My little elf

      Тэхён проводит с Чонгуком две недели, выезжая из его усадьбы всего два раза; первый, чтобы навестить родителей, а второй, чтобы прихватить новых трав. Его глупый человек уже спустя неделю убеждает, что совершенно здоров и готов работать, порывается уехать в город, но встречаясь с суровым взглядом эльфийских глаз сдаётся, полностью отдаваясь в тёплые руки.       Такая забота льстит. Чонгук греется в любви, словно кот на солнце, мурча от удовольствия, когда Тэхён начинает раскрепощаться, все больше проявляя ласку. Он взъерошивает ему волосы при работниках дома, держит за руку, залазит на коленки, удобно устраивается между них в библиотеке на диване и все чаще тянется за поцелуем первым. Эльф не отходит от своего человека, окутывая его своим вниманием.       Завершающим этапом лечения Тэхёна является поездка в эльфийское поселение на несколько дней, в оздоровительных целях. Там воздух лучше, вода чище, травы не засушенные, а сразу свежие, из которых можно делать ещё более действенные отвары. Тэхён сообщает об этом внезапно, горящими глазами говоря Чонгуку, что ему нужно поехать с ним и его отцом, подкрепляя речь заготовленными аргументами.       — Это, конечно, не обязательно, но будет очень полезно для твоего здоровья! — Эльф кивает в подтверждение своим словам и чуть позже бегает взглядом по комнате, тише добавляя, — и, если по правде, я бы очень хотел показать тебе свой мир…       Чонгук на это удивлённо приподнимает брови, сидя за рабочим столом. Он встаёт со стула, в домашней и уютной одежде: на нем длинный, тяжёлый халат темно-синего цвета. Он распахивает его, подходя к Тэхёну ближе и обнимает, укрывая, прижимает к себе. Эльф тает, тут же льнёт в ответ, прижимаясь к груди и укладывает голову на плечо, вдыхая запах с тёплой шеи.       — Я уже принял и люблю его. Мне даже не нужно видеть твой мир для этого, — Чонгук прижимается виском к макушке, а по голосу слышно, что на устах улыбка, — когда мы выезжаем?       Тэхён отстраняется. Лицо маленького эльфа озаряется светом от окна за спиной Чонгука, освещая россыпь веснушек на белой коже. Тэхён знает, что в высшем свете такое не считается красивым и женщины, как и мужчины стараются всеми силами от них избавиться, а эльф свои веснушки любит. Чонгук их любит ничуть не меньше.       Не существует того, чего бы Чонгук в маленьком эльфе не принимал и не любил.       — Через два дня! Не бери с собой много вещей, мы остановимся в доме моей сестры, у неё есть муж, так что ты сможешь взять его одежду, — смахивая невидимые пылинки со старшего, Тэхён укладывает руки поверх его груди и рвано вздыхает, — ты им понравишься.       — А если нет? — хмыкает в ответ Чонгук.       — Придётся нам с тобой устраивать ночной побег через леса и озёра, до гор, стать отшельниками и жить в одиноком доме на горе, не появляясь на глазах живых существ.       — Звучит не так плохо, — Чонгук поднимает подбородок, задумчиво отводя взгляд, — думаю, я готов. Только, — он возвращает его, прищуриваясь, —откуда на горе взяться дому?       Тэхён на это безнадёжно вздыхает, утыкаясь лбом в крепкое плечо.

