Не трепыхайся, пташка

      Спотыкаясь о раздробленные кирпичи Хогвартса, усеивающие всё вокруг, Драко пробирался сквозь руины замка, оглушённый взрывами, криками, ослеплённый вспышками проклятий, едва не попавший под одно из них.       Чёртов Поттер, хоть и спас его, так и не вернул палочку, а палочкой матери эффективно отбиваться не получалось, поэтому Малфой старался уворачиваться от всполохов магии, не ввязываться в сражение, чтобы сохранить свою и без того потрёпанную шкурку в относительной целости. К тому же вокруг было слишком много учеников и орденцев, чтобы смело демонстрировать лояльность к Тёмному лорду. Малфой предпочитал оставаться в тени.       Он двигался вперёд, оглядываясь по сторонам, в поднявшейся пыли и дыме едва различая путь.       Предсмертный вопль Винса всё ещё мерещился ему, и Драко хотел найти остальных, убедиться, что..       ... что не стал причиной и их гибели?       Малфой тряхнул головой, прогоняя ненавистный голос. Не сейчас, пожалуйста, не сейчас.       Он завернул за угол, где звуки войны стали тише, где, кажется, не было никого, только, заволоченные дымом, мерцали факелы на стенах. Драко чуть не наступил на чью-то руку, но вовремя отшатнулся: сквозь редеющую взвесь проступило.. вот чёрт, тело. На груде камней, ломанно изогнутый и искорёженный, лежал мальчишка, младше его года на четыре. Глупый пацан, возомнивший себя героем, заплативший жизнью за самонадеянность. Драко скривился, уходя в темнеющую глубь разрушенного коридора.       Но услышал вдруг слабое:       — Пташка.. - откуда-то снизу и замер.       Драко опустил взгляд: в ногах, придавленный обломком стены, перемазанный грязью до неузнаваемости, лежал Сивый, хрипя от боли, захлёбываясь кровью, стекающей тонкой струйкой из уголка иссохших, растрескавшихся губ. Всё тело его было погребено под завалом камней, лишь голова и плечи торчали наружу; он не мог пошевелиться, не мог помочь себе, и Драко знал, что он скажет.       — Я рад, что ты здесь, птенчик.       Малфой присел на корточки, любопытно разглядывая недоброго знакомца, протянул руку - смазал кровь, пузырящуюся у рта Фенрира.       — Хочешь, чтобы я вытащил тебя? - он взглянул на багряные разводы, поймав себя на мысли, что хочет облизать пальцы, но, наверное, пробовать на вкус кровь оборотня - не очень хорошая идея, поэтому Малфой только вытер капли о брюки.       — Ты чертовски догадлив, Драко, - еле слышно произнёс Сивый. — Давай, достань свою палочку, спаси старого друга.       Он никогда не называл его Драко. Лишь птичьими прозвищами, изредка по фамилии, чаще ублюдком, тварью, лордовой подстилкой, но по имени - никогда.       Малфою определённо нравилась та степень отчаяния, которая заставила Сивого исторгнуть из себя эти пять ненавистных букв.       — Друга? Ты, наверное, шутишь.       — Не придирайся к словам, ты, мерзкое пожирательское отродье, - оу, а как же Драко? — Мы же.. на одной стороне. Нам ведь.. было чертовски весело, - Фенрир прерывался кашлем, разбрызгивая алые капли, сипел, и наконец, запыхавшись, выплюнул: — Проклятье!       Драко ждал, когда он затихнет, равнодушно наблюдая за тем, как боль кривит лицо волка.       — Знаешь, только что Поттер спас мне жизнь, - сказал он задумчиво, словно считал уместным вести неспешные беседы. — Буквально из пламени вынес. Представляешь? Наш благородный Золотой мальчик рисковал собой ради мерзкого пожирательского отродья.       Сивый хотел посмеяться, но вместо смеха из него вырвался очередной приступ кашля.       Наверное, его лёгкие раздробило в мясо.       Сколько ему ещё осталось так некрасиво околевать?       — И что, решил переметнуться к нему? - у волка даже скалиться сил не осталось: его слова должны были звучать грозно, но выходило тускло и жалко. — Перед ним теперь ноги раздвинешь?       Драко на мгновение представил, как раздвигает ноги перед Героем, но эта картинка его нисколько не воодушевила. Возможно, у Поттера маленький член. Иначе что он компенсирует своим раздутым самомнением?       — Мне кажется, этот псих победит, - со вздохом признался Малфой. Он думал эту мысль с тех пор, как вновь поприветствовал жизнь, когда свалился с метлы, на которой улетал от пламени, сдавливая рёбра Золотого мальчика. — Есть в нём что-то.. отчаянное. В нём и его дружках.       Губы Фенрира бледнели с каждой секундой, отчего кровь особенно контрастировала на них: тёмная и тёплая, она казалась рубиновой россыпью на полотне смерти.       Драко любовался тем, как умирает оборотень.       — Ты.. не собираешься мне помогать, да? - голос Сивого также становился бледным, слабым; в него примешивалось усталое смирение и свойственная волку ироничная весёлость.       Неужели ты надеялся на спасение, Фенрир? Над этим ты смеёшься - над своей глупой наивностью?       — Наверное, тебе очень больно, - Драко склонил голову на бок, решив, что ответа не требуется: очевидно же, что нет, Мерлин. — Я мог бы облегчить твои страдания.       — Хах, ну, что ж.., - Сивый снова зашёлся в кашле, его и без того чёрные глаза темнели беспросветными провалами из-за лопнувших капилляров в белках; он выглядел отвратительно, он балансировал на грани. — Это было бы благородно. Под стать твоему Поттеру, - Драко уже еле различал слова: шум за пределами коридора заглушал слабые потуги Сивого. Ноги затекли от сидения на корточках, ему до тошноты надоело ждать, когда это закончится. — Умереть от Авады такого сладкого мальчика - гораздо лучше, чем корчиться в агонии.       Малфой тяжело вздохнул.       — Да, я мог бы, - он обвёл взглядом унылые разрушенные стены, мёртвого мальчишку, вершащего обломки Хогвартских кирпичей, яркие вспышки, виднеющиеся в разбитых окнах, - всё это словно его не касалось, словно он наблюдал чьи-то воспоминания, и они не могли навредить, они уже не были реальностью, и, чтобы вынырнуть из кошмара, нужно только достать голову из омута памяти. Драко решил, что пора просыпаться: он чувствовал, что его прошлое становится прошлым именно в этот момент, осталось только перешагнуть через то, что было, и закрыть дверь. Он снова посмотрел на Фенрира, всё менее проходившего на того, кого Малфой знал когда-то. — Но не стану, - Драко наклонился ближе, наблюдая, как осознание ширит страх в глубине чужих зрачков. — Хочу, чтобы ты корчился в агонии. Подыхал один, как брошенная псина, выл от боли и молил о конце. Это то, что ты заслуживаешь.       Он отпрянул брезгливо, поднялся, расправил плечи; снизу донеслось отчаянное:       — Драко, пожалуйста... Драко!..       Драко посмотрел на Сивого, как на грязь под ногтями, но улыбнулся - почти ласково.       — Никто не должен помешать тебе умереть, Фенрир, - он вынул из кармана палочку матери, шепнул, взмахнув ею: — Силенсио, - и, стянув с плеч пиджак, укрыл им волка, беззвучно шевелящего обескровленными губами, пряча его от случайных прохожих, которые могли бы, как Поттер в безумном гриффиндорском порыве, спасти оборотня.       Это никому не было нужно. Никому не была нужна жизнь Фенрира Сивого.       Драко даже померещились слёзы в уголках его глаз, но он забыл о них в ту же секунду. Малфой забыл и о нём, как о не очень приятном персонаже не очень приятного сна, и со смутным ощущением пересечённого рубежа, с какой-то совершенно идиотской верой в то, что с этого момента жизнь уже не будет прежней, он пошёл вперёд, туда, где коридор сворачивал к лестницам, и ни разу не оглянулся.