Холодное сияние луны

      Кейко была странной фигурой в жизни Кокушибо.       Он так долго был один, если не считать одного случайного слуги. Демоны, в конце концов, не ищут и не желают общества других, им никто не нужен. Но каждый раз, когда он приходил домой, Кейко верно поджидала внутри, заботливо интересуясь, что ему необходимо для большего комфорта: сменить одежду, принять ванну или просто остаться наедине.       — Я присоединюсь к тебе, — каждый раз говорил он и та сияла.       Он каждый раз бесшумно проскальзывал под простыни к девушке, бережно обнимая и вдыхая соблазнительный запах. Кокушибо так долго проводил свои дни в одиночестве, тренировках и поисках паучьей лилии, а теперь все так кардинально изменилось в привычной повседневности. Он наслаждался днями, бездельничая вместе с Кейко в постели, прячась в темноте, прижимая нежное тело к своей груди. Позабытые воспоминания всколыхнулись в душе Кокушибо, отбрасывая в те дни далёкого прошлого, наполненные теплом солнечного света и ослепительной улыбкой Кейко. И он счастлив, что вновь испытывал те самые чувства, что и в прежней жизни, поэтому готов исполнить сейчас любое желание девушки.       — Поцелуйте меня снова, — невинно потребовала она, переворачиваясь в кольце его рук.       Кокушибо не совсем понимал столь странную зацикленность на этом акте, но с готовностью отзывается на пожелание девушки. И его губы касаются мягких девичьих.       В то редкое утро, когда он возвратился и поймал Кейко в постели, то сразу начал стаскивать с себя одежду, но прежде чем руки девушки успели обвить шею демона, его язык пробует на вкус ее приоткрытые губы. Кокушибо должен признаться самому себе, что в эти моменты уединения снова чувствовал себя человеком, особенно учитывая то, как с ним разговаривала Кейко.       — Вы слишком долго отсутствовали, — пожаловалась она, будто жена самурая, который возвратился из долгого похода. — Как вы планируете загладить вину?       — И как бы ты хотела, чтобы я компенсировал это? — спросил он, пальцами лаская подбородок девушки.       — Вы можете составить мне компанию в прогулке по городу, — лукаво поглядывая на демона, напела она, продолжая перечислять варианты: — Или принять со мной ванну, или помочь мне с уборкой…       Ему, Первой Высшей Луне, предстояло помочь девушке принять ванну?       Да, он поможет ей помыться…       — Или вы можете начать с…       Кейко снова притянула его к себе для поцелуя, так и не услышав, какой вариант ему понравился больше всего.       Она исследовала его рот, оттягивая нижнюю губу и гортанно выдыхая стон, пока руки демона блуждали по женскому телу. Кейко мимолётно поинтересовалась, не хочет ли он снова овладеть ею. Она впервые просила об этом с той ночи. Но прошло уже немало времени, и Кокушибо думал, что это никогда больше не произойдет, при этом сам желая ее сильнее день ото дня. Не помогали удовлетворить его возрастающую похоть ни девичий запах, такой острый и явный, ни целомудренные ласки.       Но стоило ему вспомнить ее слова той ночью, то сразу же замер.       «Изнасилование? Что это такое?»       Демон слегка отстранился, проводя рукой по девичьей щеке.       — Можем, — медленно проговорил он. — Если ты действительно этого хочешь. Но не испытыешь ли ты отвращения во время акта?       — Разве я вам не говорила? — нахмурилась Кейко, твердо и уверенно взглянув демону в глаза, подтверждая свое намерение и желание. — Вы мне очень нравитесь, поэтому можете делать со мной все, что захотите. Поэтому, да! Я тоже вас хочу!       Девушка перехватила палец, скользящий по линии подбородка, и поцеловала, демонстрируя свою привязанность. Задумчивый взгляд демона столкнулся с любопытством и озорством Кейко.       — В прошлый раз тебе было больно... Тебе не понравилось? Разве ты не хотела, чтобы я прекратил? — вспомнил Кокушибо.       — Хм... — девушка склонила голову, будто обдумывая свои прошлые ощущения. — Мне не нравилось, когда Милостивый основатель делал мне больно. Наверно, я не хотела, чтобы он прикасался ко мне...       От одной мысли, что Доума мог ее изнасиловать, Кокушибо затопила слепая ярость. Внезапно все, о чем он мог думать это — срезать раздражающую улыбку с его лица при следующей встрече, независимо от последствий.       