fatalove

— это одно большое недоразумение, — очаровательно улыбается на одну сторону пак чонсон, стоя у иниерактивной доски и рассказывая доклад о колоссальных проблемах в экономике в годы великой депрессии в сша и о важности влияния курса рузвельта. молодой преподаватель тихо усмехнулся забавному комментарию студента так же, как и несколько омег на первой парте — безнадёжно влюблённые дураки из фанклуба альфы с хлещущей через край харизмой. "это не недоразумение, это – фиаско, братан", — думает хисын, только что получивший неожиданное сообщение от парня джея – чонвона, который в этом году оканчивает школу и собирается поступить в универ к своему любимому и его друзьям. "друг парня — парень друга" – идеальное описание отношений хисына и чонвона. ничего большего: если у старших намечается какая-то тусовка или традиционная шумная посиделка в кфс после пар раз в неделю, ян, будто стикер, появляется тут как тут, сидит, прилипнув к паку, полностью оккупирует его правую руку, и усиленно посылает глазами любовные волны-заклинания на поцелуйчик своему парню, пока тот отвлечён на разговор с друзьями о каких-то сложных для малыша вони предметах из политической, юридической или экономической сферы; политологии нет в списках интересов омеги, напрягать мозг, чтобы понять всю суть какой-то лекции, он смысла не видит. чонвон слушает да ест. с тех пор как джей впервые познакомил ребят, включая хисына, со своим парнем, мальчишка стал талисманом их компании: он почти не говорит с остальными – только что-то щебечет своему альфе на ушко и звонко хихикает с шуток – однако если ян отсутствует, то чувство, что кого-то не хватает, не покидает каждого из компашки на протяжении всей встречи. видеть чонвона без чонсона – редкость, однако у хисына была однажды неловкая ситуация, связанная с омегой без присутствия его парня. ли собрался силами – точнее память подбросила воспоминание о потеряшке – пришёл к джею домой забрать свою соскучившуюся по кофейному запаху худи, которую забыл ещё месяц назад, только вот дверь ему открыл ян. его лицо сначала походило немецкому о умлауту (ö); хисын тоже сильно удивился – омега одет в ту самую любимую синию худи с жёлтыми полосками и надписью eschatology, которая, к слову, почти до колен младшему; на стройные, мягкие ножки, что, лаская и кусая, разводит джей в стороны во время секса, ли не позволяет себе засматриваться. кстати, это была единственная одежда на чонвоне в тот день. (хи об этом знать не стоит ради целости его ранимого сознания). милая улыбка с дьявольской хитринкой адресована хисыну, а хрипловатый спросонья голос приглашает войти, что-то про чонсона упоминает. ли не уверен, что бог существует, но в сатану, а точнее в его дитя, уверовал. в тот день хи так и не смог забрать свою худи; вряд ли когда-либо заберёт после увиденного... с того момента широкая улыбка вона приобрела скрытый для альфы смысл, о котором он не расскажет даже лучшему другу. — как видите на гистограмме, уровень начинает подниматься здесь.., — отголоски выступления джея, который указкой водит по презентации, звучат на фоне, пока хисын замечает, что у него тоже кое-что поднимается. чёртов ян чонвон. хи впервые благодарен прекрасному оратору, мистеру совершенству, или для своих пак джей, за его необъяснимую любовь к заднему ряду, потому что, увидев кто-то, что – точнее, кто – на экране телефона ли, было бы проблематично объяснить ситуацию, нереально избежать недопонимания. что же там такого? нюдсы парня друга в ванне; заигрывающая надпись: "малыш хочет чтобы папочка помог ему помыться 👉👈 моя дырочка уже готова". ли пытается думать, но крайне тяжело это делать, когда чёрная джинсовая ткань натягивается и приносит дискомфорт, а в голове бушует совесть за такую реакцию на омегу джея, на секундочку, лучшего друга, которого хисын с гордостью называет "брат". ну, а как должен реагировать молодой альфа, никогда не состоящий в отношениях? если бы сонхун, "дружок-рисовый пирожок", омега из компании, скинул что-то подобное, то организм – один конкретный орган – среагировал точно так же! (попытка себя успокоить и оправдать. становится только хуже). так что в данной ситуации возбуждение не из-за тела чонвона, конкретного омеги, а из-за омежьего тела в общем и целом. отличная работа, ли, самовнушение — штука действующая, проверенная веками! теперь надо как-то ответить, чтобы это не звучало странно, без подтекстов и не напугало непонятно, каким образом перепутавшего чаты младшего. >hee-hee< : чонвон-a, не туда :) "как же по-тупому это звучит, ещё и смайлик мерзкий, вообще не в тему, — бьёт себя по