Осколки судьбы

       — А-Чэн, поднимайся, пропустишь первый день занятий!        Цзян Чэн нехотя разлепил сонные глаза. Будильник, стоящий на тумбочке и настойчиво звенящий аж в голове, показывал ровно шесть утра. Он застонал, накрыв голову подушкой и попытался абстрагироваться от этого оглушающего звона. Он всю ночь читал всякую отсебятину, которую ему скидывал Вэй Усянь. Тот мог встать с утра как угодно, даже если всю ночь бодрствовал и проспал всего час или два. Даже ни капли не помятый. Ваньинь поднялся на ноги, буквально скатившись с кровати и направился в ванную комнату, пройдя мимо пустующей комнаты его сестры. Он вздохнул. Без Яньли было совсем уж скучно с родителями, которые нисколько не разделяли увлечения Чэна. Она уже как два года была счастлива замужем за своим парнем, с которым встречалась еще с университета. У Цзян Чэна даже родился милый племянник, Цзинь Лин. Чэн не мог оторваться от него, когда Яньли приезжала в гости к родителям, чтобы помочь матушке по дому. Все же она была девочкой, а все девочки в семьях Китая помогают по дому своим родителям, даже если переходят в другую семью. Госпожа Цзинь Чэну не нравилась. Он боялся, что она затюкает его сестру, однако Яньли пока не жаловалась. Как вообще можно было не любить его сестру? Понимающая, нежная, добрая. Все хорошие качества людей собрались в ней одной.        Чэн вошел в ванную, подумав, что было бы неплохо написать сестре сообщение, она наверняка захочет узнать, как прошел его первый день в университете. Почистив зубы и умывшись, он пошел обратно в свою спальню, чтобы одеться. Он сладко зевнул, потянувшись. В университете может и он найдет себе спутницу жизни? Он задумался. Сразу вспомнился Вэй Усянь. Этот разговор у них произошел еще два года назад, когда он вдруг пришел к Чэну весь в слезах, с разбитой губой и просто рыдал на плече лучшего друга два часа, пока Ваньинь успокаивал его всеми способами. Отпаивая Ина всеми возможными травами для успокоения, какие только были у его матушки, Ваньинь смог расспросить, что же произошло. Вэй Усянь только тихонько начал рассказ. «Я поругался с одним очень дорогим мне человеком. Он в порыве гнева ударил меня и… потом он извинялся, но я просто убежал. Я его так люблю. Но как же мне страшно.». Чэн абсолютно тогда не понял, в чем же дело, пока до него не дошло. Его. Вэй Усянь, кажется, любил мужчину, и когда Чэн спросил об этом, то лучший друг только чуть кивнул и всхлипнул громче, обняв свои колени. Ваньинь абсолютно не знал, как реагировать на такое. Просто обнял друга крепче. А потом уже через парочку дней, когда Вэй Усянь успокоился, даже помирился с тем козлом, которого Ваньинь возненавидел всей душой, рассказал, что он понял свою ориентацию еще тогда, когда они всем классом собрались дома у Ци Фэй, чтобы поиграть в бутылочку. И когда Вэй Ину выпало поцеловать эту самую девушку, он не ощутил ничего. Вообще ничего, было противно, мерзко и он хотел почистить рот с мылом, чтобы убить все передавшиеся бактерии. Он даже подумал, что на самом деле он, новенькое словечко, асексуален, пока не сходил с классом в бассейн. И слишком уж он долго засмотрелся на их тренера. Тогда-то он и понял свою ориентацию. Вэй Усянь был геем, стараясь скрываться, однако перед родителями он камин-аут совершил сразу. Те приняли выбор сына, только обняли его, поддержали. Правда господин Вэй расстроился, хоть и говорил Ину, что все в порядке, но парень-то видел, что что-то не так. Однако расспрашивать не стал. А потом юноша нашел парня. Вэнь Сюй, по его словам, был хорошим, дарил подарки, ухаживал, любил, да и в постели был хорош (избавьте, Чэну мерзко было об этом слушать). Но в порыве гнева, когда что-то сдвигалось у него в башке, он мог наброситься с кулаками на Вэй Ина, а тот не мог ответить, потому что