Но стоило девушке расплыться в нежной улыбке, как он обнаружил, что забывает про гнев.       — Вы мне действительно нравитесь, Кокушибо-доно, так что вам не о чем беспокоиться. Вы можете сделать мне больно, но я все равно не буду вас ненавидеть.       — Я не хочу причинить тебе вред...       Демон начинал ходить туда-сюда, усиленно над чем-то размышляя и что-то взвешивая, и останавливать его в этот момент показалось Кейко неуместным. В конце концов, он пришел к заключению, что готов согласиться только на то, чтобы сама девушка руководила им, задавая направление. Ведь он не мог читать ее мысли, а тем более знать чувствительность человеческого тела. Он давно забыл, что такое физическая боль, но она нет. По крайней мере, так она не будет заставлять терпеть себя, когда он сделает что-то не так.       С любым другим человеком он никогда бы не допустил такой власти над собой. Но он всегда делал исключения для Кейко. И сейчас готов пойти на это. Сделать все, чтобы ей было хорошо.       — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, — подойдя вплотную, проговорил тихим голосом демон на ухо, заставив девушку задрожать.       После секундного размышления последовала требовательная просьба.       — Поцелуйте меня? Просто для начала... — тонким голосом попросила Кейко, сглатывая от предвкушения и волнения.       Кокушибо подчинился. И в какой-то момент, между тихими стонами и прерывистым дыханием, она тактично направляет его руку к своей одежде.       — Прикоснитесь ко мне?.. — в просьбе звучит и вопрос, и желание, и требование. Ресницы девушки трепетали по его коже. Ведь она не в состоянии смотреть на него в этот напряженный миг.       Демон раздвинул кимоно, которое сам и купил ей, скользя по тонкой дрожащей коже, ладонями пробегая по белоснежной груди, по округлым бедрам. Он изводил Кейко до умопомрачения, и она не выдержала — отчаянно направила его руку к своему центру.       — Здесь?       Его длинные пальцы послушно блуждали между ног, и в отличие от первого раза, тело девушки податливо льнуло навстречу этим прикосновениям. Ее чистый запах совершенно лишён и капли страха. Она излучала лишь влечение и страстное желание.       Его пальцы с легкостью скользили по влажным складкам. Мягко и нежно. Кейко полностью раскрыта для него, без страха и отвращения. Теперь прикосновения ощущались предельно восхитительно, и этого достаточно, чтобы свести Кокушибо с ума, но он сдерживался, не позволяя себе лишнего. Сдерживался, чтобы прежде всего убедиться — готова ли она.       В конце концов, он пообещал никогда больше не причинять ей боль.       Интенсивные касания распалили Кейко, нечто горячее и тугое свернулось внутри ее естества, просясь наружу. Но и этого ей недостаточно.       Кокушибо держал слово, данное ей в прошлый раз — смотреть на нее во время акта. И все его глаза устремлены на личико девушки, на выражения полного блаженства и восторга, на ее приоткрытый рот, на затуманенные глаза.       — Внутри меня, я хочу почувствовать вас внутри... Пожалуйста, — тяжело проговаривая слова, будто захлебываясь от стонов, попросила она, при этом умудряется тянуть за ткань хакама.       Кейко ухватилась за его одежду изо всех сил, пытаясь снять последнюю преграду. Двигая бедрами до тех пор, пока горячая плоть не надавила на складки, протискиваясь внутрь. Так долгожданно... Девушка яростно хотела вобрать его полностью, от чего Кокушибо начинает рычать от невыносимо тесного растяжения мышц. Помня о своей клятве, он старается контролировать темп и силу вхождения, подавляя чудовищное желание взять ее на свое усмотрение.       — Ещё... — шепчет она, тяжело дыша ему в губы, сплетая дыхания. — Не бойтесь, я буду в порядке, я просто хочу большего...       После этих слов Кокушибо выполняет и эту просьбу, начиная мощнее двигаться внутри нее, но эти движения больше походят на проявления любви, нежели на насилие. Привилегия слышать стоны девушки, ненасытные просьбы и плач от удовольствия, преисполняет демона небывалой гордостью. Ведь это все для него. Все это принадлежит ему, Кокушибо. Кейко принадлежит ему, и он будет дорожить ею, как теми письмами, которые он хранил почти вечность.

