My little elf

      Признаться честно, Тэхён не находит себе места в лавке с самого восхода солнца. От последней встречи с Чонгуком прошло не больше пары недель, а этот человек так и не пришёл к нему снова. Даже матушка с волнением подмечает, что сын в последние дни стал рассеяннее, медлительнее и постоянно находится где-то в облаках. Один раз даже перепутал заказы двух покупателей! В общем, ситуация довольно плачевная.       Тэхёна отправляют на рынок, купить свежий сыр в молочной лавке и людской хлеб, который очень любит его отец. Ким надевает свой лучший наряд, подаренный Чонгуком, подхватывает большую корзинку в прихожей и, чмокнув матушку в щёку, выдвигается в недолгий путь. Он убирает все соринки на бережно хранимых коричневых штанах и отчего-то волнуется.       Как и в первую встречу, Тэхён стоит перед витринами. На манекене уже не та рубашка, а роскошное женское платье с тонкими кружевами, словно выполненными искусной работой лучших ткачей — пауков. Фауна, да этот человек творит своими руками волшебство, не имея никакого доступа к магии! Юный эльф трепетно восхищается работой настоящего мастера, который в создании прекрасного не уступает творениям Фауны.       Тэхён заходит внутрь, удивляясь, почему же над дверью не висят колокольчики, как в прошлый его визит, и застаёт приветливо улыбающуюся Чену, которая двигается в его сторону.       — Добрый день, Тэхён! — Она кивает и протягивает ему свою ладошку. — Мы с вами не знакомы лично. Меня зовут Чена, я ученица господина Чона.       — Здравствуйте… — Тэхён тушуется, думая, что её ладонь, наверное, нужно поцеловать в лучших традициях людей, но Чена опережает его помыслы:       — Вы можете пожать мне руку, так обычно делают друзья.       Чена сдерживает свой писк, когда у эльфа от удивления дергаются ушки. Он протягивает свою суховатую ладонь, по которой ощущается, что эльф — работящий человек, и вкладывает её в ладонь Чены. Та сжимает руку крепко, накрывает второй ладонью и зачем-то трясёт, улыбаясь.       — Ну вот, теперь вы знаете ещё одно людское приветствие.       — Спасибо, — Тэхён смущается, собираясь с мыслями, — а…       — Господин Чон у себя в кабинете, — предугадывает девушка, видя по реакции в светлом лике напротив, что попала в точку. — У него очередной наплыв вдохновения, не вылазит уже с пару недель, приезжает на рассвете и уезжает за полночь. Иногда поесть забывает, а пару раз и тут оставался спать, на диванчике.       — Когда он сказал, что его мучают головные боли за долгой работой, я не думал, что работа настолько долгая, — Тэхён поднимает взгляд наверх, куда ведёт витая лестница.       Там, по бокам от диванчиков и некоторых растений находятся две дубовых двери, за одной, как он увидел в прошлый раз, — кладовая, а за второй, вероятно, кабинет господина Чона. Прищурив красивые глазки, Чена замечает тоскливый взгляд и сразу же смекает, оживая.       — Не хотите ли отнести ему кофе?       — Разве можно? — глаза Тэхёна похожи на две пуговки. — Он не разозлится, увидев меня, а не вас? Всё же, я чужой человек…       — Позвольте, если он увидит вас, то точно не разозлится.       Чена настоящая плутовка. Во время работы мистер Чон всегда ворчит на её просьбы поесть или хотя бы выпить любимый учителем кофе с шоколадом. Однако, уверенная в том, что на Тэхёна Чонгук ворчать точно не будет, она подстрелит двух зайцев одним разом. Девушка с упоением наблюдает, как с подносом, на котором стоит ароматный кофейник и некоторые убранства, эльф поднимается на второй этаж.       Тэхён стучит несколько раз, не слыша ответа и словив взгляд Чены, которая ему одобрительно кивает, толкает дверь самостоятельно.       В кабинете, признаться честно, настоящий хаос. Стоит три манекена, на каждом из них навешана ткань, к ним прикреплены какие-то выкройки, на столе кипа бумаг, весь пол вместо ковра устелен лоскутками, обрезками, а кое-где и рулонами с тканью. Совершенно не ясно, как Чонгук тут ориентируется.       — Чена, я же сказал, не трогай меня, выйду к обеду! — Чонгук говорит не поворачиваясь, прикалывая какой-то кусок ткани на пока лишь подобие одежды.       — Здравствуйте, господин Чон.       Мягкий тембр голоса, совсем не похожий на живенький и звонкий голос Чены, застаёт Чонгука врасплох. Он опасливо оборачивается через плечо и теряется, видя прищуренные от улыбки глаза его эльфа, который стоит, держа в руках тяжёлый поднос.       — Тэхён! Что ты тут делаешь? — Чонгук выпрямляется, прикидывая, насколько ужасно он выглядит из-за долгой работы с недосыпом и подбегает к эльфу, забирая поднос из рук.       — Я зашёл проведать вас, господин Чон.       — Умоляю тебя, если не хочешь обращаться ко мне на ты, называй меня хотя бы просто Чонгук, хорошо?       — Я постараюсь.       