сильно уж любил. Да и парень его потом распалялся еще сильнее, удары были чаще, резче, больнее. Нередко бывало так, что Вэй Усянь приходил побитым, скрывал запястья, на которых оставались следы пальцев. В такие моменты Чэн ненавидел его парня. Он был старше Вэй Ина и потому позволял себе такое отношение. Чэн хотел лично начистить морду этому козлу. Вэй Усянь говорил, что счастлив с ним, да и такие моменты ссор были очень редки. Сейчас ему было восемнадцать, он собирался переезжать к Вэнь Сюю, но Чэн умолял его повременить. К счастью, друг послушал его, все равно и без переезда слишком часто проводил время с любимым.        Ваньинь задумался крепче. У него никогда не было отношений, даже не целовался ни с кем. Все его время занимали мысли о фигурном катании и о том, чтобы попасть в Олимпийскую сборную. Может, он был таким же, как Вэй Усянь? Точно нет, ведь его совершенно не привлекали мысли о том, чтобы целоваться с парнем, да и делать еще какие вещи. Девушки ему нравились. Красивые, нежные, ухоженные. Он не раз, спрятавшись в своей комнате под одеялом, дрочил на очередное порно, рассматривая шикарную грудь очередной порноактрисы. Он точно знал свою ориентацию. Однако самокопание и мысли о Вэй Усяне и его парне заставляли думать, а вдруг у него также резко случится бум, когда он поцелуется с девушкой? Чэн вздохнул, принявшись одеваться. Он намазал губы гигиеническим бальзамом. Привычка, отработанная годами, на льду частенько из-за прохлады и сухости воздуха трескались губы и потом было невероятно неприятно и больно. Он направился вниз, захватив свой рюкзак с тетрадью и прочими принадлежностями для университета. Он вошел на кухню, сразу забирая свой ланчбокс с обедом, присаживаясь за стол. Его матушка порхала по кухне, укладывая перед Чэном завтрак. Два яйца, сваренных вкрутую, лист салата, на которых они лежали, тушеная куриная грудка и кукурузная каша. Все на широкой тарелке, чтобы смотрелось, будто еды много, когда на самом деле здесь было не более двухсот грамм всего. И чашечка чая без сахара. Ваньинь вздохнул. Он жил на этой диете уже больше десяти лет, чтобы всегда выглядеть к соревнованиям потрясно, но как же иногда хотелось съесть бургер или типа того. Вэй Усянь сейчас тоже сидел на диете, чтобы скинуть лишние кило. Он, на удивление всем, получив серебро на соревнованиях по фехтованию, не сумев обойти только одного парня из какой-то частной школы, кажется, с фамилией Лань (какое совпадение, считал Чэн, тоже никак не сумев обойти своего кумира), решил податься в университете не дальше по направлению фехтования. А на художественную гимнастику! Он, который в идеале владел шпагой, мог бы с легкостью попасть в национальную сборную, решил сменить вид спорта. Впрочем, получалось у него хорошо. Танцевать с ленточками, как сказал однажды Чэн, он научился прекрасно, и это тоже был огромный труд. Ваньинь принялся за завтрак.        — Долго же ты возился. Сегодня в семь на льду, помнишь?        — Помню, мам, — произнес, дожевывая, Ваньинь и проглотил, сказав уже более понятно. — Ты заберешь меня?        — Нет, работа, поэтому тебе придется доехать на автобусе, — женщина раскладывала тарелку также на себя и на мужа, который уже спустился вниз, целуя Цзыюань в щеку, а затем присаживаясь напротив сына.        — Доброе утро, Чэн.        — Доброе, пап, — юноша опустил взгляд обратно в тарелку. Нужно было доесть, прожевывая все неспеша. Все равно его сегодня везет на пары отец.        Они выехали из дома примерно в половину восьмого утра, чтобы по пробкам добраться к половине девятого в университет Чэна. Парень очень переживал из-за первого дня учебы. Обычно перед школой они забирали раньше Вэй Усяня и тут Чэн решил написать другу, чтобы узнать, вдруг нужно заехать за ним. Пока отец еще недалеко от дома друга.

