фигурное катание, он стал отдушиной для своей матушки, которая не могла участвовать в соревнованиях, но могла подготовить свое наследие. Мальчик уже имел много медалей, однако все его восприятие фигурного катания перевернулось после одного выступления. Чэну было всего пять, когда он увидел по телевизору выступление одного из фигуристов Китая. Он был восходящей звездой, о нем знали все, а его выступления трогали за душу. Это был молодой парень, в которого Цзян Чэн по-настоящему влюбился. Детской наивной любовью, когда увидел его программу. Его длинные волосы, собранные в высокий хвост; его светлый лик и яркие цитриновые глаза; костюм нежного голубого оттенка — навсегда отпечатались в памяти. Но то, как он катался — танцевал, не иначе. Настолько это брало за душу, настолько это было красиво. Неудивительно, что все так быстро полюбили Лань Сиченя. Он был кумиром для Цзян Чэна невероятно долгое время. Бывало, Ваньинь пытался откатать его программу, запоминал, но у него не выходило даже близко так, как делал это Сичень. Тот словно погружал людей в некий транс, каждый едва мог сдержать слезы, когда видел юношу на льду. Ваньинь бы никогда так не смог. Но когда Цзян Чэну было тринадцать, он в одном из выпусков, ожидая вновь появления любимого Лань Сиченя, узнал страшную новость — на тот момент уже мужчина, ушел из большого спорта, не дав даже малейшего комментария по этому поводу. Просто разорвал контракт с центром, отпустил всех своих менеджеров, адвокатов, распродал имущество и ушел. Он оставил после себя свое громкое имя, программы, запечатленные на пленку, но больше ничего. Много ходило теорий, почему так произошло. В мужском одиночном катании никто больше не смог превзойти знаменитость фигурного спорта. Сердце Ваньиня было разбито. Он ревел в подушку по ночам, поглядывая на постеры с любимым фигуристом. Пытался высмотреть его в толпе, едва не возненавидел сам спорт. Его прокаты стали невыносимо ужасными, его мать постоянно ругалась на него, но он просто не мог смириться с мыслью о том, что его идол, его кумир, которого он хотел однажды превзойти, встретиться, поблагодарить за все — больше не с ним. И только мысли о том, что Лань Сичень ушел с большого спорта, заставляли сердце сжиматься все сильнее и сильнее. Чэну было больно.        Так продолжалось до того момента, пока однажды на его тренировку не пришел его лучший друг, чтобы после забрать на прогулку. Это был сын лучшей подруги его матери. Их семьи дружили, вместе праздновали разные дни рождения, Новый Год, даже Циси. Вэй Усянь был ужасно энергичным ребенком и его также с детства отдали в спорт, только на фехтование. Он продолжал дело своих родителей, ведь те также занимались этим видом спорта. Они с Цзян Чэном были одногодками, их мамы вместе переживали свою беременность. Вот только если Юй Цзыюань вторую, то Вэй Цансэ первую. Вэй Ин был для своих родителей желанным ребенком, ведь долго у Цансэ не получалось забеременеть. А когда это произошло, то едва не случился выкидыш. Поэтому своего ребенка они ценили и любили больше всего на свете. Вэй Ин был тем самым другом, который мог придумать гениальный план по попаданию в неприятности за считанные секунды. И был тем самым другом, который на «Смотри, как умею» отвечал: «Фигня, смотри, как надо», а после его увозили в травматологию с вывихнутой рукой или еще чем. Один раз выбили зуб, благо, что был молочный и вырос новый. Цзян Чэн постоянно вытаскивал его задницу из передряг, прикрывал перед родителями и вообще, в отличии от Усяня, он был тем самым правильным другом и заодно стоп-краном Вэй Ина. Вэй Усянь в ту тренировку Цзян Чэна и заметил, что друг совсем уж поник. А поэтому придумал план, как сделать так, чтобы Ваньинь выиграл стоящие на носу соревнования и заодно донес до Лань Сиченя, что он был кумиром для многих.        Когда они отправились на прогулку, Вэй Ин просто ненароком кинул, что вот было бы здорово, выиграй Цзян Чэн. Когда юноша только выгнул бровь, то Вэй Усянь пояснил: когда Цзян Ваньинь выиграет, то у него возьмут интервью. И тогда Чэн сможет обратиться напрямую к Лань Сиченю через экран телевизора, поблагодарить за то, что из-за него у Ваньиня всегда было стремление. А сидеть и киснуть из-за ухода кумира из спорта — не вариант. Цзян Чэн заинтересовался, сразу же представил себе это и вдруг загорелся вдохновением и возбуждением. Он уже готов был бежать на каток, лишь бы поскорее отрепетировать новую программу. Мама ставила их отлично, а потому нужно было поговорить с ней вечером. Вот уж она обрадуется тому, что ее сын снова воодушевился и влюбился в фигурное катание.        