My little elf

      Тэхён провожает последнего на сегодня покупателя, соседа, господина Квилла. Эльф добродушно желает ему хорошего вечера, даже машет рукой на прощание и, как только фигура горожанина скрывается за дверью их лавки, ссутулится, устало разминая затёкшие плечи ладонью. Ноги слегка гудят, а в желудке чувствуется приятный голод, который побуждает вкусные образы о скором легком ужине. Он кидает взгляд на деревянные часы, висящие на стене — их стрелка циферблата указывает на семерку. Сходить к Чонгуку этим вечером у него уже просто нет сил. Утонувший в своей работе во время пика вдохновения портной почти не выходит из кабинета, отрываясь на приёмы пищи и своего любимого эльфа. В редких случаях и сна, когда шить уже не получается — плевать на исколотые пальцы, важнее, что от усталости двоится в глазах и швы получаются кривые.       Тэхен привычно закрывает дверь в лавку, переворачивает разноцветную табличку на дверях, гласящую о закрытии магазина и уходит в коридор, ведущий в их дом. День прошёл спокойно — не было напрягающих, грубых покупателей или чересчур большого потока людей. Однако, не смотря на удачное завершение рабочего дня, в груди Тэхёна ощущается лёгкая тревога. Эльф непонимающе хмурится, прокручивает в голове последние события, свои планы и дела, которые он успешно выполнил и не понимает, в чём дело. Ничего не забыл, всё на местах, значит и переживать не о чем. Стараясь отмахнуться от надуманного и непонятно откуда взявшего беспокойства, Тэхён возвращается в помещение с деревянной шваброй и ведром, на дне которого тихо плещется в холодной воде мокрая тряпка. Будучи не заинтересованным в происходящем на улице за маленькой дверью, отделяющей весь суетливый мир от уставшего эльфа, Тэхен не сразу замечает мельтешение за стеклом, а бросив наконец взгляд, удивлённо распахивает глаза.       За стеклянным окошком в двери стоит Чена, с умоляющим выражением лица она нервно тарабанит в дверь, облегченно вздыхая, как только видит на себе взгляд изумрудных эльфийских глаз. Сквозь деревянную преграду еле слышится взволнованное и глухое «это срочно». Тэхён оставляет все дела, впускает девушку и стоит ему только открыть дверь в лавку, как от непривычно обеспокоенного тона всегда мурлычущей Чены его спина ощущает лёгкую волну мурашек.       — Тэхен! Господину Чону плохо! — Она говорила быстро, голос то и дело подрагивал в попытках совладать с собой. Договорив, девушка быстро задышала, блестящими глазами смотря на эльфа, — я увидела его без сознания в своём кабинете, его увезли домой около получаса назад, господин Чон просил меня не говорить, но я не смогла….       Тэхен чувствует, как мелкая и, теперь понятно откуда взявшаяся тревога окутывает его тело. Он оставляет швабру с этой противной тряпкой и проводит языком по сухим губам, быстро проговаривая.       — Останови экипаж.       Эльф смутно помнит, как сказал матери, что уходит присмотреть за захворавшим Чонгуком, возможно, на несколько дней и предупреждает, что пришлёт кого-то из дома портного сегодня же за снадобьями, прося родителей не ложиться спать до этого момента. Он нервно сжимает и разжимает пальцы на вспотевших от волнения ладонях, смотрит в окошко экипажа и просит кучера ехать как можно быстрее. Перед глазами подбрасываемые едким переживанием картинки: изнеможенное долгой работой тело никого не слушающего Чонгука, который находится во власти охватившего его вдохновения, работающий без продыху уже длительное время. Погруженный в работу снова игнорирующий еду и считающий сон своим главным врагом, отнимающим драгоценное время. Он, наверное, даже не сожалеет о произошедшем.       Тэхён не раз просил этого глупого человека следить за здоровьем и что теперь? Теперь эльф срывается по первому зову, натурально боясь за жизнь так быстро ставшего дорогим человека. Глубоко вздыхая, эльф отворачивается от окна, устремляя взгляд в потолок и прямо сейчас теша желание поскорее оказаться у постели возлюбленного.       Возлюбленного — так красиво и нежно звучит. Лёгкая улыбка трогает уголки его губ, Тэхён снова вздыхает, словно наполняя лёгкие сладостным чувством. Каким бы странным и глупым не был его человек, Тэхен, признаться честно, все равно будет его любить. Если надо — каждый раз выхаживать, порхать у его постели, делать целебные чаи и подкреплять лечение согревающими поцелуями.       Однако настроенный твёрдым решением серьезно поговорить с Чонгуком, он надеется, что этого пугающего случая больше не повторится вопреки желаниям глупого человека.       — Обо всех печётся, кроме себя, — Тэхен бубнит под нос, выходя из экипажа, не дожидаясь Чены.       Он снимает свою эльфийскую мантию, расшитую золотыми нитями рукой матери и оставляет ее в ладонях кого-то из слуг. Проходит по чистому ковру грязными ботинками, начинает переходить на легкий бег под влиянием собственно выращенной за время пути тревоги и оказывается у дверей в спальню Чонгука.       Он не думая берётся за ручку, собираясь толкнуть белые двери, но блеклая вспышка в голове, напоминающая о нормах приличия все же привлекает увлечённое беспокойством сознание и Тэхен стучит в дверь, получая вместо ответа по ту сторону ее открытие гувернанткой, которая находилась внутри покоев.       — Здравствуйте, — Анна натянуто улыбается частому гостю в нежелании пугать юного эльфа, в глазах которого виднеется не знакомая ей прежде суровость.       — Пропустите, прошу вас.       Анна понимающе кивает, отступая в сторону и пропускает юного господина вперёд, меняясь с ним местами. Когда за Тэхёном закрывается дверь и в комнате, кроме Чонгука, остаётся лишь он один, эльф только сейчас начинает чувствовать, как напряжены его ладони, сжимающиеся в кулаки.       Чонгук смотрит на него с кровати, его взгляд наполнен усталостью, грудь равномерно вздымается, а на лбу виднеется слабая испарина.       — Я ведь просил Чену не тревожить тебя, — голос тихий и хриплый, словно неживой, Чонгук вяло приподнимает уголки губ.       — Всё равно бы узнал, — Тэхён чувствует, как пересохло в горле и с трудом сглатывает слюну, все так же оставаясь на пороге.       Вид Чонгука пугает не на шутку, на его осунувшемся лице ярко видится отпечаток истощения.       — Иди ко мне.       И Тэхен идёт. Не стесняясь, не думая. Вот он, рядом с Чонгуком, забирается к нему на постель с ногами и ласково проводит ладонью по горячему лицу, болезненно сводя брови на переносице. Видеть мучения Чонгука, которыми он самолично себя наградил сравнимо пыткам. Сердце Тэхена болезненно колется, желая забрать хотя бы половину страданий его глупого, но такого дорогого человека.       — Я сильно тебя напугал? — Чонгук накрывает ладонью пальцы на своём лице, прикрывая глаза и говорит устало, еле шевеля языком, в конце проводя им по сухим губам.       — Поклянись мне, что такого больше не будет.       Чонгук распахивает глаза, слыша тихий, сдержанный всхлип, а после видит заслезившиеся глаза вблизи своего лица и чувствует поцелуй на лбу. Тэхен гладит его по волосам, давая себе минуты слабины. Конечно напугал, да настолько, что из головы вылетели все мысли. Не осталось дум о планах на грядущий день или воспоминаний о прошедшем, заботы по дому не так важны, плевать, что дела в лавке не законченны, не так сильно волнует, что он так и бросил мокрую тряпку у входа.       Он, Чонгук, лежит сейчас рядом с ним, Тэхен его видит и чувствует.       Остальное подождёт.       — Цветочек… — шепча. — Клянусь.       Тэхен шмыгает носом, мимолетно оставляя поцелуй на бледных губах.       — Что сказал лекарь?       — Сказал, чтобы неделю я не смел выбираться за пределы особняка и не напрягался.       — У тебя жар…       — Он скоро пройдёт, цветочек.       Поджимая губы, эльф недовольно качает головой, глубоко вздыхая и отползает назад, к краю кровати. Не желающий разлуки Чонгук, думающий, что смутил своего маленького эльфа нагим торсом, хватает юношу за кончики пальцев, взволнованно заглядывая в изумрудные глаза с немой просьбой остаться.       — Я только напишу письмо родителям и вернусь, я быстро, обещаю.       В тот вечер Чонгук засыпает с тёплой рукой на своей щеке и заботой эльфа, окутавшей его со всех сторон, словно мягкое одеяло, согревающее в холодные вечера.

