Ты только разбуди меня

Звук его имени и прикосновение рук по обе стороны от его лица заставили тело Эндрю мгновенно проснуться. Его разум работал медленнее. Тускло-голубой цвет его спальни боролся с остатками кошмара, который всего несколько мгновений назад был его неоспоримой реальностью. Он бился, инстинкт заставлял его уставшие конечности повиноваться тяжело усвоенным урокам. Он знал, что его собственное замешательство было оружием, которое можно было использовать против него. Лучше сначала сразиться, а потом задавать вопросы. На какой-то ужасающий момент он обменялся ударами с прошлым и настоящим одновременно. Затем он почувствовал, как тело под ним обмякло. Эндрю почувствовал острое облегчение, а затем ужас, когда его разум прояснился достаточно, чтобы понять, что он натворил. Нил был прижат под ним, икры Эндрю вжимались в его бедра, одна рука лежала на плече Нила, а другая сомкнулась вокруг его горла. —Эндрю. — сказал Нил, его голос был сдавлен хваткой Эндрю. Его пульс учащенно бился под ладонью Эндрю, но глаза были холодными и решительными. Эндрю удалось сохранить контроль над своими конечностями достаточно долго, чтобы отдернуть руку от горла Нила. Остальная часть его тела оставалась замороженной. Нил облегченно вздохнул, откинув голову назад, когда его легкие расширились, а затем снова перевел взгляд на лицо Эндрю. Его взгляд был внимательным. —Тебе приснился сон. Теперь ты проснулся. — сказал Он, когда отдышался. Его заверения обрушились на Эндрю, как удар в грудь. Нил пытался утешить его. Эндрю просто держал его за горло, а Нил потратил впустую свой первый вдох, пытаясь привести Эндрю в чувство. Абсурдность этого, наконец, полностью вывела Эндрю из кошмара во сне в этот кошмар наяву. Он был в своей спальне в Колумбии, в кровати, которую делил с Нилом, когда они приехали сюда сейчас. Неуклюже он сполз с Нила к изножью кровати, ухватившись за край и уронив голову на колени. Он услышал, как Нил сел позади него, двигаясь так, чтобы держать Эндрю в поле зрения. —Не надо, — сказал Эндрю, хотя тогда он не знал, что именно он запрещал Нилу делать. Образ Нила, пойманного под ним, промелькнул в голове Эндрю, вызвав волну тошноты. Он собирался блевануть, он собирался… —Скажи мне, что я могу сделать — спокойно сказал Нил ему в затылок. Ярость пробежала по телу Эндрю. Он обхватил руками свою грудь, чтобы держать их поближе к себе, чтобы сдержать раскаленную добела ярость в себе, где она могла только обжечь его. —Ты прекрасно знаешь, что не стоит меня будить, — выдавил он. —Эндрю… —Тебе виднее. — повторил Эндрю, резко поворачивая голову, чтобы посмотреть Нилу в лицо. Лед в этих голубых глазах притушил жар в его животе. —Честно, Эндрю, ты кричал. — сказал Нил. Его голос дрогнул на последнем слове, как будто это сделало что-то, что вывело его из себя. —Я не позволю тебе нанести удар, если смогу это остановить. Здесь или вокруг. — сказал Нил, указывая сначала на свою голову, а затем широким жестом обвел комнату. Почему он всегда должен быть таким чертовски упрямым? Эндрю одарил его стальным взглядом. —Я думал, что сказал тебе отбросить роль мученика. —Это не одно и тоже, — возразил Нил. —Сначала я пытался сбросить тебя.Но ты не успокаивался, пока я не перестал сопротивляться. Эндрю не пропустил нотку гордости в голосе Нила. Гордость за то, что он понял это — что в течение всех этих ночей, когда Кевин спал рядом друг с другом, когда Кевин отсутствовал, во время каждой внимательно наблюдаемой попытки Ники или Аарона разбудить его после сна, Нил не просто наблюдал за Эндрю. Он учился. —Заткнись. —Это сработало, не так ли? — Нил продолжил — Клянусь, я в порядке… —Заткнись! — огрызнулся Эндрю. Он поджал под себя ноги и повернулся лицом к Нилу. —Ты сказал, что не позволишь мне быть таким, как они. Нил вздрогнул, как будто его ударили. Эндрю наблюдал, как понимание исказило выражение лица Нила с яростной убежденностью. —Это не… прекрати. Нет. Эндрю, это не так. Ты совсем не похож на них. Эндрю просто уставился на горло Нила, где только что была его рука. —Послушай меня, — сказал Нил. Он подождал, пока глаза Эндрю не встретились с его глазами. Эндрю знал, что его взгляд был холодным, пустым, но это уже давно перестало удерживать Нила от попыток достучаться до него. —Ты был напуган. Я не знаю, с кем, как ты думал, ты сражался, но я знаю, что это был не я, — сказал Нил. В его глазах была горькая настойчивость. —Ты не пытался причинить мне боль. —Но я это сделал. Он отвернулся, не заслужив прощения во взгляде Нила. —Не позволяй этому повториться. Эндрю хотел, чтобы это было требование, но вышло больше похоже на мольбу. —Я не могу этого обещать, — твердо сказал Нил. —Я хочу попытаться разобраться в этом. Разобраться в этом? Он сказал это так легко. Как будто это была проблема, которую они должны были решить вместе. Как будто что-то могло исправить беспорядок в голове Эндрю. Как будто кто-то мог спасти человека, который сражался с призраками, который вздрагивал от нежного прикосновения, который причинил боль единственному человеку, которого