Дурила Усянь Сегодня 7:45 AM

Доброе утро, тебя забрать?

      Не надо, меня подвезет Сюй ;)        Пожав плечами, Чэн заблокировал телефон. Он прикрыл глаза, зевнув и решив прикорнуть, пока они стоят в этой пробке, образовавшейся опять из-за какого-нибудь идиота.        Его университет был шикарен. Чэн поступил на спортивный факультет, на направление фигурного катания, по настоянию матери. Да и в любом случае, это было то, что он прекрасно умел. Вместе со специальными предметами и тренировками, были еще и общепоточные, такие как математика, английский или еще какая ересь. Чэн и Ин вместе выбирали, на какие предметы точно будут ходить, выбрали факультативы, а потом на радостях узнали, что по расписанию большинство их предметов совпадают. Чэн был этому очень рад. Не придется тухнуть в одиночестве. С людьми он сходился довольно плохо, потому что просто не знал, как подойти. Разговаривать мог, но дружить со всеми подряд было как-то странно. То ли дело его лучший друг. У него могло быть миллион друзей, но Вэй Ин все равно чаще проводил время с Чэном.        Около университета уже была толпа. Студенты сновали туда-сюда и под ложечкой засосало от волнения. Первый день, Ваньиню нужно будет хорошо показать себя. На его факультете такие же призеры и великолепные спортсмены, как и он. Пусть, конечно, Ваньинь и попал сюда не совсем сам, а еще и из-за своей добродетельной матушки, все равно нужно будет постараться. Он глубоко вздохнул и выдохнул, рассматривая главный вход, пока отец искал место припарковаться. Мужчина чертыхался и покрывал благими матами весь Пекин с его дорогами и бесконечными машинами. Ваньинь пусть и успел рассмотреть здание еще тогда, когда подавал документы для поступления, однако сейчас все казалось совершенно иным. Он был первокурсником, все было новым и страшило. Юноша разглядывал резные колонны на главном входе, широкую лестницу, на которых расположились старшекурсники, наслаждаясь лучиками солнышка перед первыми занятиями. Другие уже спешили внутрь, в раскрытые двери, через которые проходил огромный поток студентов. Ваньинь попрощался с отцом, который высадил его через дорогу, найдя-таки местечко, а после направился внутрь. С другой стороны университета подъехал серебристый седан, а Чэн без труда узнал, кому он принадлежал. Машина Вэнь Сюя. Из машины выпрыгнул навеселе Вэй Усянь, обошел машину и наклонился к водителю, кажется, целуя своего парня. Они о чем-то еще поговорили, а после машина сорвалась с места, улетая в неизвестном направлении. Вэй Усянь заметил около входа своего друга, побежав к нему, огибая всех и останавливаясь рядом с Чэном.        — Привет. Ну что, готов? Не боишься?        — Немного, — честно сознался Цзян Чэн и вздохнул, потеребив лямку рюкзака. — Математика?        — Да, — с досадой вздохнул гимнаст и направился внутрь университета. Чэн поймал его за хвост волос, чтобы не потерять в толпе.        Вэй Усянь уже давненько опустил длинные волосы. Это случилось после того, как он устроил родителям протест за то, что те побрили его почти налысо после того, как из летнего лагеря он привез вшей. Чэн помнил, как его матушка не пускала его к Вэй Усяню, чтобы тот не заразил ее сына перед осенними национальными соревнованиями. От воспоминаний до сих пор чесалась голова. И Вэй Ин, назло родителям, решил отрастить волосы, а потом как-то и рука не поднялась состричь. Были красивыми, густыми, и парню его нравились. Теперь же это наоборот было его фишкой, ведь на соревнованиях по художественному это могло быть очень красивым атрибутом.        