~•~•~•~•~•~•~•~•~

      Весь следующий день Чонгук проводит в постели, нежась под лаской Тэхена. Он приносит ему обед, готовый кормить своими руками, если потребуется. Строго следит за принятием всех трав, часто прикасается губами ко лбу, проверяя температуру и читает Чонгуку вслух, пока Чон обнимает его на кровати.       — Когда тебе нужно будет уехать? — Чонгук спрашивает, как только Тэхен закрывает книгу, говоря, что ему нужен перерыв.       — Когда ты поправишься, — уверенно слышится в ответ.       — Тогда я начну притворяться, что мне все ещё плохо, — Чонгук утыкается носом в кудри эльфа, вдыхая приятный запах мелиссы, ставший родным, — ты же знаешь, что я в восторге от твоего присутствия. Стоит тебе появиться в поле моего зрения, я совершенно не хочу тебя отпускать.       Вытянутые острые ушки Тэхена снова вздрагивают, он прячет смущенную улыбку, вмиг становясь мягким и разнеженным.       Какую же слабость имеет Чонгук к этим ушкам, просто невыносимо. Невыносимо столько держаться от желания оставить поцелуй на острых кончиках, не прикасаясь, сдерживая себя и не давая слабину. Однако, от этого желания он удержаться более не в силах.       Когда Чонгук наклоняется, тёплым дыханием согревая медовую кожу и касается губами ушка Тэхена, эльф в его руках вздрагивает, покрываясь мурашками и резко вбирает воздух, выпрямляясь по струнке. Эльфу даже на секунду кажется, что на месте поцелуя пульсирует след губ его человека.       — Кажется, удовольствие от таких поцелуев получаю не только я? — Чонгук начинает хихикать, лукаво поглядывая на Тэхена, напущено сердито смотрящего на него через плечо.       Тэхен в ответ дуется, открывает рот, чтобы возразить, но алый румянец на наливных, словно спелые яблоки, щеках выдаёт его.       — Теперь не только ты знаешь мои слабые места, — Чонгук продолжает ехидничать.       — Ты и есть мое слабое место, — тихо слышится в ответ, а на коже до сих пор мурашки.       Чонгук нападает на него с поцелуями, правда, уже не прикасаясь к их общей слабости, он осыпает его щеки, лоб, обхватывает губы, с удовольствием смакуя сладость на любимых устах.       Тэхен, смеясь, пытается уклониться, мотает головой, пища, в итоге принимая собственное поражение. Он целует в ответ, обхватывая разгоряченную шею суховатыми, но такими нежными руками, наслаждаясь объятиями и чувствуя себя самым счастливым существом на всей планете.