Перед соревнованиями они вместе выбирали костюм. Ваньинь долго стоял у полок в специализированном магазине, пока его матушка общалась с продавщицей — своей знакомой еще с давних времен, а Чэн все никак не мог найти подходящий. Пока его взгляд не зацепился за идеальный вариант. Белоснежный костюм с крупными пайетками, рукава которого были похожи на широкие ангельские крылья. Подобный костюм когда-то был у Лань Сиченя на его выступлении, Ваньинь и без того в произвольной программе попросил матушку выбрать элементы ему самому. Он решил откатать одно из выступлений Лань Сиченя, когда тому было столько же, сколько и Ваньиню сейчас. Подросток заметил, как к этому костюму идет еще один фигурист с его родителем, а потому резко сорвался с места, едва не посшибав все полки и схватив заветный костюм, крикнув матушке: «Я в примерочную!» и скрылся с их глаз. Он дрожал, пока надевал на себя этот костюм. Не думал, что ему подойдет, однако так сильно хотелось быть в том же цвете, в котором всегда выступал его любимый фигурист и кумир. Ваньинь долго смотрелся в зеркало, пока к нему не заглянула Юй Цзыюань, отодвинув штору, чем жутко напугала и смутила сына, а тот взвизгнул из-за ломания голоса, отвернувшись к зеркалу. Женщина удовлетворенно осмотрела сына, а потом удовлетворенно хмыкнула, попросив сына снять костюм, ведь нужно было оплатить его на кассе. Кажется, его маме тоже пришелся по вкусу выбор ее сына. Чэн с радостью сбросил с себя костюм, аккуратно складывая его и передавая в руки матери, начиная одеваться в свою обычную одежду. Он вприпрыжку побежал за ней, нетерпеливо стоя около кассы, пока мать платила за его костюм для соревнований. Каждый год новый, ведь Чэн довольно быстро рос.        Подросток стал уделять все свое свободное время репетициям. Вэй Усяню это хоть и не очень нравилось, ведь его друг оказывался выжат, как лимон, а в школе уделял время только учебе, на разговоры у них оставалось совсем мало времени. Но Вэй Ин очень хотел, чтобы Чэн забрал золото, его поддерживали обе семьи. Мама Вэй Усяня постоянно просила сына отнести обед для Цзян Чэна на каток, как и для ее подруги, ведь по ее словам они частенько забывали об этом. Вэй Ин только пожимал плечами, хватал свою сумку и бежал к другу. Ему самому очень нравился этот изящный вид спорта, однако сам он на коньках кататься не умел. Стоять — уже хорошо. Цзян Чэн честно пытался научить друга кататься, но это все равно, что слона на лед выпустить. Одинаково было бы. Время соревнований неумолимо приближалось, Чэн очень волновался.        В день Х его начало трясти. Он пытался абстрагироваться, успокоиться. Казалось бы, что ему переживать. Он уже получил разряд мастера спорта, у него за спиной было много медалей, он уже должен был пойти скоро на разряд мастера спорта международного класса, но он так переживал. А вдруг что-то не получится? Вдруг он где-то оступится и не получится какой-то элемент? Вдруг будет неровный лед и он не удержится на ногах? Он выступал шестым, они с матерью нашли его в списке. Чэн сглотнул, его руки подрагивали. Он был в специальной ложе для фигуристов, сидя на скамье и наблюдая за другими участниками. Все были великолепны. Цзыюань напряженно следила за юношами-фигуристами, с замиранием ожидая баллов. Когда выступил пятый, самый максимальный балл за короткую программу был тридцать пять целых и ноль десятых балла. Ваньиню нужно было постараться переплюнуть его, если он хотел получить призовое место. Женщина развернулась к юноше, который снял свою кофту, аккуратно пригладил пайетки и направился на лед. Была его очередь.        Откатившись в центр катка, Чэн глубоко вздохнул и выдохнул. Его цель звала его идти вперед, но если это соревнование будет смотреть Лань Сичень, то он так боялся облажаться. Прикрыв глаза и отсчитав мысленно от трех до одного, он успокоился, дождался музыки и оттолкнулся правой ногой. Его программа началась. Он полностью отдался льду, его мысли выветрились из головы, был лишь мысленный счет. Мгновение. Идеальный двойной аксель, Чэн приземлился на ребро лезвия, едва удержался на ноге, было видно, как он дрогнул и пошатнулся, однако он продолжил программу, оттянув левую ногу наверх и кружась вокруг своей оси. Мысли вновь вернулись к Лань Сиченю, он занервничал из-за того, что все же допустил ошибку. Чэн катался по всему катку, он выполнял различные сложные элементы, которые в его возрасте давались не всем, а ведь в этих соревнованиях он был самым младшим. Остальным юношам было не меньше четырнадцати. Программа закончилась тем, что Ваньинь осторожно, во вращении, опустился на лед, вытянув руку к прожекторам. Зрители зааплодировали и засвистели. Он им нравился, он постарался на славу. Поднявшись со льда, Ваньинь откатился в сторону бортиков, а его матушка накинула его кофту на его плечи, притянув к себе. Они оба подняли взгляды к экранам, где вывелось его имя. Он занял третью строчку с баллом тридцать одну целую и восемьдесят сотых балла. Сердце рухнуло, но все еще не было потеряно. Он отвел взгляд, направившись переодеваться. Впереди оставалась еще произвольная программа.        