•~•~•~•~•~•~•~•~•

      Чонгук путешествовал много. Ещё совсем юнцом он несколько лет странствовал по близлежащим к родным местам землям, после, окрепнув, отправился по всему королевству, а дальше странствовал для вдохновения и смены обстановки в работе. Приятно, да и работается лучше, когда сначала у тебя за окном рабочего кабинета плещутся морские волны, после, живописный вид на сады, а затем и на массивные, старые горы, повидавшие не одно тысячелетие и в некотором смысле, сохранившие на себе отпечатки всех времён.       Чонгук смотрел на них и жалел, что не может так же. Находясь на одном месте впитывать в себя знания и вместо того, чтобы иссыхать от течения времени, становиться больше, мудрее и живописнее. Расцветать. Чонгук искал место, где ему бы захотелось расцвести окончательно, но такого никак не удавалось найти.       Последний раз Чонгук странствовал за месяц до встречи с Тэхёном. После встречи со своим маленьким эльфом желание ездить по миру утихло, может, его рвение смены обстановки помогало скрасить одиночество? Чем чаще меняешь города и вид за окном, тем меньше ощущаешь недостаток кого-то рядом. Уверяешь себя в поиске и накоплении чего-то. Чонгук называл это «получение отпечатков времени».       Дорога до эльфийского поселения оказалась длиннее и сложнее, чем себе представлял Чонгук из-за не самой лучшей повозки отца Тэхёна в придачу с внезапно начавшимся дождём на пути их странствия. Прямо за несколько километров до въезда в поселение эльфов, многочасовой дождь размыл всю дорогу, усложняя дальнейший путь. Лошадь не могла вытащить застрявшие колеса своими силами и Чонгуку, закатав рукава его бежевой рубашки в кожаных сапогах, пришлось толкать телегу, под раскаты грома и противный дождь, который обманчиво успокаиваясь, моросил.       Однако, оценить живописность поселения с первого взгляда все-таки не удалось. Дождь становился только сильнее и дальше капли больно хлестали по лицу, вынуждая в спасении щуриться. Всё, что увидел Чонгук, так это то, что сестра Тэхёна живёт внутри гигантского дерева. С дороги путников кормят и дают сухую, чистую одежду, говорят, что утром подготовят купальню и отправляют спать.       Знакомство Чонгука с эльфийским поселением начинается следующим утром.       В постели он просыпается один, на другой стороне кровати пустует место Тэхёна, а сам портной замечает, что обнимает подушку своего маленького эльфа. Волосы Тэхёна ярко пахнут мелиссой, потому что это основной ингредиент отвара, которым эльф ополаскивает свои кудри. Приятно пахнущее растение, отдающее лимонным ароматом заполняет лёгкие.       Чонгук потягивается на кровати, жмурясь, начинает понимать, где он находится. Вся мебель, что окружает Чонгука, сделана из дерева явно искусными мастерами. На дверцах шкафа вырезаны виноградные лозы, как выясняется позже, на спинке кровати мастерски изображены подсолнухи, с крупными листьями и шершавым пестиком.       В коридоре слышится копошение, мелкий топот и любопытный шёпот. Чонгук с интересом поворачивается к двери, завязывая шнуровку у горла хлопковой рубахи и замечает, как одна створка двери медленно приоткрывается. Портной давит лезущую на лицо улыбку и делает шаг в сторону, чтобы любопытным глазкам не было его видно. Когда маленькая ищейка не замечает предмета своего интереса, то удивлённо распахивает дверь полностью и делает шаг вперёд, сразу же натыкаясь на высокую мужскую фигуру с доброй улыбкой на лице. А за ней в комнату запрыгивает и кролик с шерстью медного оттенка, видимо, союзник, с которым и были перешёптывания.       — Ой! Вы уже проснулись, — девочка говорит с лёгким воркующим акцентом.       — Как видишь, да, — Чонгук опускается, чтобы быть с ребёнком на одном уровне и протягивает свою ладонь на встречу, — аneth ara, меня зовут Чонгук.       — Aneth ara! А я знаю, как вас зовут! Меня вот Элиса, — девочка без стеснения обхватывает два пальца мужчины своей ладошкой, пожимая, — меня этому научил Тэхён, — говоря о рукопожатии, — он сказал, что так делают люди, когда рады кого-то видеть.       — Всё верно. Ты случайно не знаешь, где Тэхён?       — Он ушёл утром с дедулей, должен вот-вот вернуться! Пойдёмте, мамуля сказала, вам нужно поесть!       И совершенно без какого-либо стеснения, маленькая эльфийка тянет Чонгука за собой. Спальня, в которой расположился Чонгук, находится на третьем этаже дома. Он отмечает, что изнутри дом-дерево мало чем отличается от деревянного людского дома где-нибудь в городке, правда, убранство мебели явно придаёт статность и роскошь. Через окна вдоль лестницы видно массивные зелёные ветви и кое-где маленькие веточки с сочно-зелёными листиками на них. На втором этаже виднеются и небольшие пристройки к дереву, видимо, остальные спальни или другие комнаты с остроконечной вытянутой крышей.       Элиса, дочь Тиалы, старшей сестры Тэхёна, безумно очаровательная девочка. У неё такие же локоны, как и у его маленького эльфа, правда рыжего цвета, словно ее волосы поцеловал огонь, а глаза небесно-голубые, светлые, такие же добрые. Девочка лепечет про чудесную погоду и про то, что она бы сама очень хотела показать ему всё-всё в поселении, но совсем скоро учитель должен забрать её для обучения письменности.       Позавтракав в компании Тиалы, Чонгук неожиданно для неё выдаёт «Ma serannas» после трапезы, что означает благодарность в переводе на людской язык. Эльфийка приятно удивляется, расплывается в улыбке и прикасается пальцами ко лбу, соединив на ладони безымянный с мизинцем, отводит ту в сторону Чонгука, проговаривая с лёгким наклоном головы «Ned ah ampano oi le nathlam hí». Чонгук, ничего не знающий на эльфийском кроме «здравствуйте» и «спасибо», повторяет за ней движение. Тэхён говорил о том, что так в их народе выражается глубокое уважение к человеку. В груди отчего-то разливается тёплое и приятное чувство.       Чонгука в семье Тэхёна глубоко уважают. Понятно, что отец часто рассказывал семье о человеке, что положил глаз на его сына. Гордился, что Тэхён пошёл весь в мать и теперь у него будет человеческая компания.       После завтрака портной решает самостоятельно прогуляться по местным окрестностям. В душе надеется, что ему повезёт и он наткнётся на возвращающегося Тэхёна. Стоит ему пройти несколько метров от дома, как Чонгук начинает чувствовать на себе взгляды, изучающие, рассматривающие с любопытством. С ним здороваются мимо проходящие эльфы с набитыми корзинами, кто-то на языке людей, а кто-то просто учтиво кланяется, зная манеры из-за приезжающих торговцев.       Не все эльфы живут в деревьях. Как оказалось, такие дома расположены далеко не везде. В поселении имеются и каменные дома, с небольшими окнами, обвитые лозами вдоль стен и с остроугольной крышей, выложенной искусной кладкой. У эльфов нет высоких заборов, они все низкие. Лесной народ возводит их не в целях безопасности, а чтобы просто обозначить территорию своего дома, и чтобы домашний скот не думал убегать далеко. Им не нужно бояться друг друга и огораживать себя от себе подобных. Чонгук этим восхищается, параллельно начиная приветствовать встречных эльфов первым.       После нескольких улиц с домами и одной с разными эльфийскими лавками дорога заводит Чонгука на цветочное поле. Оно расположено прямо между двух других улиц. Здесь нет протоптанных дорожек, которые появляются из-за банальной лени существ и нежелания идти по дороге, вместо этого благоухают душистые полевые цветы, растёт сочная трава, являясь пристанищем для мелких букашек, крохотная жизнь которых ценна для эльфов. Даже она.       Среди этого живописного полотна сидят несколько детей и его Тэхён, вплетающий в волосы девочки бутоны цветов. Шелест листьев, словно лёгкий шёпот, проносится ветром мимо Чонгука со сладким «любовь» в ушах, а дальше раздувает локоны его маленького эльфа, продолжая свой путь. Тэхён как-то упоминал, что частенько беседует с детьми на людском языке, чтобы те лучше практиковали знание языка, вот и сейчас разговаривает с ними. Одна довольно резвая девчонка лепечет даже без акцента.       — И вы познакомите нас со своим человеком?       — Он же не игрушка для представления, Мия, — Тэхён говорит серьёзно, завязывая хвостик косы лентой.       — Но все только об этом и говорят! Нам же интере-есно, — сладким голоском тянет она, точно узнает и побежит болтать со своими друзьями, — а как вы познакомились? Он сразу вам понравился? А кто первый признался в любви? А вы скоро поженитесь?       — О, Фауна, ты слишком любопытна, — Тэхён заканчивает, смеясь. — Я не скажу тебе ни слова.       Девочка оборачивается, сразу же прыгая на Тэхёна, он ловит ее в объятия, а та опрокидывает его на спину, прижимая к земле за плечи.       — Ты не ответил ни на один мой вопрос!       — И не собираюсь, — с прищуром тянут в ответ.       Тэхён, если уж решил, то будет стоять на своём.       — Я могу ответить, — Чонгук по-доброму усмехается, наблюдая, как сразу несколько пар любопытных детских глаз устремляют взор к нему.       Девочка тут же заливается краской, видя человека и, поспешно встаёт. Тэхён поднимается на локтях, зная, кто стоит за его спиной. Понимает по голосу, кажется, уже и по одному вздоху сможет отличить из тысячи. Он оборачивается, ощущая, как от одного присутствия Чонгука становится так хорошо. Приятно, уютно, словно дома.       — Ну, где же вопросы, Мия? — ехидничает его эльф, победно щурясь.       — Задам как-нибудь потом, — девочка смущённо бурчит, тут же хватая подружку за руку и детвора, как стайка утят командно устремляется в бегство друг за другом.       Тэхён усмехается, наблюдая за этой картиной. Когда Чонгук становится по правое плечо, он запрокидывает голову, жмурясь от яркого солнца, всё так же опираясь ладонями на землю позади себя. Надо же, вчера лил страшный дождь, а сегодня на небе нет и следа от облака, не говоря о тучах. Наверное, это всё потому что его человек теперь увидел мир Тэхёна. Эльф неотрывно смотрит на него. Чонгук высокий, широкоплечий, Тэхён чувствует себя букашкой, вот так вот наблюдая за ним. За своим мужчиной. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится то, что Чонгук немного выше него и более крепок по телосложению из-за длительного увлечения фехтованием.       — Я настолько страшный, что распугал всех детишек? — Усмешка расцветает на его губах, а рука сама тянется к любимым белокурым кудряшкам. Пальцы путаются в волосах, перебирают пряди, любовно, нежно, с Тэхёном по-другому и не хочется.       С ним по-другому и нельзя.       — Им в диковинку, ты чужой, человек, а они ещё и засмущались тому, что сказали, — Тэхён, прикрывая глаза, виском прижимается к бедру мужчины, почти мурлыча от удовольствия.       — Вы не так часто приводите людей в поселение погостить?       Чонгук опускается на траву рядом, заводя ладонь между рукой и талией младшего, он опирается кистью позади его поясницы, улыбаясь. Какой же Тэхён красивый, с ума сойти можно. А сейчас, наблюдая за ним не в привычной городской суете или тишине кабинета, Чонгук поражается ещё больше. В деревянной лавке, среди засушенных трав эльф смотрелся правильно, но это не сравнится с тем, как он выглядит сейчас. На фоне этих изящных домиков, окнах прямо в дуплах деревьев, сочной зелёной листвы и полевых цветов. Даже солнце радуется тому, что Тэхён находится здесь.       — Наша семья, кажется, единственная, кто приваживает к себе людей, — сладко тянет Тэхён, улыбается, оглядываясь по сторонам и, осмелев, прижимается к губам напротив.       Он расслаблено прикрывает глаза в нежном и быстром поцелуе, укладывая утончённую ладонь на линию челюсти Чонгука и отстраняется.       Чонгук, как думается Тэхёну, среди эльфийского поселения тоже смотрится правильно. К месту. Эльфу есть с чем сравнивать: к ним периодически заезжают купцы, поставляя вещи из людского мира на продажу. Те всегда смотрелись по чужому, было видно, что эти люди не уживутся в подобном месте. Им нельзя без привычного уклада жизни, продуктов питания, разговоров, на темы, что так любят люди: о власти, политике и деньгах. В поселении нет и привычной веры в Бога, здесь почитают природу и то, что она даёт.       