лбу, — божечки-кошечки, надо скорее удалить и придумать что-то получше". поздно: две галочки появились. *вложение недоступно. пользователь cutie_wonnie удалил вложение* отлично, пол-экрана можно не прикрывать рукой. cutie_wonnie набирает сообщение... "пиздец", – вытянув губы вперёд, медленно выдыхает ли и пытается уловить мысль новой части доклада чонсона, хотя бы у американцев всё наладилось... >cutie_wonnie< : джею ни слова, плиз 🤐👉👈 я случайно😬 ян сидит на бортике ванны, завернувшись в халат джея кофейного цвета, который ему на три размера больше; с его чёрных волос стекает вода, как будто в замедленной съёмке, и капает на экран телефона, где он стирает ещё одно сообщение, что никогда не дойдёт до хисына: "удали фотки". почему же всё так сложно? почему чувство стыда быстро сменилось искрой в глазах и непонятным желанием..? знал бы ли хисын, что судьба младшего в его руках; один одобрительно-выразительный взгляд – чонвон готов полностью отдаться ему и душой, и телом, и сердцем. он погрязнет в тёмном омуте, что станет ему новым домом... это странное ощущение накрыло с головой омегу. (ради всеобщего блага и всемирного равновесия, хисын не должен знать об этом). после инцидента, произошедшего на паре, у альфы совсем нет аппетита: он смотрит на салат, сморщившись, и думает, что зря потратил на него 4000 вон. вон. малыш вон-вон – прозвище, придуманное чонсоном... за их столом как всегда шумно: джейк, у которого на прошлой паре была физра, с пылом и жаром рассказывает об игре. — и я оббегаю этого додика кан тэ с физмата, бам-бам мяч об пол, ещё один бам, прыжок иии, – отбивает ритм по стулу указательными пальцами шим, – забрасываю со штрафной прямо в кольцо-колечко мяч! свисток. время вышло. наша команда выиграла! бля, пацаны, пиздец я ахуенный. будь я омегой, я бы себе дал, — баскетболист зачёсывает волосы назад и довольный собой со зверским аппетитом налетает на еду. колечко мышц... как ли тяжело сейчас: те фотографии чонвона, играющего пальчиками со своей истекающей смазкой дырочкой, перед глазами. возможно, он сходит с ума, а, возможно, весь мир решил довести его до ручки, верёвки и мыла, сальто из окна – всё в таком духе. в реальный мир хи возвращает "землетрясение": рядом сидящий джей по привычке трясет ногой; на лице расплывается улыбка чешира, язык смачивает губы, заигрывающе брови подпрыгивают, кадык дёргается. ли предполагает, по какой причине; уверен на все сто. лично видел. — я домой, — в мгновение ока меняет выражение лица пак, обращаясь к хисыну, — передай преподу, что у меня живот скрутило. ли понимает, и вправду живот скрутило; поправочка: образовался узел в нижней части живота. хисын на это лишь угукнул и проводил взглядом удаляющуюся широкую фигуру джея с чёрной кожаной сумкой на плече. "ушёл помогать малышу", — про себя думает, а кровь к голове от стыда приливает. ли видел то, о чём предпочёл бы забыть сразу же. чувство вины не покидает его и единственный, правда, не самый лучший кандидат, с кем можно обсудить свою проблему – шим джеюн, что сидит напротив ли и за обе щёки уплетает: альфа расправился с двойной порцией обеда и сейчас смачно жуёт пончик с кремом. в пончике с шоколадной глазурью дырка, по которой медленно стекает крем; плавно скользит большой каплей по руке, которую шим без особого стыда и пренебрежения облизывает и мычит от удовольствия. а хисын хочет реветь от отчаяния. — джейк-и, у меня есть один вопрос, — интонация ли напугала шима настолько, что человек-праздник оторвал взгляд от разглядывания миловидного омеги на кассе, сложил руки на груди и произнес максимально серьёзно: "я слушаю". только обращения "сынок" не хватает для завершения образа. — мне плохо спалось ночью, и я задумался, — врёт и не краснеет, — нормально ли это возбуждаться из-за друзей-омег. хисын умоляет всех богов, ангелов, святых духов, чтобы джейк не решил узнать причину таких мыслей – врать ли ненавидит. — например? — шим нахмурился, как будто ему пытаются объяснить суть кванторов в математической логике. — представь, что после сегодняшней твоей ошеломительной победы, — глаза джейка заблестели при похвале; хи знает, куда давить, — ты весь такой весёлый и окрылённый перепутал душевые омег и альф и увидел голого сонхуна. как бы ты отреагировал... джейк вскакивает с места и бьёт ладонями по столу, привлекая внимание студентов и преподавателей, присутствующих в столовой; концы его ушей, частично скрывающиеся под отросшими русыми волосами, розоватые. цвета сосков чонвона... — как и любой нормальный альфа в пубертатный период! — извиняется поклоном за шум и присаживается на место, — у меня бы встал, — говорит