* * *

      После занятия любовью, Кокушибо относит Кейко в комнату, бережно укладывая на футон, ложась рядом, чтобы девушка могла уткнуться лицом ему в шею. Как ей нравится. А ему нравилось проводить пальцами по ее голой спине.       — Мне очень понравилось, — вздыхает она, умостившись поудобнее.       — Не было больно?       — Нисколько! — щебечет она. — Было совсем не больно, и было так хорошо… Хотя завтра я, возможно, не смогу ходить! — немного смущённо смеётся Кейко. — Но на самом деле, я не знала, что это может быть именно так, Кокушибо-доно…       Он перемещает тело девушки так, чтобы иметь возможность смотреть в глаза, а она в его.       — Так всегда должно быть, — объясняет он, внимательно рассматривая ее лицо в полутьме, отыскивая любой признак.       — Не знаю, Кокушибо-доно, — хмурится Кейко, и морщинка прорезает складку меж бровей, выдавая неприятные воспоминания. — Я обслуживала Милостивого Основателя и ненавидела это... — на смену застарелой боли появляется улыбка, преображая лицо девушки. — Может быть, мое тело чувствует это только с вами...       — Тогда ты должна делать это только со мной.       Как только слова слетают с его губ, он чувствует себя нелепо и немного странно. Демон не позволяет ей видеться с другими людьми, так что у Кейко нет выбора.       Но она, кажется, вообще не думает об этом. Приблизившись, она целует его в щеку.       — Конечно, я буду. Я только ваша. И ничья более.       Заявление Кейко было таким умилительно обыденным, словно они нормальные люди, дающие клятву друг другу. Конечно, Кокушибо был бы тронут искренними словами, если был человеком. Но демоническая натура омрачает всякую радость, потому что от одной мысли о том, что внутри девушки находился другой мужчина, — будь то Ёриичи, Доума или любой другой из членов культа, — как его кровь моментально закипает.       — Если кто-то еще тронет тебя, — выплевывет слова сквозь стиснутые зубы демон.— Я гарантирую их конец...       — Не будут, — уверяет она его, но произносит едва слышно, так тихо, что невозможно понять: — никто больше не тронет меня… С вами безопасно.       Безопасно?       Рука Кокушибо сжимается вокруг хрупкого тела Кейко.       Да, он будет охранять ее. Он защитит от людей и демонов, шумных городов и разных культов. До и после того, как он стал демоном, он всегда хотел только защищать ее. Возможно, он подвел один раз, но подобное больше никогда не повторится.       И, возможно, он сильно подвел Кейко в прошлом, но теперь всё будет по-другому.