Они шли по коридору университета, петляя меж студентов. Точнее петлял Вэй Усянь, а Ваньинь просто шел за другом следом, продолжая держать его, чтобы не потерять. Его друг постоянно кого-то случайно пихал, оборачивался и извинялся, легко кланяясь. В очередной раз, когда он повернулся к Цзян Чэну лицом, то спиной налетел на какого-то ботаника, стоящего у одной из аудиторий. Кстати, той самой, которая и нужна была парням. Парень выронил из рук планшет, а тот, словно в замедленной съемке, начал падать на пол экраном вниз. Вэй Усянь, заметив свою оплошность, одним точным движением поймал сей дорогущий гаджет, отряхнув от невидимых пылинок, затем протягивая ее парню в симпатичных очках.        — Эй, крутые очки! — Вэй Ин улыбнулся, уперев руки в бока. — Ты извини, не видел, что тут кто-то стоит.        — Убожество, — протянул юноша, поправив средним пальцем свои очки.        Цзян Чэн рассмотрел однокурсника. Тот тоже шел на математику, иначе не стоял бы здесь. Он был опрятно одет: нежно-голубого цвета рубашка, без единой помятости, заправленная в черные брюки с идеально выглаженными стрелками; налакированные туфли, Rolex на левой руке (Цзян Чэн заинтересованно приподнял бровь), аккуратные ногти. У него были короткие волосы, уложенные гелем, ровное и светлое лицо без изъяна. Светлые глаза цвета цитрина и слегка широкий нос. Вэй Усянь все пытался извиниться перед новым знакомым, пока Ваньинь продолжал рассматривать его. От этого парня веяло холодком, но что-то общее между ним и Чэном было. Тот, казалось, тоже был полнейшим интровертом и очень любил личное пространство. Иначе не объяснить то, что он постоянно отходил от Вэй Ина, когда тот делал к нему шаги навстречу.        — Так как твое имя? Так и будешь говорить «убожество»?        — Крайнее убожество.        — Приятно познакомиться, крайнее убожество, я Вэй Усянь, — усмехнулся лучший друг Чэна и засмеялся, когда в него стрельнули глазами. — Да ладно тебе, это шутка. Нам ведь вместе учиться, давай хотя бы познакомимся? Ты понимаешь математику?        Чэн фыркнул, подходя к другу и оттаскивая распалившегося Вэя от их однокурсника. Он шикнул на юношу, указывая на престарелого лектора, который уже открывал аудиторию, а поток студентов хлынул внутрь за преподавателем, едва его не снося. Вэй Усянь и Цзян Чэн зашли в аудиторию, направившись за последние парты. Вэй ускорился, почти с боем вырывая место для друга, а когда оба парня уселись, то Вэй Ин скользнул взглядом вниз:        — Вот ведь. Смотри.        Чэн приподнялся, заметив макушку того парня, которого доставал его друг, отмечая, что он сел впереди.        — Ботаник, — пожал плечами Ваньинь и достал все для лекции.        Ин хмыкнул и тоже приготовился к паре, хотя очень быстро переключил внимание на свой телефон, включив одну из своих игрушек RPG с открытым миром. Он когда-то давно рассказывал Чэну о том, что там нужно молиться, чтобы выбивать персонажей, про каких-то там… богов, или типа того, он не совсем все понял, потому что просто махнул рукой и сказал: «Не грузи меня, я все равно не понимаю и игры не люблю». Это кстати было правдой. Чэну никогда не нравились видеоигры и он искренне не понимал, что в них нашли другие. Ну помахать мечом, ну полюбоваться на графику, но проводить почти все свое свободное время в играх и сливать туда все деньги? А Вэй Усяню давали родители деньги на подобные игрульки, чтобы он донатил. И пока Чэн слушал лектора, который рассказывал о планах на период их обучения, о системе оценивания, то Ин с головой ушел в вымышленный мир, уже сражаясь с каким-то монстром. К Вэй Ину наклонился какой-то парень с парты повыше и зашептал: «Ого, это у тебя она столько сносит? Дашь билд?», а Чэн закатил глаза, возвращая все внимание к учебе. Тетрадь же его друга так и осталась девственно чистой.        