совсем тихо. — правда, получил бы с вертушки от пака быстрее. глаза хи округлились, будто у оленёнка; на душе стало легче, его мыслям нашлось подтверждение. — то есть тебя бы не смутило, что он твой друг? — ну, я неспециально же! — бро.., — ли никогда не был так благодарен джейку; его слова помогли прекратить пытки совести. — что неспециально? — за спиной шима нарисовался пак сонхун собственной персоной с блестящими чёрными волосами, как крыло ворона, и бледной кожей, точно кварц. слава богу, сонхун услышал только последнюю реплику. неизвестно, насколько сильно досталось им двоим, если бы омега пришёл на пять минут раньше. джейк потеет; его, кажется, вот-вот удар хватит от внезапного призыва самого сатаны. — джейк, ты не исправим. опять о какой-то пошлости говорил, — вздохнул и выдохнул сонхун, покачав головой. пак подсаживается к парням, рядом с шимом, похожим сейчас на щенка, которого отругал хозяин за испачканный ковёр. — хи, одолжи пиджак до завтра, пожалуйста, — хун сгибает левую руку в лекте и поворачивается боком. — у меня дырка, а ты единственный, кто сегодня в пиджаке. весь мир ли, только что отстроенный словами джейка, разрушился после одного слова – дырка... это точно какой-то глупый розыгрыш. когда уже появится бета в костюме и с микрофоном и попросит хисына помахать в камеру и передать привет папе... — ты не заболел? — сонхун приблизился, чтобы потрогать лоб альфы. в этот раз вскакивает ли. и почему вместо лица хуна появился лик чонвона. эти глаза, в которых читается похоть, в которых языки пламени приглашают обжечь, любя всецело, этот приоткрытый ротик, выдающий тяжёлое от возбуждения дыхание... — забирай, — ли резко кидает пиджак на голову омеги – возможно, скоро ему придёт сообщение с угрозой "тебе осталось семь дней, пидорас"; сейчас явно не до спасения своей жопы от гнева сонхуновского – и, закинув рюкзак на плечо, вылетает из кафетерия. кажется, кожа расплавится от жара; а сосуды лопнут, кровь хлынет в мозг из-за повышенного пульса — дальше смерть, пустота или этот кошмар наяву в виде омеги друга продолжит преследовать даже в загробном мире? хисын не помнит, как добрался до своей квартиры; не помнит, как закрылся в ванной, с рыком снял белую рубашку, чуть не порвав, как открыл галерею своего телефона, восстановил удалённые фотки; здравый смысл постыдно проиграл желанию. оперевшись руками на раковину, он жаждит лишь одного – разрядки. мозг видимо перегрелся и отключился; возбуждение взяло верх. держа в левой руке телефон с эротичными фотографиями, он расстегивает ремень, оттягивает резинку боксеров, высвобождает ноющий от томления в небольшой темницы член и начинает водить по головке, размазывая предэякулят и слегка надавливая, затем переходит на плавные движения по всему стволу. он закусывает губу, с превеликим наслаждением выдыхает. начав дрочить быстрее, хисын переходит на стоны и закидывает голову назад; кадык дёргается то вверх, то вниз. держать телефон становится неудобно из-за дрожи по всему телу и "электрических импульсов", поэтому он прислоняет его к зеркалу. через несколько минут хисын кончает, но ожидаемое облегчение не приходит; он всё испортил. разум завершил перезагрузку и решил, что пересмотреть сцену, которая только что произошла, – идея на миллион, если не на миллиард; навсегда утраченных нервных клеток. от злости хисын хватает свой телефон, замахивается и со всей силы отправляет в свободное падение до крепкого кафеля. он (оба, ли и его смартфон) разбивается на крохотные осколки. альфа поворачивает голову к зеркалу и видит чудовище, чьи глаза закрыты отросшей чёрной чёлкой, что прилипла ко лбу из-за пота. он, опустошённый и уставший, падает на колени. в отличие от телефона хисын функционирует: тяжёло дышит, кричит раненым зверем, зарывается руками в волосы, тянет их, чтобы физическая боль заменитала ментальную, сбивает костяшки пальцев в кровь о стену. жалобы соседей его не волнуют... какое дело монстру для других людей? хисын ненавидит себя; он ненавидит врать, особенно себе. его тошнит от себя; он грязный и отвратительный. как после того, что он сделал, смотреть в глаза чонсону без боли и стыда? а чонвону..? как справиться с ощущением, что завтра все будут знать о преступлении, совершённым сумасшедшим хисыном... хуй пойми, что вообще делать. много вопросов, слишком много, но ответа ни на один нет. есть только сожаление, боль, позор, крик и наконец пустота... — мда, — истерически усмехается разбитый, подавленный, морально убитый парень. — ты влип, ли хисын, — закрыв лицо руками, хрипит с первого взгляда влюблённый в омегу лучшего друга идиот.