My little elf

      В настежь открытое окно приятно проникает прохладный летний воздух, освежая кабинет Господина Чона и игриво вороша волосы на затылке его любопытной ученицы.       — Вы и правда пригласили его в свой дом? — Чена удивляется, пришивая сапфиры к сетчатой ткани на платье.       — Я не приглашал его с конкретным визитом. Я просто сказал, что в моём доме его встретят с радостью в любой день, — Чонгук говорит ровным, слегка раздражённым тоном и серьезно следит за работой ученицы, — внимательнее, ты за работой.       Своё дело Чонгук очень любит. Он творит с горящим сердцем, хотя порой и усталыми глазами, созерцает плоды своих трудов с удовольствием. Поэтому и к работе Чены относится требовательно, желая сделать из неё мастерицу, которая превзошла бы своего учителя. Чонгук, видя результаты девушки на данный момент, уверен, что у неё точно получится. Часто слышавшая о суровости Господина Чона от коллег, когда дело касается работы, она небрежно отмахивалась от пугающих рассказов и слухов, зная, что её учитель справедливый человек. Он не скупится на похвалу, но и не закрывает глаза на промахи, объясняя их суть и способы исправления.       — Это странно услышать, — Чена специально прекращает работу, поворачиваясь всем корпусом к учителю, — вы не часто зовёте людей к себе домой.       — Тем не менее, я всегда готов встретить гостей и не буду выпроваживать их, — крутя рукой в воздухе, словно вокруг его пальцев витают нужные ему слова, — ты ведь знаешь, я не особо люблю шумные приёмы.       — Но семью господина Хосока вы принимаете с удовольствием, — парирует она.       — Это семейство — отдельный разговор, — Чонгук по-доброму усмехается, — я люблю их всей душой, хотя признаюсь, от их главы я порой устаю и не стесняюсь этого говорить. Чена, не отвлекайся и продолжай, у тебя гармоничное расположение камней, нужно качественно их пришить для идеального конца.       В кабинете Чонгука раздаётся глубокий, обречённый, пусть и слегка наигранный вздох Чены.

•~•~•~•~•~•~•

      В отличии от Чонгука, Тэхён не заставляет себя долго ждать, решительно сообщая родителям о приглашении его странного человека в тот же вечер, после встречи с Чонгуком. Он пишет записку, отправляя её в усадьбу, сообщая, что прибудет в воскресенье, во второй половине дня и будет очень рад застать хозяина дома. Чонгуку нравится желания эльфа исполнять, поэтому на воскресенье с самого утра он ничего не планирует, желая быть дома в любой момент прихода столь ожидаемого гостя.       Чонгук надевает свою лучшую рубашку, велит поварам приготовить к обеду блюда без мяса и достать заморский шоколад. Он расхаживает по гостиной, поглядывая на круглые настенные часы, повешенные у горящего, словно волнующимся, огнём камина и хмурится, подмечая — половина третьего. Оглядываясь на окно, он со скрипящим сердцем замечает сгустившиеся тучи, огорчаясь, что Тэхён, вероятно, решил отложить визит из-за плохой погоды.       Через распахнутую дверь, ведущую в длинный коридор, слышится какой-то шум. Чонгук почти выбегает, широкими шагами пересекая гостиную, и видит спокойного эльфа, который неловко стоит с большим букетом свежих и ярких цветов, пряча за ним глаза. На лице Чонгука появляется свежесть от видимого румянца на чужих щеках, он распрямляет плечи, уверенным шагом ступая к своему гостю, и совершенно неосознанно улыбается, выдыхая столь тихое приветствие.       — Добрый день, — Тэхён чувствует себя неловко в чужом доме.       Он не знает, как может идти по этому синему ковру в своих ботинках, испачкавшихся из-за того, что эльф добирался пешком.       — Я так рад, что ты пришёл, — Чонгук улыбается, — проходи же скорее. Ты голоден? Впрочем, я всё равно настаиваю на обеде. Я велел поварам приготовить блюда, которые ты смог бы съесть.       Отбрасывая все мысли, Тэхён понимает, что даже в испачкавшихся ботинках ему в этом доме рады.       — Это тебе, — он передаёт букет, теряя свою защиту и отводит взгляд.       — Они прекрасны, спасибо, Тэхён. Я очень тебя ждал.       Ушки эльфа снова предательски дергаются. Он возвращает взгляд, встречаясь с глазами Чонгука и понимает, что, несмотря на огромные размеры этого дома, он чувствует себя здесь хорошо, пока его владелец смотрит на него таким взглядом. Тэхён тихонечко манит Чонгука ладошкой, чтобы доверчиво прошептать ему на ухо:       — Мои ботинки грязные и мне бы не хотелось доставлять лишних забот твоим работникам. Где их можно помыть?       Чонгук поражается. Он отстраняется, кивая, и подзывает свою гувернантку, прося принести их гостю самые удобные тапочки и достать новые ботинки, посылая одного из прислуг в город.       — Зачем же вы так! — Тэхён шипит на него, пока они идут по коридору, — Я мог бы просто надеть эти ботинки снова по возвращению и почистить дома!       — Те, что тебе принесут будут в разы удобнее тех, в которых ты пришёл. — Спокойно отвечает Чонгук.       — Это снова твоя забота? — Голосок Тэхёна смахивает на страдальческий.       — Это снова моя забота, — парирует в ответ портной, — тебе предстоит принять её ещё множество раз.       Тэхён предпочитает не поддерживать беседу на эту тему, предполагая, что «заботе» Чонгука нет границ и сменяет курс разговора, интересуясь, куда же они направляются. Чонгук отвечает, что их обед предполагался в глубине сада, но увидев, что погода начала портиться, было принято решение перенести его в оранжерею.       — Что такое оранжерея? — Тэхён не стесняется своего незнания и открыто спрашивает всё у его странного человека.       — Это как сад, но в помещении. Мы будем обедать среди растений, однако, если пойдёт дождь, то будем под укрытием, — Чонгук замолчал, но вокруг витало ощущение, будто бы он не решается продолжить, держа слова внутри.       Наконец, подойдя к широким дверям, портной вздохнул, заглядывая в изумрудные глаза и толкнул дверь, произнося:       — Я надеялся, что это напомнит тебе о твоём доме.       Чонгук видел, что не смотря на большую приспособленность эльфа к людскому городу, ему было тяжело. Тэхён предавался мечтаниям, что было заметно по его глазам и легко дрожащим в улыбке губам, пока он паковал заказы, в дни, когда Чонгук видел его через витрину, направляясь по делам. Стоило Чонгуку начать расспрашивать о доме — эльф с удовольствием и блеском в очах отвечал, стараясь как можно лучше передать описание любимых им мест и быта в поселении.       Тэхён скучал по дому, ему не хватало родного края. Поэтому, когда он увидел стоящий в середине круглый накрытый стол, окружённый различными растениями, диковинными яркими цветами, напоминающими большие бутоны садика сестры, длинные деревья и кусты с ягодами, то затаил дыхание. Портному удалось коснуться до его души и всё, на что хватало Тэхёна сейчас, это слабое, на придыхании с подрагивающим голосом «спасибо».       Обед прошёл хорошо. Чонгук решил не тревожить Тэхёна первые несколько минут, ожидая, когда эльф заговорит первым и ухаживая за ним за столом. Теперь же, направляясь по коридору наверх, Тэхён с интересом рассматривал убранство дома. В большинстве своём это были картины, подписанные разными художниками, в разных направлениях и оттенках.       — Чонгук, — мягко позвал эльф, — ты сам не увлекаешься рисованием?       Портной в ответ улыбнулся.       — Не думал, что ты заметишь, — он сделал воздушный жест рукой, — я называю это баловством. Ни разу не брал уроки у профессионалов своего дела, но порой, мне нравится воображать, что я отличный художник.       — В этих стенах висят твои картины?       — Я не думаю, что они настолько хороши, чтобы гордиться ими. Все мои работы пылятся в кладовке, — он остановился перед входом в большую обрамлённую арку, — собственно, тут и находится то, ради чего ты пришёл.       Тэхён вопросительно повёл бровью. Чонгук ведь всё это время находился рядом с ним.       