* * *

      — Ты похудела.       Кейко подпрыгнула от голоса Мичикацу. С тех пор, как он застал ее с Ёриичи, отношения между ними стали натянутыми и сухими, ограничиваясь одними лишь тренировками. И вот сейчас он застал её врасплох — а эта уязвимость была неприемлема для истребителя, тем более посреди ночи. Бесчисленное количество звёзд едва освещали взор, вокруг сплошная тьма, и в это время люди беспомощны перед демонами.       — Я застал тебя врасплох. Сегодня ты сама не своя. Что, если бы я был демоном?       Кейко тянет губы в слабой улыбке. Эта улыбка отличалось от той, которую девушка дарила Ёриичи, и даже отличалось от прежней улыбки для самого Мичикацу.       Мичикацу стискивает кулаки, ногти впиваются в ладони. Неужели она так устала от него сейчас, что не может даже улыбнуться как прежде? Теперь, когда она была с Ёриичи, Мичикацу перестал иметь значение. И сейчас она даже не хочет разговаривать с ним? Как так получилось, что связь, которую она когда-то так глубоко ценила, была так легко отброшена?       Мичикацу знал, что проиграл. В конце концов, как луна может сравниться с солнцем?       Тем не менее, он сохранял самообладание.       — Извините, господин, — попросила Кейко, склонив голову. — Вы правы. Мне нужно быть более бдительной.       — Не важно, — сказал он. — Я знаю, что не в твоей природе быть такой беспечной.       После долгой паузы взгляд Мичикацу пробежался по ее телу.       — Ты действительно похудела, — заметил он, нахмурившись и сжав челюсти.       Кейко ни разу не заговорила о своих отношениях с его братом. Но здоровье девушки важнее глупых обид и недопониманий. Разве Ёриичи не замечает элементарного? Ведь он должен о ней заботиться.       Я мог о тебе заботиться.       Я оберегал бы тебя.       Я любил бы тебя.       Но Кейко сделала свой выбор, с этим он ничего не мог поделать, лишь наблюдать. Мичикацу отбросил бессмысленные терзания, пока девушка так внимательно наблюдала за ним.       На мгновение ее тонкие дуги бровей сошлись на переносице, но прежде чем Мичикацу успел поинтересоваться, она быстро отвела взгляд.       — Я достаточно хорошо себя чувствую, — ответила она, рассматривая темный горизонт и горы вдалеке. — Не стоит переживать, мой господин.       Повисла ещё одна долгая пауза. Как получилось, что слова, которые раньше так легко складывались между ними двумя, теперь исчезли?       — Меня назначили на другую миссию с Цугикуни-доно.       — Я знаю, — просто ответил Мичикацу, пока в нем кипели странные чувства.       — Она может затянуться на долгое время.       — Я знаю, — спокойно повторил он.       — Прежде чем уйду, я хочу дать вам кое-что.       Кейко подошла ближе, передавая ему в руки нечто завернутое в бумагу. Пальцы девушки нежно коснулись мужских, будто поглаживая и одновременно целуя, и Мичикацу так хотелось, чтобы это не прекращалось. Хотелось сжать их в своих. Но это была лишь мимолетная связь, и теплые пальцы Кейко исчезли, оставляя только омамори.       От удивления Мичикацу вздернул бровь, а Кейко улыбнулась, преображаясь на глазах.       — Это для защиты от зла, — сообщила она. — Во время нашей последней миссии в святилище я купила его для вас… раз я не могу оставаться рядом, то подумала…       Мичикацу почувствовал облегчение, когда недосказанные слова повисли между ними, медленно уплывая в ночное небо. Он знал, что она хотела сказать, но не желал этого слышать.       — Я буду держать его при себе, — искренне поблагодарил он.       Улыбаясь, Кейко посмотрела себе под ноги, и Мичикацу подавил порыв вздернуть как прежде за подбородок, взглянуть в лицо.       — Я рада, — прошептала она, — Хотела бы я остаться рядом с вами, чтобы защищать.