Чонгук впервые за всё время работы оббегает кабинет трезвым взглядом, умирая из-за беспорядка внутри. Он перехватывает поднос одной рукой, скидывая с кофейного столика все обрезки тканей и оставляет его там.       — Прости за этот беспорядок, просто когда я работаю, то никого не впускаю, — он вздыхает, проводя рукой по волосам, — если начнут убираться, то мне потом придётся дольше искать нужные вещи, а так я знаю, что и где лежит.       — Всё в порядке, я понимаю, — Тэхён присаживается на подлокотник расшитого узорами дивана, — у людей это, кажется, называется творческим беспорядком.       — Да, именно так, — он посмеивается, тая от того, как его одежда подчёркивает естественную красоту Тэхёна. — Выпьешь со мной кофе?       — Простите, я не пью кофе, да и я зашёл вас проведать всего на несколько минут. Мне нужно идти на рынок, матушка попросила зайти в пекарню и молочную лавку.       Чонгук, отхлёбывая горький кофе, наслаждается. Это первое, что попало в его желудок за сегодня. Чена точно будет снова долго ругаться, стоит его периоду пика вдохновения закончиться.       — Позволь мне пройтись с тобой?       — Я иду на рынок, а не в парк, госп… — Тэхён запинается, видя нахмурившиеся брови, — Чонгук.       — Мне не помешает любой свежий воздух, а в твоей компании каждое место становится прекрасным.       Идя между рядами рынка, Тэхён чувствует, как большинство взглядов обращены именно на него с Чонгуком. Эльф рядом с одним из самых знатных людей не то что города — страны, случай точно будет интересен людям и станет обсуждаемым событием. Он неловко прячет взгляд в пол, следя за равномерными шагами.       Чонгук всегда был личностью обсуждаемой — его взгляд отличался от многих принятых правил знати. Он мог прогуливаться в одиночестве, не имел множество слуг и, не смотря на нанятых отличных мастеров швейного дела, всё ещё продолжал работать самостоятельно не только для королевской крови, но и для обычных заказчиков тоже. Его магазин был скорее отдушиной, сокровищем, чем местом, где он продаёт свои услуги. Чена в шутку называла магазин святилищем и в тайне гордилась, что из всех нанятых людей Чонгук взял туда именно её.       Отличающееся мышление — дело броское. В высшем обществе всё всегда должно быть так, как принято, и любое отклонение от нормы считалось абсолютным недоразумением. Чонгуку, который выбрался из маленькой и бедноватой швейной лавки матери, было абсолютно плевать, что у него не сотни слуг, а всего с пару десятков, гулять он предпочитает в одиночестве и на званных вечерах появляется не так часто, как подобает знатным людям. Но его уважают, оттого и закрывают глаза на многие действия мужчины.       — Насколько отличается жизнь в поселении эльфов от городской? — Чонгук задаёт вопрос внезапно, отвлекая заметно осунувшегося эльфа от едких мыслей.       — Ох, очень, — Тэхён тянет уголки губ вверх, вспоминая родной дом, — там совершенно другие люди, культура… Язык тоже! Хотя сейчас большинство эльфов знают основы разговорной речи людей, потому что торговцы приезжают к нам довольно часто и с ними нужно как-то общаться.       — Какой там народ?       — В поселениях все друг друга знают, и поэтому отношения выстраиваются тёплые, но к незнакомцам у нас тоже относятся гостеприимно. Тебя никогда не бросят в беде, поддержат и у нас редко бывают ссоры между эльфами. Мы миролюбивый народ.       Чонгук улыбается, засматриваясь на аккуратный профиль эльфа. Высокий нос, круглые черты лица, чуть пухлые губы и ясные глаза. Тэхён искренний, он настоящий, таких Чонгук ещё не встречал.       — Я слышал, что эльфы вместо лошадей иногда используют оленей, это правда?       — Да! Почти в каждом доме есть своё небольшое хозяйство, но мы не едим этих животных, как принято у вас.       — Так эльфы — вегетарианцы? — брови Чонгука ползут вверх в удивлении.       — Да, — Тэхён, наконец, смотрит на него, — мы не едим мясо животных, но пользуемся дарами, которые нам даёт Фауна. Молоко, яйца, шерсть…       — Это удивительно, — Чонгук как-то разочарованно вздыхает, — почему же о вашем народе так мало известно?       Тэхён снова тускнеет. Он не отвечает, заходя в молочную лавку за сыром. Эльф в очередной раз испуганно поглядывает, как Чонгук не церемонясь оплачивает покупку, пока он складывает сыр в свою корзинку.       Выйдя на улицу, эльф останавливается.       — Прекратите так делать, — светлые брови Тэхёна сердито сведены на переносице, а лёгкий ветерок будто бы пытается усмирить пыл юноши, играясь с его золотистыми локонами.       — Как? — Чонгук притворяется настоящим дураком, глуповато хлопая глазами.       — Вытаскивать свой кошелёк каждый раз, когда мне нужно что- то приобрести. Почему вы так делаете?       