My little elf

      Чонгук напряжённо подмечает, что Тэхён в последнее время стал более тихим и шумливым. Он непривычно скрывал уши волосами, прижимал острые кончики шёлковыми лентами, якобы подвязывая свои локоны, и старался меньше выходить в людные места.       Чонгук хмурится, когда видит, что заинтересованный на ушках взгляд официанта в ресторане смущает всегда спокойного и уверенного Тэхёна, кидает суровый взгляд на молодого юношу, вынуждая позорно скрыться под тяжестью графитовых глаз. Потянувшись к лежащей на столе руке его эльфа, Чонгук поглаживает тыльную сторону ладони, беря холодные пальчики в свою руку и даря своё тепло.       — Что случилось? — голос Чонгука так приятно ласков.       — Ничего, всё хорошо, — эльф поднимает взгляд изумрудных очей и ведь видно, что ничего не хорошо.       Чонгук читает его, он чувствует его настроение и улавливает эту подавленную нотку в чарующем голосе.       — Тэхён, я ведь вижу, что твою душу что-то терзает. Откройся мне, прошу.       Эльф поджимает губы, опуская взгляд в свою тарелку с салатом и становится мрачным, словно грозовая туча.       — Мои уши…       Стоит Тэхёну начать, как Чонгук уже хочет броситься целовать эти ушки, как привык это делать, убедить, что его маленький эльф самое прекрасное существо на планете. Однако он покорно молчит, запасаясь терпением и заталкивая такое желание поглубже в глотку.       — Они такие странные… И я сам тоже. Чем чаще я стал выходить с тобой в свет, тем чаще начинаю замечать на себе липкие взгляды. Я слышу, о чём шепчутся на рынке, когда я иду в пекарню или в лавку фермера, чтобы купить овощей. Люди считают меня странным.       — Разве что-то странное для людей всегда должно восприниматься с плохой стороны?       — Чонгук… — Тэхён убирает свою руку из чужой и сжимает ладони между коленей, — меня считают уродом…       — Кто сказал тебе эту ложь? — какое же терпение у Чонгука сейчас.       — Мужчина на рынке, что торгует домашней утварью, — наконец поднимая взгляд, — я зашёл, чтобы купить некоторые вещи по поручению матери, а он сказал, что не пустит лесных тварей к себе на порог.       — Мой дорогой… — глубоко вздыхая, Чонгук старается успокоить себя, — этот человек сам является уродом в душе. Тэхён, ты прекрасное творение небес, дарованное миру, чтобы его существа познали, что есть настоящее искусство.       И вот, Тэхён снова дёргает своими очаровательными, чуть покрасневшими ушами. Он чувствует, как его сердце начинает биться быстрее из-за слов этого человека.       — Ты правда так считаешь? И совсем не стыдишься меня? — эльф вытаскивает руки из-под стола, кладя их на стол ладонями кверху.       — Я люблю тебя всем своим сердцем, душой и головой. Никогда, запомни эти слова, я никогда не стану тебя стыдиться.       Тэхён тает, чувствуя, как возвращается его прежняя любовь к своей особенности, и как отступают иллюзии недостатков, сраженные его странным, но таким хорошим человеком.       В очередной раз придя в свободное время к Чонгуку в магазин, Тэхён останавливается у зеркала в полный рост, осматривая себя. Он убирает волосы за уши, вертя головой, и улыбается собственному отражению.       — Почему ты не украшаешь свои уши драгоценностями, как твоя матушка? — Чонгук довольно улыбается, сидя на диванчике и отпивая кофе.       — Я смогу их так украсить, только когда вступлю в брак, — Тэхён оборачивается, — так принято у нашего народа. Юноши и девушки могут украшать свои уши только когда свяжут себя семейными узами, так они показывают, что берут на себя ответственность и отпускают лёгкие мысли, делая большой шаг в своей жизни.       — По твоим обычаям, мне тоже нужно будет украсить уши?       — Я… — Тэхён теряется, не ожидая такого вопроса, — если ты вступишь в брак с эльфом, то можешь это сделать. Мой отец не стал.       — Я бы заказал нам изделия у лучших ювелиров, — задумчиво тянет Чонгук, не видя, как в изумрудных глазах загорается радость.       Тэхёну думается, что украшения на ушах Чонгука будут смотреться очень хорошо.       Что же о мужчине на рынке: при виде Тэхёна в следующий раз, он улыбался ему самой широкой улыбкой, интересовался здравием и даже предложил приобрести что-то с большой скидкой, проводя руками по всем прилавкам в магазине. В глубине его голубых глаз виднелся страх.       В эльфийских, отливающих изумрудом, читалось безразличие.