* * *

      — Кокушибо-доно, скоро Танабата!       Кокушибо смотрит на Кейко, наблюдая как она озорно улыбается между короткими глотками чая. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ее непосредственностью и игривостью. Поведение девушки всегда непредсказуемо. Он не мог предугадать ее дальнейшие действия. А ему не прельщало быть весёлым вовсе.       — Да, — просто отвечает он, — Что из этого?       — Ох, я тут подумала, — издалека начала она, засияв как новая монетка. — Раз мы любовники, то стоит вместе сходить на фестиваль?       Две вещи поражают демона сразу. Нежный голос девушки, — которым он откровенно наслаждался сейчас, — называющего его, Кокушибо, любовником, но омрачало то, что она позабыла кем он является для остальных — шестиглазым монстром.       — Я не пойду вместе с тобой.       — Но... Почему? — личико Кейко хмурится, а в глазах плескается сожаление.       — Потому что я демон.       — Вы выглядите почти как человек! — следует незамедлительный вердикт девушки, от волнения сжимающую почти остывшую чашку в руках, будто от сервиза могло что-то зависеть. Завидев красноречивый взгляд Кокушибо, она напористо продолжает: — Единственное, что выдает в вас демоническое — это глаза! И я кое-что заранее уже придумала. Подождите минутку!       Кокушибо молчаливо наблюдает, как она отставляет чай и бежит в комнату, усердно рыская по вещам. Через мгновение она появляется и садиться перед ним, гордо протягивая бело-красную маску лисы.       — Вы можете надеть это! — с надеждой проговорила она, вручая предмет.       Демон берет в руки, глядя на маску ничего не выражающим взглядом. Его пальцы покалывают, когда он сжимает ее — явный признак того, что она была создана жрицей, оммедзи или истребителем демонов, особенно сведущим в духовном ремесле.       — Где ты это взяла? — интересуется Кокушибо мягко, стараясь не насторожить Кейко хмурым голосом.       — Я посетила храм на днях, — беззаботно делится она, — Я молилась за нас...       Молилась? Отношения между демоном и человеком запретны, но девушка считала иначе, раз так отдалась порыву. Это полная ерунда, но уголок губ Кокушибо дёргается вверх.       — И еще я принесла вам маску. Она благословлена для защиты от зла!       — Я — демон. Я — зло, — говорит элементарную вещь Кокушибо, удивляясь святой наивности Кейко.       — Нет, я не считаю вас злом. Доума зло, — вдруг серьезно поправляет Кейко, сжимая коленки от нетерпения. — Пожалуйста, наденьте маску. Она скроет глаза и вы сможете находиться среди людей незамеченным! Она защитит вас!       Хотела бы я остаться рядом, чтобы защитить вас, господин.       Кокушибо возвращает маску в руки девушки. Но завидев удрученное выражение, приподнимает за подбородок, подушечкой большого пальца поглаживая щеку.       — Мне не нужна никакая защита, — говорит он тихим голосом, — Но ты должна быть осторожна, так как я не смогу находиться все время рядом.       Кейко слегка кивает, но выражение остается неизменным, немного разочарованным и обиженным. Замечая это, Кокушибо склоняется и проводит губами по изгибу губ девушки, заставляя ее закрыть глаза от удовольствия и открыть рот для глубокого поцелуя.       — Фестиваль начинается днём, иди пока можешь. Сделай все, что хотела и желала за все время. Я разрешил тебе, не так ли?       Кейко кивает, подтверждая обещание Кокушибо, данное раньше.       — Всего один раз, да?       Кокушибо не отвечает.

* * *