Портной приглашающим жестом указал рукой внутрь и Тэхён, изначально представляя пару шкафов с книгами, изумился. Это была большая, высокая библиотека, наполненная различными собраниями. В углу, у камина и окон, стояло кресло и небольшой столик, видимо, для чаепития во время прочтения книг. Посреди комнаты стоял удлиненный стол в окружении восьми стульев, а в нос проникал запах книг и въевшийся в стены аромат кофе.       — Во имя Флоры и Фауны… — Тэхён с восторгом оглядывал стеллажи, — ты сам всё это собрал?       — Да, — с гордостью ответил Чон, — мой отец был учителем и научил меня грамоте ещё в детстве. Я читал всё своё свободное время и, признаться честно, до сих пор так делаю.       Тэхён не ответил, двинувшись вперёд, к стеллажам. Он гладил корешки дорогих книг, вслух читая названия и имена авторов, дивился, увидев работы на другом языке и узнав от Чонгука, что это французский, восхищался, что портной может что-то тут понимать. Здесь было такое богатство! В некоторых книгах были красочные картинки и следы записей Чонгука. Сам хозяин дома с удовольствием наблюдал за снующим туда сюда эльфом, который медленно, но уверенно, набирал книжную башню из тех книг, которые ему хотелось прочитать.       Чуть погодя, когда пыл Тэхёна поубавился, Чонгук послал слугу за кофе, травяным чаем и несколькими видами шоколада для юного гостя.       — Я что, правда могу взять что угодно и сколько угодно? — Тэхён сидел за столом, переводя взгляд с расписных чашек, наполненных горячими напитками, на книги.       — Мне в удовольствие исполнять твои желания, — не скрывая своих чувств, с улыбкой произнёс Чонгук, двигая тарелку с шоколадом ближе к эльфу, — любые.       — Это значит да? — смущённо ответил он.       — Это значит да, — портной по-доброму усмехнулся, вздохнув.       — Даже, если я попрошу что-то… — он откусил сладкий шоколад, с удовольствием промычав, быстро выдавая, — большой вишнёвый торт из пекарни мистера Лоренса?       Чонгук, поражённый, похлопал глазами.       — Это слишком? — испуганно протянул эльф, глядя на своего странного человека.       — Я думал, ты попросишь драгоценных камней или новые туалеты, — произнёс в ответ Чонгук, — а ты попросил большой вишнёвый торт?       — Просто я очень люблю его, матушка брала его однажды и он прекрасный, — со слегка приподнятыми уголками губ объяснил он.       — Драгоценные камни и туалеты тебя не привлекают? — вопросительно поднимая бровь.       — Привлекают, конечно. Ваши творения очень красивы, а драгоценные камни… — Тэхён довольно причмокнул шоколадом,       — Люди к ним относятся намного трепетнее, чем эльфы. У нас эти камни не значат больше, чем кусок железа.       — Поразительно. В людском мире за эти камни человек может пойти на страшные преступления, — хмурясь, — жаль, что это так. Я не перестаю восхищаться твоим народом…       — Благодарю, — складочки в уголках глаз Тэхёна от улыбки влюбляют Чонгука окончательно.       — И тобой в особенности.       Волнение Чонгука сходит — страх, что Тэхёну не понравится его дом, его душа, пропадает окончательно, будто грязь смытая горячей водой. Он говорит ласково, но уверенно, улыбаясь уголками губ. Эльф дёргает ушками, заливаясь коралловым румянцем.       — Вы мне тоже… Я вас тоже, — и, не в силах договорить, быстро скрывается за большой кружкой с травяным чаем, делая большой и нервный глоток.       Сердце Чонгука бьётся не медленнее сердца эльфа и если вы прислушаетесь, то поймёте, что их сердца бьются в такт. Беря в свои руки такие же грубоватые, но тёплые, ладони Тэхёна, Чонгук плавится, оставляя на пальчиках невинные поцелуи под смущение эльфа.       Спустя несколько дней, матушка Тэхёна зовёт его спуститься вниз и когда та отходит в сторону, на столе он видит большой вишнёвый торт и новую коробку с туалетом от Чонгука.       Поднимаясь к себе в комнату и оглядывая стопку книг на деревянном столе, Тэхён понимает, что странный человек кажется захватывает не только его сердце, но и его жизнь.       Эльф нагло соврёт, если скажет, что это ему не нравится.