Лекция пролетела незаметно, хотя Чэну уже становилось скучно. Он всегда прилежно учился, потому что у него была строгая мама, она могла лишить телевизора, если бы он принес какую-то плохую оценку со школы. Или запретить гулять с Вэй Усянем. У его матушки всегда было много методов наказания. Математика никогда не была его любимым предметом, вот и тут также, он лишь записывал под голос лектора, смотря презентацию и витая в своих мыслях. Они с Вэй Ином собрали свои вещи в сумку и направились к выходу из аудитории, пока Усянь рассказывал опять о своей игре. Да бог с ним, пускай рассказывает, главное, что не заставляет играть. Вэй Ин вдруг подлетел к тому самому ботанику и усмехнулся.        — Лань Ванцзи, да? А что сразу не сказал? Я тебя знаю и помню. А ты?        — Не имею понятия, кто ты.        — Выиграл у меня тогда золото и не помнит, — надул губы юноша и хмыкнул. — Между прочим ты обошел меня в финале на соревнованиях пару лет назад, помнишь? Мы с тобой сражались на шпагах. Я Вэй Усянь.        В глазах парня промелькнуло осознание, он, кажется, и правда вспомнил своего соперника. Остановился, взглянув чуть сверху вниз, будучи выше.        — Да, я вспомнил тебя. Без маски не узнал.        — Хе-хе, — улыбнулся юноша и убрал руки в карманы. — На тех соревнованиях ты тоже нелюдимый был, все еще плохо сходишься с людьми?        — Переступаешь границу.        — Прости-прости, — он примирительно поднял руки. — Это мой лучший друг, мой бро — Цзян Ваньинь, — представил он молчавшего до этого момента Чэна. Парни просто обменялись кивками. — Ты на спортивный поступил? Факультет.        — Да. На фехтование. Но почему-то я не видел тебя в списках.        — Я теперь занимаюсь художественной гимнастикой, — улыбнулся Ин.        — Занесло так занесло, — просвистел Чэн и пошаркал ногой по полу.        — Ну, что правда, то правда. Надоело фехтование.        — Ты прекрасно фехтовал. Тебе не стоило бросать этот вид спорта, — нахмурился Лань Ванцзи и оглядел Вэй Ина с ног до головы.        — Давай как-нибудь устроим спарринг, Ванцзи, — улыбнулся Ин и взял Чэна под руку.        Юноша еще долго смотрел вслед Вэй Усяню, стоя посреди коридора и слегка сжимая свой планшет. Конечно он прекрасно помнил голос только мальчишки, который искренне радовался за то, что его соперник получил золото. Он идеально фехтовал, Ванцзи бы даже не выиграл, если бы его оппонент не допустил осечки. И как же давно он хотел найти того мальчика, чтобы… чтобы что? Подружиться? Лань Ванцзи никогда и ни с кем не дружил, кроме своего старшего брата. Но отчего-то к этому парню хотелось тянуться, как к теплому солнцу. Уголки губ тронула легкая улыбка и юноша отправился на следующую пару.        Цзян Чэн и Вэй Ин разделились. На сегодня у Чэна была тренировка с группой на льду, тогда как у Вэй Усяня практическое занятие по английскому. Кажется, их преподаватель должен был подойти чуть позже, об этом предупредили на входе к катку. Там уже заканчивали полировать лед, его одногруппники уже переоделись, и Ваньинь поспешил тоже одеться в форму получше. Он надел удобные лосины, которые уже пережили несколько тяжелых падений на лед, а также и теплую кофту, которая не сковывала движения и никак не мешала. Затянув шнурки на коньках, он проверил зубчики (пришлось взять те, которые в университете, свои он, как назло, забыл) и направился к своей группе, которая уже вышла на каток и парни вовсю забавлялись, устраивая забеги наперегонки, а девушки только мялись у бортиков. Чэн оперся о бортик, наблюдая за ребятами, как послышался мягкий голос:        — Пожалуйста, все на лед и выстройтесь в шеренгу.        Чэн повиновался, перепрыгнув через бортик и откатившись к парням, встав в начале. Он убрал руки за спину и распахнул глаза, когда вдруг на лед вышел мужчина. Он не был на коньках, кажется, он хотел провести им инструктаж. Но больше волновало не это. Его преподавателем, его тренером был его самый идеальный на планете человек. Лучший из всех фигуристов мира — Лань Сичень.

Продолжение слудет…