Чонгук мнётся, не в силах подобрать слов на такую прямоту. Он начинает издалека, обходя сердцевину правды всеми возможными путями.       — У нас это проявление заботы. Так я показываю своё… Свои хорошие побуждения…       Тэхён скептически поднимает бровь, прищуривая лисьи глазки, и в этот момент Чонгуку кажется, что он смотрит прямо в его душу и знает абсолютно всё.       — Я вам нравлюсь?       Чонгук давится воздухом, бледнеет и желает провалиться сквозь землю прямо сейчас. Почему на лице Тэхёна такое спокойствие? Разве ему не должно быть волнительно задавать этот вопрос? Или может, только Чонгук чувствует себя самым настоящим идиотом, теряясь в словах, когда видит эти зелёные глаза?       Не в силах выдавить «да», мужчина медленно, с опаской, кивает.       — Люди и впрямь такие странные, — это всё, что говорит Тэхён, разворачиваясь и спокойно шагая в сторону пекарни.       Теперь Чонгук идёт молча, с покрасневшими ушами и еле выровненным дыханием. Тэхён берёт инициативу разговора на себя, отвечая на проигнорированный ранее вопрос.       — Наш народ до сих пор с подозрением и страхом относится к большим скоплениям людей. Мы принимаем торговцев в наши поселения, но стараемся не заходить в человеческие владения. Эльфы боятся, что на них начнётся охота, как и сотни лет назад, — Тэхён поворачивает голову, и сейчас его взгляд серьёзен и суров. — Эльфов отлавливали, срезали их длинные волосы для людских забав, вроде париков, — Чонгук вспоминает, как одна пожилая дама на приёме у Короля рассказывала о дивных волосах эльфов. — Наши слёзы раньше считались омолаживающими, и женщины использовали их, чтобы молодость дольше сохранялась на лицах. Стоит ли говорить о знаниях, которыми обладали лишь эльфы, и не под силу было ими воспользоваться людям?       — Это ужасно… Все эти деяния — зверство.       Тэхён кивает в согласии:       — Именно так. Вот поэтому эльфы и боятся появляться в людском мире. Некоторые до сих пор пугают этими рассказами своих детей, но мне кажется, это неправильно. Мир изменчив, нужно уметь прощать тех, кто не виноват в деяниях своих предков.       Чонгук задумывается на несколько минут, переваривая сказанные эльфом слова. Так вот, почему, за столько городов, Чонгук не видел ни одного эльфа до появления Тэхёна в столице. Они попросту боятся, наученные былым горьким опытом сородичей, избегают повторения их ошибок, предпочитая жить в эльфийских поселениях, скрытых от людских глаз, и быть частью старой молвы, если это обезопасит их жизни.       — Почему же твоя семья не боится жить в городе? Ты свободно гуляешь в одиночестве и не боишься людей, — Чонгук напрягается, начиная переживать за сохранность юноши после страшных рассказов.       — Мой отец — человек, — Тэхён улыбается, хихикая, — он был одним из приезжих торговцев и влюбился в матушку. Каждый раз, когда он приезжал, понимал, что уезжать назад, в людские города, ему всё сложнее и сложнее. Однажды, он просто не уехал и остался жить среди эльфов.       Чонгук отца Тэхёна очень понимает. Теперь ему думается, что если бы он встретил Тэхёна в поселении его народа, во время одного из своих путешествий, тоже вряд ли бы смог уехать так просто.       Теперь становится ясно, отчего же у юного эльфа такие знания людского языка и культуры людей.       — У твоих родителей красивая история, — Чонгук улыбается, возвращаясь назад к эльфийской лавке, покрепче держа в руке набитую корзинку.       — Очень. Отец, кстати, знает тебя, — эльф не замечает, как наконец переходит на ты, — Он сказал, что ты хороший человек.       — Тебе поэтому не страшно со мной рядом? — сердце Чонгука как-то болезненно колется.       Его маленький эльф такой смелый.       — Нет. Я почти сразу увидел, что ты хороший человек. У тебя чистое и доброе сердце, я это чувствую, оттого и не боюсь.       Чонгук от этих слов тает, плавится, как шоколад на солнце. Интересно, а Тэхён пробовал шоколад? Чонгук его очень любит, настолько, что в усадьбе у него целые ящики.       — У меня дома большая библиотека, ты, вроде, любишь читать, — они останавливаются у заднего входа в лавку «Мебония», который служит входом в дом, — я предупрежу Анну, мою гувернантку, что ты можешь зайти в любое время и выбрать всё, что пожелает твоя душа. А ещё она предложит тебе шоколад. Ты пробовал шоколад?       Тэхён хлопает глазами от внезапно посыпавшихся предложений и смеётся, ярко, заразительно и утихая, он глубоко вздыхает, будто бы влюблённо.       — Я обязательно зайду, Чонгук. Благодарю тебя.       Забирая корзинку из рук портного, Тэхён не успевает уловить момент, когда Чонгук перехватывает его ладонь и оставляет поцелуй на бархатной коже.       Домой эльф влетает с красными ушами и чуть подрагивающими кончиками от не прекращающегося потока мыслей, волнующих юное сердце.