      Кокушибо покидает пределы стен дома, когда солнце скрывается за горизонтом, отправляясь по следам Кейко.        У него не было желания плестись среди толпы, он передвигался незамеченной тенью, скользя между домами, тенью скользя по крышам. Кокушибо запомнил аромат Кейко, он неразрывно связан с его собственным, потому отыскать девушку не составило труда.        Демон издалека наблюдает за ней среди толкучки, под мягким светом тысячи красных огней. Прогуливаясь от лотка к лотку, она перебирала разные побрякушки, выставленные на торговлю. Кокушибо восхищается задумчивым выражением лица, когда Кейко рассматривает полоску бумаги, тщательно записывая свое желание, а потом бережно привязывает на воздушный фонарик, уносимый ветром в небо.         Кейко отделяется от шумной толпы и направляется в темный переулок. Кокушибо незаметно следует за ней, пытаясь предугадать ее действия. Сузив глаза он наблюдает, как она пересекает перекинутый через речушку мостик и направляется к заброшенному театру, по пути с интересом изучая всё вокруг.        Он начинает понимать её замысел, когда девушка пытается залезть на площадку для выступлений, на небольшой амфитеатр, с которого открывается прекрасный вид на городишко.        — Что ты делаешь? — спросил он, когда девушка неудачно споткнулась на развалинах, чуть не упав на пол.        — Ох! — испуганно восклицает она, теряя хватку и равновесие во второй раз, но Кокушибо ловит на лету.        — К-кокушибо-доно! Что вы здесь делаете?.. — сдувая волоски с лица, ошалело спрашивает она, не желая покидать его объятия.        — Присматриваю за тобой.       — И как долго? — хмурится девушка, склоняя голову набок с хитринкой в глазах. — Почему вы не показались раньше?        — Ты наслаждалась фестивалем и я не хотел отвлекать, — невозмутимо отвечает демон, прямо смотря в глаза девушки.        — О… Это имеет смысл, — задумываясь на краткое мгновение, соглашается она.        — Тогда… что ты делала?        — А... Я хотела забраться повыше и рассмотреть получше, — откашливаясь, а потом смущённо улыбается она, признаваясь. — Мне нравится все здесь! Но я не привыкла к этой толпе, так что...        Голос девушки прерывается, но Кокушибо достаточно, чтобы понять. Кейко воспитывалась и росла в неволе, и он держит ее в изоляции от людей. Конечно, она будет нервничать в окружении стольких людей сразу.        — Я понимаю. Затем…       Прежде чем Кейко успевает возразить, Кокушибо перехватывает ее тело крепче и одним прыжком оказывается в воздухе. От неожиданности она раскрывает рот в крике, всеми силами цепляясь за демона, боясь упасть, но не успевает даже крика издать, как оказывается на черепице крыши театра.        — Теперь можешь отпустить.       Зажмуренные глаза Кейко с опаской распахиваются, но продолжает боязливо держаться за Кокушибо, а он совсем не возражает против такого. Влажные глаза девушки расширяются, стоит ей оглянуться по сторонам, а на темных зрачках отражается отблеск фонарей и сияние далёких звёзд, когда она запрокидывает голову, любуясь ночным небом. Сейчас все воспринималась иначе, не так как обычно. Будто эта ночь заиграла новыми красками не только для нее, но и для него. Точно вкус давно утраченной жизни вернулся к нему спустя столетия заточения.        Кейко слегка отстраняется, но переплетает свои пальцы с его.        — Спасибо, Кокушибо-доно, — бормочет она, любуясь окрестностями.        — Не за чем.        Он позволяет ей подвести себя к краю изогнутой крыши, чтобы как следует рассмотреть суету внизу, видимую сейчас как на ладони.        — Когда вы были человеком, — тихо спрашивает она, — любили наблюдать за ночными светилами? Вас привлекали легенды и поверья?        Он пытается вспомнить. Спустя столько веков всё, что Кокушибо может уловить, — это смутные воспоминания о том, как мать разговаривала с ним самим и с Ёриичи. Он помнит расплывчатое изображение лица матери, но не ее выражение; он ясно помнит брата, как усилилась обычная меланхолия в его глазах; он помнит, как похлопывал Ёриичи по плечу, но не может вспомнить свои чувства.       — Я не помню.       — Ох, — грустно тянет она, вновь поднимая глаза к звёздам — Я тоже не понимала всего.        — А теперь?        — Теперь мне интересно познать все! — радостно щебечет Кейко. — Мир вокруг удивителен, в нем столько всего неразгаданного и таинственного, а благодаря тем книгам, которые я у вас брала читать, кажется, ещё краше! Узнавая по крупицам, я становлюсь ближе к миру, сроднясь с ним, и больше не чувствую себя покинутой! Тем более, когда я с вами.        Кокушибо не отвечает, но его пальцы крепче сжимают девичьи.