Эльфы были не от мира сего, те жили в закрытых поселениях, вдали не только от людских глаз, но и от остальных волшебных существ. Чересчур добрые души предков когда-то обожглись этой самой искренней добродетелью, отчего последующее поколение стало осторожнее. Иногда, как сказал однажды в разговоре Тэхён, с эльфами могут поселиться и друиды. Обычно, они делают это, если деревня располагается вблизи важных природных святынь. Тэхён так же упомянул, что их поселение не является исключением, правда друидов среди жителей уже нет.       Но вот Чонгук, смеет представить эльф, среди них бы точно ужился. Он хоть и человек, но с эльфами схож внутренне. Он миролюбив, нежен и ласков, умеет трудиться руками. Чонгук тоже не от мира сего. Был бы он обычным представителем людской расы, не смог бы творить такие прекрасные вещи, что захватывают дух и влюбляют сердца людей. Человеком искусства не становятся люди простой, обычной души.       — У тебя чудесная семья, — Тэхён в ответ на такое улыбается.       — Ты даже не успел с ними толком познакомиться.       — Однако, мне хватает их приёма, чтобы понять, какие они, — Чонгук внимательно смотрит, словно заново изучает. Мир Чонгука Тэхён изучил вдоль и поперёк, а вот прочувствовать мир Тэхёна в полной мере мужчине удаётся впервые и хочется надышаться сполна. — Будь они другими, то как бы вырастили такого эльфа, как ты? Где-то ты ведь брал пример для своего поведения.       И мир Тэхёна заключается не во внешнем облике поселения, а в самом эльфе. В том, что он здесь чувствует, как себя ведёт и о чем его мысли. Чонгук это понимает и старается как можно больше уловить, понять, прочувствовать.       — Ты нравишься моей сестре, — смущённо тянет эльф, отворачиваясь, не в силах выдержать пронзительного взгляда, — да ты всем, в целом, нравишься. Вечером будет празднество, в честь твоего приезда. Будет много народу, готовься со всеми знакомиться.       — Что? — Чонгук хмурится.       Он, безусловно, привёз подарки на всех членов семьи, о которых Тэхён говорил, но не рассчитывал на… такое количество. Ох уж эта щедрая Чонгукова душа, что теперь пребывает в беспокойстве.       — Эльфы миролюбивые, но очень, очень любопытные, — ушки Тэхёна дёргаются, стоит чужим тёплым пальцам провести вдоль острой ушной раковины, заправляя прядку. — Все знают о твоём приезде и всем не терпится с тобой познакомиться. Раз я тебя привёз, то значит…       Тэхён заминается, не зная как сказать, оборачивается, а во взгляде читается мольба, чтобы сам понял, догадался. Что это значит искренне, по-настоящему и надолго. Чонгук этому нежно приподнимает уголки губ, улыбается, понимая.       — Значит, у нас действительно любовь, — заканчивает он за эльфа.       — Любовь… — вторит в ответ, — я хочу провести с тобой как можно больше времени.       Понимай, как хочешь: говорит он о пребывании Чонгука в поселении или о чём-то более крупном.       — Вся жизнь?       — Если будешь питаться так же, как эльфы, пить ту же воду и те же травы, то проживёшь дольше обычного человека. Как я, — заискивающе щурится он, — значит, проведём рядом всю нашу жизнь.       — Значит, это согласие?       — А это было предложение?       — Если ты больше не боишься и думаешь, что готов, то это могло быть оно, — и у обоих сердце стучит чаще и быстрее.       — Я ведь сказал, что всю нашу жизнь.       Тэхён говорит неоднозначно, вставая, обтряхивает свои льняные широкие штаны по косточку на щиколотке и протягивает Чонгуку руку.       Его человек воспринимает это почти как согласие, вкладывая свою ладонь и переплетает пальцы с любимым, маленьким эльфом.       На празднестве Тэхён не может отвести от Чонгука глаз. Чонгука, который открыто разговаривает со всеми эльфами, даёт украсить голову цветочным венком, почти все время держит на руках Элису и всегда ищет взглядом его, своего Тэхена.       Вся жизнь звучит прекрасно.