он… —В этом нет смысла. — Эндрю настаивал. —Слушай, я не фанат того, чтобы меня душили каждый раз, когда мне нужно разбудить тебя от плохого сна, но решение не в том, чтобы просто игнорировать это. Я больше не сбегаю, помнишь? Нил сказал ему правду, когда сказал, что больше не будет убегать. Он обещал остаться физически, но Эндрю лучше, чем кто-либо другой, знал, что есть и другие способы исчезнуть. Что он может быть рядом с кем-то и в то же время за миллион миль отсюда. Это была привычка — уходить в себя, когда всего этого было слишком много. И была большая часть его, которая наблюдала и ждала, что Нил сделает то же самое. В конце концов, Эндрю станет слишком много, и в одну из таких ночей он посмотрит в эти голубые глаза и увидит расстояние. Но не сегодня. Сегодня вечером глаза Нила были обезоруживающе настоящими, вытаскивая Эндрю из его стыда и погружая в то, что было между ними. —Мы поговорим об этом утром. — предположил Нил. —Ты можешь сказать мне, что полезно, а что ухудшает ситуацию, и я спрошу доктора Добсон, есть ли у нее какие-либо рекомендации. Равнодушная маска Эндрю треснула при упоминании Би. Он знал, как Нил относится к ней, и хотя его отвращение к ней смягчилось с тех пор, как она позволила Эндрю отказаться от приема лекарств, он никогда не думал, что доживет до того дня, когда Нил добровольно поговорит с ней. Нил заметил перемену. Он сохранял невозмутимое выражение лица, но в его глазах была улыбка. —Я ненавижу тебя, — сказал Эндрю. Он знал, что это означало, что он сдается. Знакомое чувство охватило его, чувство, которое пришло от того, что он сделал то, о чем просил его Нил. Он знал, что именно это изначально навело остальных на мысль об этом между ними — они думали, что Нил обладает уникальной способностью контролировать его, управлять его самыми разрушительными импульсами. Но они ошибались. Это никогда не было похоже на отказ от контроля, только не с Нилом. Это было похоже на то, как если бы он сбросил груз, который носил очень, очень долго. —105%? — Нил широко зевнул и начал вытягиваться на своей стороне кровати, позволяя голове откинуться на подушку. —Шесть. Эндрю забрался обратно на подушку и лег лицом к Нилу. Они долго молча смотрели друг на друга. Эндрю всегда думал, что Нилу надоест его бесстрастное наблюдение — это соревнование в гляделки, которое они оба проигрывали уже больше года. Он наблюдал, как тысячи мыслей мелькают в глазах Нила, видел, как он обдумывает каждую из них, поворачивая ее к свету и решая, стоит ли ею делиться. —Знаешь, у меня тоже они бывают. Чаще после Балтимора. — сказал Нил через некоторое время. — Иногда я возвращаюсь туда, в машину с Лолой. Но иногда это не я. Это Лисы, или Тренер. Иногда это ты. — Он с болью выдохнул. —Я бы никогда не оставил тебя там. Балтимор тоже часто фигурировал в кошмарах Эндрю с весны. Он проснулся от этих кошмаров парализованный и замерзший, не с кем было бороться или от кого бежать, только больное горе. И страх. Абсолютный, смертельный страх. Эндрю привык переживать из-за своих страхов, как будто они медленно снимали струпья. Как близко я могу подобраться к тому, что убьет меня? — спрашивал он, сидя на краю крыши общежития и стряхивая пепел на ветер. Это была игра. Он представил свое тело в свободном падении, тупую силу удара о землю. Какой рост мог искалечить его? Какая высота убьет его? Как его тело разобьется о землю? Это был бесполезный мысленный эксперимент. Теперь Эндрю знал, что никогда не сможет сказать, убьет ли его падение, пока он уже не упадет. Впуск Нила в дом доказал это. Даже там, в Бингемтоне, он был уже слишком высоко, уже падал слишком быстро, ускоряясь с необратимой скоростью к собственному уничтожению. Если бы у Нила в Балтиморе все сложилось по-другому, им пришлось бы убрать его с тротуара. —Хей, — сказал Нил, когда Эндрю некоторое время ничего не говорил. —Могу Я?.. — Нил протянул одну руку к Эндрю, позволив ей зависнуть в пространстве между ними. Может быть, это все равно убило бы его, то, что было между ними. Может быть, Эндрю возьмет Нила с собой, когда уйдет. Может быть, их кошмары съедят их обоих заживо. —Да. Нил позволил своим пальцам танцевать в прядях волос Эндрю, запутываясь в них. В конце концов он обхватил ладонями затылок Эндрю, сильное давление умерило нежность, которая все еще не чувствовалась в безопасности. Он столкнул их лбы и закрыл глаза. Эндрю почувствовал, как все его сопротивление разбилось, как волна о скалистый берег. Все, в чем он пытался себе отказать, пришло в порыве — испуганное желание и грубая надежда. Он мягко прижался губами к губам Нила, словно призрак поцелуя. Приглашение, извинения и обещание. Обещание попытаться разобраться в этом — что бы это ни значило. Можно ли мне это иметь? — спросил тихий голос внутри Эндрю. Неужели это так просто? Когда я потеряюсь, ты вернешь меня обратно. Вернешь меня сюда. Это было именно то, чего он боялся все это время. Нуждаться в Ниле. Влюбиться в него. Только теперь, когда это происходило, это не было похоже на кошмар. Это было похоже на мечту.