* * *

      Мичикацу думал, что у него будет больше времени.        Не важно, что у него нет таланта брата, ослепительно яркого и блестящего. Не имело значения даже то, что единственная ученица потеряла былое восхищение им. Мичикацу привык к подобному роду отказа: как его отец бросил его ради Ёриичи, так теперь поступила и Кейко. Предали его тогда, предали его и сейчас.        Но Мичикацу не нуждался в привязанности Кейко. Он жалел, что у него теперь нет времени, чтобы наверстать упущенное. Все, что ему нужно было это — усовершенствовать и развить Дыхание Луны, пока оно не достигло бы уровня мастерства Ёриичи. И тогда он сравняется с ним, и больше не будет чувствовать себя вторичным. Слабым и недостойным своего талантливого братца. И может тогда Кейко снова взглянула бы на него как прежде.        Но время утекло как песок сквозь пальцы, а Мичикацу даже не догадывался, что его совсем не осталось. Пробудившие метку истребители умирали, достигнув определенного возраста. Такова цена за обретенную силу. Исключений не было. Мичикацу скоро умрет.         Если только он не примет кровь Музана.       Демон сидел напротив Мичикацу. Луна освещала их неожиданную встречу, и он даже не догадывался, что она станет его единственной спутницей на долгие столетия. Ведь демон уговаривал мечника покинуть солнце навсегда.        — Стань демоном, — предлагал он, пока странная улыбка блуждала по бледному лицу, а глаза зловеще сверкали. — Тебе нужно время, чтобы усовершенствовать свое искусство владение катаной, а я хочу заполучить демона, который сможет использовать дыхание. Мы оба выиграем.       Мичикацу посмотрел на темную кровь, стекающую по пальцам демона. В ней он видел спасение. Соблазнительное и чёрное. Он думал о своем ненавистном брате, который умрет через несколько месяцев. Он думал о Кейко, о своей бесценной ученице, которая через несколько лет превратится в прах.       Возможно, если бы она ответила ему взаимностью, Мичикацу не отказался бы от своей человечности. Вечная жизнь была привлекательной, но он отдал бы ее за несколько драгоценных месяцев с девушкой. Он бы отказался от бессмертия, чтобы провести еще одну луну рядом с ней.        Но она не хотела его.        Кейко ушла от него к брату, бросила, как бросали все остальные.        Кейко оставила его ради Ёриичи, которого Мичикацу никогда не превзойдет, если только он не станет монстром.       Прошло три удара сердца, и Мичикацу выпил кровь Кибуцуджи Музана.       Через три дня Кокушибо сжег подарок Кейко и развеял пепел над пропастью, окончательно прощаясь с человеческой жизнью.         Три луны спустя он отказался абсолютно от всего, в том числе от любви к Кейко.

* * *

      — Кокушибо-доно… могу я спросить? Вы родились с меткой или получили ее, когда превратились в демона?        Кокушибо наблюдает, как Кейко приближается к нему в ванной комнате. Обнаженное тело плотно прижимается к нему, когда она протягивает руку, чтобы обвести очертания огненной метки на его челюсти. Он не представляет себе, что мог терпеть такое дерзкое поведение от кого-либо другого, но всё, что он делает, — это наблюдает за выражением нескрываемого любопытства на личике девушки, пока ее руки исследуют его лицо. Ей всегда нравилось трогать и исследовать демона, от данного занятия, кажется, она никогда не устанет.        — Нет. Я заполучил метку, когда был ещё человеком.        Кейко тихонечко напевает песенку, лаская подушечками пальцев кожу демона, скользя от ключицы к груди, не оставляя мокрых следов.        — Когда вы были самураем? — с лёгкостью догадывается она.        — После, — скупо делится он.        — Вы оставили призвание самурая? Был убит ваш хозяин и вы стали ронином? — перебирает варианты она, приподняв бровь и задумчиво хмыкнув. — Но вы такой... Принципиальный и суровый. Чтите закон. Мне кажется, что вы вполне могли совершить сэппуку, если бы с вами случилось нечто подобное. Ох!.. может вы совершили сэппуку, но в последний момент превратились в демона?        Одной рукой Кокушибо ловит блуждающие пальцы девушки, заключая в тиски слабое запястье, а другой приподнимает за подбородок, улавливая затуманенные глаза Кейко.        — Ты задаешь слишком много вопросов...       Даже в жаркой ванне он чувствует, как ее лицо становится горячим и румяным сверх меры.        — О, извините… Мне просто стало так любопытно!        Кокушибо замечает — и ненавидит — то, как она отворачивается от него. Его большой палец поглаживает скулу, пока она не начинает расслабляться от ласки.        — Я знаю. Все в порядке. Я не злюсь.        — Нет? — кладя поверх его руки свою, льнет навстречу его прикосновениям девушка.       — Нет. Вполне естественно, что у тебя возникают вопросы ко мне. А у меня есть вопросы к тебе.        — Правда?.. — глаза девушки расширяются от неверия.        — Да. Разве это тебя поражает?        — Да! Потому что я скучный человек по сравнению с вами! — Кейко склоняется ещё ближе, полностью забыв о своих опасениях, возникших несколько мгновений назад. — Что вы хотите узнать обо мне?        Он хочет знать все. Например, что с ней случилось. Почему она такая покладистая и такая ранимая. Почему Боги наделили такой безрадостной судьбой, по сравнению с другими. Чем она заслужила такую участь? Но когда демон думает о годах, проведенных в лапах Доумы, он уверен, что вообще не хочет знать ответы на большинство вопросов.        — Во время фестиваля, — вместо этого спрашивает он, — какое желание ты написала на танзаку?       — О, это... Ах... — девушка моргает, смахивая воспоминания и терзания, пробудившиеся в ней так же, как и в самом демоне, но улыбается с лёгким смущением. — Я не хочу говорить. Довольно глупое желание, потому что не смогла придумать ничего, чего хотела бы...       — У тебя нет никаких желаний?       — Нисколько! — ни разу не запнувшись отвечает она.       — Ты говорила мне, что есть некоторые вещи, которые хотела бы испытать перед смертью. Что это за вещи?        — Я не думала, что вы вспомните. Они довольно глупые... — досадно улыбается она, смотря в сторону.        Кокушибо продолжает пристально наблюдать, и через некоторое время Кейко уступает под его давлением и недвусмысленным молчанием. Тяжело выдохнув, Кейко подтягивает коленки к груди, слегка отшатываясь от демона.        — Все, чего я когда-либо хотела... — бормочет она, глядя на поверхность воды в чане, — испытать любовь. И испытать наслаждение с любимым человеком. Но время, проведенное в том культе... — губы девушки слегка кривятся в гримасе при упоминании культа. — Я ненавидела в нем все: людей, ритуалы, обязанности... Особенно тех, кто прикасался ко мне...         Кейко мимолетно оглянулась на него, боясь предугадать, какие эмоции могут появится у демона после ее откровения. Борясь сама с собой, она решается продолжить, при этом на лице целая буря противоречивых чувств.        — Но это в прошлом. Теперь, когда я испытала любовь, мне уже не о чем мечтать. Я получила все, — Кейко застенчиво улыбается краешком губ, пока Кокушибо жадно рассматривает лицо, надеясь запомнить этот образ на всю вечность. — Если бы я ещё что-то загадала... То это как можно дальше отсрочить свою смерть на ещё какое-то время. Как вы думаете, вы могли бы это выполнить? Не убивать меня так скоро. Я не возражаю против мысли, что вы когда-нибудь меня убьете, но мне бы хотелось провести вместе ещё немного времени.        Голос Кейко затихает, позволяя смелым и одновременно неуклюжим словам задержаться в воздухе.        — Я не буду этого делать.        Девушка переводит взгляд на него, не до конца понимая о чем он.        — Я не собираюсь убивать тебя. Я говорил, что не причиню тебе вред, значит и не убью.        — О! Точно! Вы говорили, что…         Уголки губ Кокушибо дёргаются вверх от предельной наивности и забывчивости Кейко.       Демон мягко притягивает ее к себе, вода колыхается и расступается вокруг них маленькими волнами. Девушка с готовностью отвечает на его объятия, удовлетворённо напевая себе под нос, обнимая тело демона.        — Давай скорее вылезем из ванны, — после некоторого молчания, вдруг предложил демон.        — Почему? Мне здесь так уютно... — блаженно щебечет она, сжимая крепче Кокушибо в объятиях.        — Вода остывает, — отмечает он. — И я хотел бы провести некоторое время на улице до рассвета. Я уверен, что луна сегодня прекрасна.