Он пил воду, хотя жутко хотелось горячего чая с сахаром и цельной шоколадкой. Он видел этот сахар и шоколад раз в пятилетку, а если повезет, то чуть чаще, раз в два года, когда его матушка разрешала ему есть шоколадку сразу всю. Но обычно он растягивал ее надолго. Его диета была очень строгой, чтобы быть в форме, но он не жаловался. Все же ему очень нравился этот вид спорта. Все фигуристы переживали, однако тот, кто находился на первой строчке, казалось, вообще не волновался. Ваньиню хотелось сбить эту спесь с его лица. Он оставался сидеть на скамье, попивая воду, пока не подошла его очередь выступления. Он вышел на лед уже более уверенный, чем в первый раз. Если не пройдет на первое место, то пускай. Обидно — да, но ничего нельзя было поделать. Тот парень, что набрал в короткой программе наибольшее число баллов, все еще занимал первую строчку и если у Чэна получится обойти его, то он станет призером. Выдохнув, юноша сосредоточился и начал свое выступление с череды шагов, почти сразу же делая прыжок. Зрители начали аплодировать, а многие узнали эту программу. Она была слегка иной, однако такой же зрелищной и красивой, как и программа ушедшей звезды спорта Лань Сиченя. Мастерство Чэна уступало мастерству Сиченя, однако он выполнял все элементы правильно и еще ни разу не ошибся. Это был его шанс. В программе Лань Сиченя был тройной аксель, но Чэн вряд ли смог бы выполнить его так идеально, как это сделал бы его кумир. Стоило ли рисковать и отходить уже от отрепетированной программы, где этот прыжок заменялся тройным тулупом и одним сальховом? Он выдохнул. Оттолкнувшись от земли с внешнего ребра, Чэн взмыл в воздух, Цзыюань задержала дыхание. Чэн решил отойти от программы и исполнить другой элемент. Лишь бы вышло, ведь тройной аксель у него никогда не получался. Но Ваньинь сделал три оборота на сто восемьдесят градусов, приземлившись на зубец, а после выезжая по дуге. Публика взревела. Еще на подобных юниорских соревнованиях не бывало такого, чтобы кто-то выполнял тройной аксель. Из-за сложности прыжка его мало кто выполнял, однако этот молодой фигурист показал, что все возможно. Чэн завершил свою программу, вытянув в сторону правую руку, а левой слегка приобнимая себя за талию. Он тяжело дышал, пока судьи выставляли оценки, а зрители радостно поддерживали его. Чэн вскинул голову, наблюдая за трибунами, на которых сидели его отец и семья Вэй, а Вэй Усянь орал громче всех зрителей. Подросток улыбнулся, поклонился зрителям и направился к своей матери, которая счастливо улыбалась и крепко обняла сына, что на коньках был с нее ростом. Он обнял маму в ответ и взглянул на табло, на котором пока еще на первой строчке был тот парень с общим баллом в сто двадцать четыре и пятьдесят сотых балла. Чэн затаил дыхание, когда рядом с его именем начали появляться баллы за произвольную программу и итоговые. Он зажал рот ладонями, едва сдержав себя от визга. Девяносто девять и девять десятых балла за произвольную программу! И он побеждал со счетом в сто тридцать одну целую и семьдесят сотых балла. Юй Цзыюань победно воскликнула, крепко обняв сына, который смог, который стал обладателем золота! Каждый, кто болел за Цзян Ваньиня был счастлив.        Они с Юй Цзыюань стояли у стенда, где брали интервью у всех, кто занял призовые места, напоследок оставив самого сладкого участника, который покорил всех тройным акселем среди юниоров. Ваньинь слегка переживал, отвечая на вопросы о себе и о том, планирует ли он дальнейшее продвижение в этом виде спорта. Когда вопрос зашел о том, как он смог выиграть золото и гордится ли он собой, почему выбрал программу Лань Сиченя в произвольную, Чэн вдохнул поглубже, заговорив на одном дыхании:        — Лань Сичень был и является моим кумиром. Я не успел познакомиться с ним лично, не смог поговорить и сказать: «Спасибо», — он взглянул в камеру, которая была направлена на него. — Лань Сичень, огромное вам спасибо за то, что привили мне любовь к фигурному катанию, я восхищаюсь вами и безумно надеюсь, что вы вернетесь в спорт. Моя победа — твоя победа. Спасибо, — он поклонился, а интервьюер посмеялся, взглянув в камеру, поблагодарив фигуриста.        Чэн и его матушка отошли, Ваньинь, наконец, мог позволить себе выпить горячего чаю с тремя ложками сахара, а после поехать домой и уснуть дня на три. Он сделал то, что хотел. Это было просто непередаваемое ощущение.

Продолжение следует…